В голову снова врезается мой обрывок признания с которым я смотрела на чистое небо, уверенная в своей правоте.

Нет. Судьбы вообще не существует. Человек сам определяет свой путь!

И от части, я соглашалась с этим мнением.

Теперь наша игра заиграла другими красками и по другой методике, где биться было уже не так важно.

Война подошла к концу? Но кто тогда одержал победу?

Он снова показал мне то, что я полностью под его властью, опровергнув все мои ложные слова. Он снова все предугадал и просчитал для своего удара, в то время, как я жила, не задумываясь о расчетах.

Пора менять тактику. Теперь в ход должны идти не только кулаки, но и мозг.

4 года назад

— Ну что там? — стучится в закрытую дверь ванной комнаты Карстен, и я, вытирая мокрую щеку рукавом шерстяного свитера, еле-еле отвечаю, всхлипывая:

— Ничего.

Подставляю дрожащие руки под ледяную воду и плескаю себе на лицо пару капель, пытаясь так замаскировать свои слезы. Просто улыбайся. Простой улыбайся. Просто… улыбайся. Повторяю себе безостановочно, пытаясь силой волей затолкнуть все рвущиеся слезы назад и налепить на лицо легкую, несчастную, но хоть какую-то улыбку, чтобы заново не разреветься.

Не спеша поворачиваю дверной замок в сторону, открываю дверь. Не получается сделать даже нормального шагу вперед, чтобы перешагнуть порог. Не хватает сил. Ни моральных, ни физических. Никаких.

— Фух, — обрывисто, сквозь тупую пульсацию в висках, долетает до меня вздох, и я, слишком резко подняв голову в растерянности, чуть не повалилась на своих ватных ногах назад обратно в ванную. — Оу! Детка! Извини, я не то, хотел сказать… Я вообще не то, а. блять! Детка, — Карстен хватает меня за предплечья, прижимает всем телом, которого я и так не чувствую, к себе и пристально вглядывается в мое лицо. Но его глаз я особо и не вижу — только размытые пятна, что-то отдаленно напоминающие радужки и веки.

В пальцах нервно сжимаю два отрицательных теста на беременность. Кажется они все еще должны были быть у меня в левой руке. Но, отпустив взгляд вниз, на ноги, заметила как они уже валялись на полу…

Меня качает из стороны в сторону, и неприятная желчь подкатывает к горлу, из-за чего я прошу Карстена меня отпустить. Почему-то так сильно начинает кружится голова, что мне приходится спиной на пару секунд упереться в косяк, чтобы не упасть. Вдохнуть полной грудью не получается — с каждой попыткой вдохнуть сердце остро начинает колоть так, что все тело в секунды парализует.

Я ничего не могу сказать и сделать в ответ — ни закричать, ни закатить скандал, ни ударить, да даже послать куда подальше. Молча отхожу в сторону, прохожу дальше в гостиную зону, словно тень, и медленно опускаюсь на край дивана, все еще видя перед собой эти злосчастные две полоски. Резко зажмуриваю глаза, затем снова открываю, и так повторяю еще раз, но ничего не меняется. Я все также вижу эти две полоски и, все также слышу этот вздох и эти слова…

Обнимаю себя руками, раскачивая из стороны в сторону. Постаралась обмануть саму себя тем, что это сейчас может быть не по-настоящему и мне все кажется. А параллельно старалась также не думать ни о чем об этом, чтобы не загонять саму себя в глубокую яму дерьма из истерик.

Не время.

Не сейчас.

Так надо.

Просто не сейчас…

А когда же?..

Казалось, ведь все и так запредельно ясно, но ты все равно продолжаешь безнадежно искать другие ответы в пустых клетках жизни…

Глядя в одну точку перед собой в стене, не могу сообразить, где же я нахожусь и кто я на самом деле. Неудачница. Вот единственное слово, который точно отвечает на вопрос «кто я?». Я даже не могу понять в какой момент вдруг передо мной очутился сам Карстен, и сколько так я в тупую просидела раз он так был напуган. Я сморгнула где-то семь раз, перед тем, как смогла четко сфокусировать свой взгляд и четко увидеть его кричащие глаза о помощи для меня. И почему-то мой мозг слишком быстро оживился, откликнувшись на это сильным толчком в груди.

Пробежавшись глазами по растерянному мужскому взгляду, я посмотрела на его губы. Они подрагивали. Что-то говорили. Но слышать я начала только спустя время, когда пропустила уже половину.

— …я не хотел этого говорить. Дорогая, Элизабет, серьезно, случайность...Само как-то вылетело и я… не хотел, прости меня. Я знаю, что тебе сейчас очень больно. И я знаю, что эту боль причинил тебе я! Я такой мудак, прости-прости, — почти что перейдя на шепот тяжело выдохнул последние слова он, и я почувствовала как его пальцы уверенно обхватили мои запястья, слабо потянув на себя, для простительных обнимашек.

Я не двигаюсь, смотрю ему в глаза, одновременно поражаясь тому насколько сейчас они взволнованы и напряжены. Ждут ответов. Гадают и думают, как бы не сделать еще больнее и хуже. Я вижу, что он извиняется. И вижу как.

Стоя передо мной на коленях, он — взрослый, состоятельный, уверенный в себе и в своей жизни мужчина — сейчас искренни просил прощения передо мной. Обычной девушки, которая смогла для него уже как-то стать женой. «Околдовала» — сказала бы любая другая. И я бы тоже.

И, может быть, это глупо и наивно, но я поверила ему. Моментально. Мне не нужно было еще время, чтобы подумать о том: прощать его или нет. Я его уже простила. Вот так сразу, да.

Слабо улыбнувшись уголками губ, несмотря на соленный привкус на губах, я вдруг почувствовала как новый порыв слез снова стал рваться наружу, но уже не из-за обид, а из-за осознания, что я выбрала правильного мужчину.

От такого правда хотелось реветь от счастья.

— Ну, — Карстен разочаровано вздохнул, заметив на моих дрожащих ресницах новые слезинки. Я, зажмурившись, накрыла опухшие глаза ладонями, стараясь спрятаться в своих волосах. Так противно показываться перед любимым человеком слабым. Хочется показаться железным супер-героем, который спасет не только весь мир, но и любовь. А ее спасать сложнее всего. Даже потому, что не знаешь как. — Не закрывайся от меня. Я не для того женился, чтобы убегать от своей жены при одном виде ее слез. Со мной можно быть слабой. Вообще любой можно быть.

«…можно быть слабой…»

Я чувствую его горячее дыхание у левого уха и, чувствую как его мозолистые пальцы ложатся поверх моих, от чего замираю на какое-то время в каком-то предвкушении. Слезы волшебным образом очень быстро высыхают на щеках. Он сжимает мои запястья в своих горячих ладонях, и я, вместо того, чтобы оттолкнуть его, позволяю приблизиться еще ближе...Карстен аккуратно уткнулся своим лбом в мой и, осторожно заглянув мне в глаза, что-то прошептал. Очень-очень тихо. Как будто бы нас кто-то еще мог услышать. Кажется, это были слова о том, что он всегда будет рядом со мной и о том, что он меня любит.

— …слышишь? Я люблю тебя. Я серьезно люблю тебя. Ты веришь мне?

Я хотела сказать, что да. Как я могу не верить человеку, которого люблю и полностью доверяю? Но вместо этого, так громко шмыгнула носом, сама не ожидая, что получится такой хлюпающий, смешной звук из носа из-за соплей.

Негромко рассмеявшись, я подняла взгляд, кашляя все еще от кома в горле, и Карстен ласково убрал мои свивающие на лицо пряди волос, которые походили больше на мерзлые сосульки. Я уставилась на его неуверенную, скромную полуулыбку, снова заприметив эти две ямочки на щеках. Хочу, чтобы они достались нашей дочке. Или сыну. Без разницы. Наши дети, независимо от пола, будут прекрасны. И это точно.

— Иди сюда, — осторожно потянул на себя мужчина, стискивая в объятиях, заставляя обвить ногами свою широкую спину.

Я уткнулась носом в его правое плечо и сразу же спокойно вдохнула, как только вдохнула запах его кожи. Вроде как, пустота начинает исчезать, а на ее место приходит чувство «любовь». Или что-то очень похожее на нее: такое же нежное и воздушное — необычное …

Ну почему все так? Мы же готовы. Готовы подарить этому миру еще одного маленького человека, а этому человеку еще один мир. Ну, почему ничего не получается? Что с нами не так?..