Время — это не чудо и не психолог в одном вам лице. Оно не перемотает все назад и не сделает так, чтобы вы прожили эту ситуацию еще раз и проработали свои раны. Такого не будет. К сожалению или к счастью.

Единственное, что может для вас оно сделать, так это помочь вам просто привыкнуть к той боли (которая, возможно, не отпустит вас никогда). Привыкнуть, смириться, а после забыть — вот его обычная функция.

Но, нужно всегда помнить об одном: ничто невозможно стереть из памяти навсегда. И к этому нужно быть готовой я

Возможно, всего-навсего, забыть, также как и возможно неожиданно вспомнить.

И это, самое дерьмовое, что может в принципе происходить.

— Может в клуб? Давайте съездим куда нибудь развеется, — предлагаю я, стягивая с плеч рукава платья.

Три пары ошарашенных глаз впиваются в мое лицо с таким выражением лица, как будто бы я только что предложила им свалить куда-то за несколько тысяч километров навсегда, а не просто пойти потусоваться в клубе.

— Ты. уверена, что оно тебе надо?

— Да. Я уверена, что мне нужно расслабиться после этой напряженной недели.

Я подхожу к ним, смелее расправляя плечи в фальшивой решимости.

— Так, в чем проблема? В клуб так в клуб, никто нас не остановит в этом деле. Собираемся и едем! — заявляет Джуди и я томлюсь с мыслями ее расцеловать за такой оптимистический вид на жизнь. Хоть кто-то меня поддерживает.

— Окей, но гуляем как не в прошлый раз, и домой возвращаемся все вместе, — говорит Нора, особенно кидая колкий, укоризненный взгляд на меня. — Оливер и так уже ненавидит нас троих.

3 года назад

«Я ненавижу тебя», — безостановочно шепчу я сама себе, не в силах сказать это в слух.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Предатель.

Обманщик.

Подонок.

Невидимые слезы льются по моим щекам, пока мозг все еще находится на стадии принятия случившегося.

Глядя на движущуюся улицу, проезжающие машины и беззаботно шагающих по улице людей, становится ясно одно: что жизнь на этом не закончилась.

Весь мир продолжил свое существование.

Что было очень сомнительно и одновременно странно... Всегда казалось, что если такое случится, то все пропадет.

— Изменил? — осипшим голосом бубню я, не поворачиваясь. И до сих пор, продолжая чувствовать его прожигающий взгляд на спине, который буквально вот-вот, кажется, сожжет меня всю, не оставив ничего...

— Да. — Доносится до меня краткий и ясный ответ, от чего что-то снова внутри начинает трещать и рваться, как по швам.

— Хорошо. — Говорю я без кома в горле, и смахиваю с щеки слезу, пытаясь убрать пелену перед глазами.

В ушах отчетливо слышен слабый пульс.

А еще отчетливо слышны не озвученные слова, повисшие в воздухе: «я тебя не люблю».

Поднимаюсь с места и, еще не осмеливаясь обернуться, продолжаю смотреть в окно. Закрываю глаза, прикусывая язык, пытаюсь не думать обо всем этом.

Я совсем не вижу его, но очень хорошо чувствую, как он смотрит, дышит и стоит, и мне так противно ощущать его рядом.

Так противно чувствовать себя жалкой рядом с ним…

— Я ухожу. — Говорю это резко, твердо, так, как будто и вправду собираюсь уйти! Навсегда, хлопнув громко дверью, и больше никогда не возвращаться…

А Карстен не отвечает. Молчит. И слышу я только за спиной тяжелый, утруждающий вздох, который говорит за него о том, как ему это все уже запредельно надоело.

Ясно.

Сильно зажмурившись, понимаю, что не могу вдохнуть; чувствую как меня всю охватывает ознобом и начинает изнутри колотить так, что появляется ощущение последнего вздоха.

— «Успокойся, истеричка!» — жестко приказываю самой себе, не смотря на боль в сердце и ком в горле.

Проглатываю все кричащие слова и надрывающиеся слезы, отвешивая мысленно себе неплохую пощечину и пару ударов под дых, которые заставляют выпрямиться в спине и смахнуть с щек все неважные мокрые следы. Но стоит только мне подойти к шкафу, с высоко поднятой головой, и открыть одну дверцу, как вдруг — запах.

И в этот же момент, жизнь как будто бы поделилась на до и после.

Ноги больше не чувствовали пола и осталось ощущение полета. Голова слишком резко опустела, а сердце неожиданно перестало так бешено колотится и успокоилось.

Этот запах теперь ничего большее как наше с ним прошлое, о котором теперь он будет напоминать, встреться мы с ним когда-нибудь снова…

Но этого не будет.

Я не допущу этого.

Рука соскальзывает с ручки дверцы, падает вниз, вдоль талии, и я опускаю взгляд к полу, пытаясь как-то справится с ужасной головной болью, которая парализует весь мозг.

Думаю, что нужно ли сейчас что-то говорить? И все равно продолжаю молчать.

Пустота. Одиночество. Ярость. Непонимание. Отчаянность. Ненависть. Тоска. Убитое в прах доверие. Надежда… Что обычно должен чувствовать человек, которому говорят «я тебе изменил»? Нормально испытывать желание убить после такого? Нормально рыдать, кричать об этом, попрекать, поливать грязью и все равно до сих пор любить этого гада? Вообще нормально ли все это? Вот так в легкую просто изменить.

Почему в голове нету этой кнопки, на которую нажал — и все сразу прошло!? Так было бы легче жить. И расставаться тоже.

Я в буквальном смысле ощущаю как мое сердце рвется на части. Почему-то именно на две. И я чувствую, как медленно, тихо вместе с огромным количеством крови из него вытекает и также вся моя жизнь, которая проносится перед глаза, как в последний раз. От этого больно. Очень. Понимаешь, что именно так, оказывается, и разбиваются сердца.

Интересно, еще возможно будет его как-то починить или хотя бы склеить, чтобы продолжить как-то дальше жить…

Внутри меня все перемешалось: от любви до ненависти.

Боль тянулась за обидой, накатывая горьким, непробиваемым комом к горлу. Я смотрела себе под ноги и пыталась хотя бы как-то дышать. Хотя думала, что помереть сейчас тут — будет отличным выходом.

Другого у меня уже попросту нету…

А как я буду дальше теперь? Как я буду жить и не думать об этом? Смогу ли также жить как раньше до встречи с ним? Или уже так не получится никогда?..Что теперь будет со мной?

Как мне теперь доверять кому-то?

Вообще есть ли смысл теперь кому-то доверять?

Мне как-то удается поднять голову вверх, не смотря на всю боль во всем теле, и посмотреть на свое отражение напротив. Взглянуть на себя, свои взлохмаченные волосы, пустые глаза, и после встретиться взглядом с ним, и понять, что я снова попала под прицел…

Была бы возможность, наверное, я бы убежала уже. Но я считала себя сильной. Достаточно.

До этого момента, пока не видела его лица.

Карстен, облокотившись плечом об стену и скрестив руки на груди, выжидающе клацая указательным пальцем по руке, смотрел на меня, как в каком-то выжидании, чем-то презирая.

Как будто бы это я изменила ему, а не он.

Беззаботно бродил глазами по моему телу, чуть склонив голову на бок, думал о чем-то своем: точно не о нас и не о том, что происходило сейчас. И я зачем-то представляла себе, как практически также, он, стоя у стены, раздевал взглядом какую-то другую, напрочь забывая обо мне…

Такое невозможно было представить никогда, но сейчас…

На его невозмутимо бесстрашном лице не было никаких эмоций — пустые глаза и плотно сжатые губы. Обычное умиротворение, спокойствие и равнодушие ко всему на этом чертовом свете.

Я всегда завидовала его непробиваемой стойкости.

И сейчас тоже.

Для него это обыденность делать кому-то больно, а для меня это все сейчас больше чем просто какая-то семейная трагедия или истерика.

Это ведь полное переосмысление всего, как в жизни, так и за ее пределами…

Мне приходится отвести от него взгляд и заново посмотреть на себя, когда новая разрушающая волна окатывает меня с ног до головы. Я не спеша исследую свое отражение, беззвучно охая и рыдая во внутрь горькими слезами. Смотрю на свое бледное лицо, красные глаза, размазанную тушь и желание только одно: содрать с себя кожу.