Я прикусила губу, вымещая на нее всю свою внутреннюю боль.

Этот день должен был стать началом новой жизни, но вместо этого он стал лишь напоминанием о том, что я потеряла — о том, что не смогла сохранить, удержать когда-то далеко в прошлом… А то есть: его. Себя. И нашу любовь.

Карстен наклонился вперед и замер, а я задержала дыхание, уловив его успокаивающее дыхание на своих, иногда подрагивающих, губах... Исчезло всё, кроме нас и его околдованных губ, давно наложивших на меня свое заклятие. Едва каснувшись губами моих, я буквально задрожала — это было так… неожиданно, что моя паника незаметно отступила на второй план, уступив место удивительному, всепоглощающему спокойствию, именно котому хотелось поддаться.

Я хотела, чтобы он продолжил и поцеловал меня.

Крепко. Нежно. Чувственно. Как делал это всегда.

Но он остановился и тихо произнес:

— Прости меня.

— Что? — переспросила я, чувствуя только его мягкие пальца на своих щеках…

— Прости. Меня…

— Ты… извиняешься? — в моем голосе звучало недоумение. — Впервые… — губами произнесла я, глядя на него широко раскрытыми глазами, все еще сомневаясь в услышанном. — Нет, ты правда?..

— Я правда извиняюсь перед тобой.

— О, черт… Умоляю, Карстен, прости и меня, прости, прости, прости…

— Тебе не за что извиняться, — прошептал Карстен. — Ты ни в чем не виновата. Просто знай это.

Он поцеловал меня в лоб, а затем крепко прижал к себе, и в этот момент я почувствовала то, чего не чувствовала еще ранее — смесь облегчения и горького сожаления.

Я вдохнула запах его одежды, закрыв на секунду глаза.

С застывшими в уголках глаз слезами, я взглянула на него и улыбнулась, несмотря на боль. Поддавшись внезапному порыву, я неуверенно запустила пальцы в его волосы, накручивая прядь... Это ощущение было таким знакомым, таким правильным. Как же хотелось вернуть то время, когда все было намного проще…

— Хочешь, мы можем попробовать еще раз? Улетим куда-то очень далеко… Только ты и я, — тихо говорил Карстен, нежно поглаживая мою спину, пока я висела на его шее, не желая отпускать.

Однако я тут же отстранилась от него после его слов, сморгнув все мелкие слезинки с ресниц.

Его глаза напугали меня — точнее жесткая уверенность в них.

— А как же работа? Бизнес?.. Куда ты без этого? — усмехнулась я.

— Да плевать я хотел на все это, — ответил он с искренностью, которая заставила меня замереть.

— А как же…

— Я просто хочу быть с тобой.

Эти слова пронзили мое разбитое сердце. Оно замерло на мгновение, а потом громко застучало в ушах.

Он любит меня?

Я задавалась этим вопросом несколько лет...

Я отступила назад, потупив глаза в пол, не зная, что сказать... Я ведь сама решительно поставила все точки на «i». Первая сказала о том, что нам не нужно ничего вспоминать, потому что в этом нет необходимости. Первая стала отталкивать, врать… Может, я сама не даю шанса «нам», на который он так мне намекает? А может и никакого второго шанса нет? Может и не нужен он больша нам?

Мой взгляд упал на его грудь, где сквозь белую рубашку проступало большое темное пятно — татуировка...

— Кому они посвящены? — спросила я со странной дрожью в голосе, ткнув пальцем в его грудь. Внутри меня билась отчаянная надежда, что сейчас он скажет что-то, что окончательно сломит меня, заставит ненавидеть себя, но вместе с тем — и отпустит.

Карстен лишь усмехнулся в ответ, и эта легкая улыбка, породившая знакомую ямочку на его щеке, как ни парадоксально, добавила мне тревоги.

— Тебе, — коротко ответил он.

— Мне?

Я удивилась.

— Птица — это ты, — пояснил Карстен. — Перо — это я. Ты была частью меня, но однажды… улетела.

Внутри меня вместе с его признанием что-то резко оборвалось.

— En el azul de tus ojos, encuentro mi cielo.

Я нахмурилась, не понимая значения его иностранных слов на непонятном языке. В груди что-то затрепетало. Что-то чуждое и знакомое одновременно.

— Что?.. — мой вопрос прозвучал потеряно.

— «В синеве твоих глаз я нахожу свое небо», — перевел он, и каждое слово звучало как чертово проклятие. — Это мое второе тату, посвященное тебе, Элизабет, — добавил он, и я почувствовала, как меня подбрасывает в воздух, а потом безжалостно бросает на землю.

Нокаут. Именно так.

— Ты навсегда останешься в моем сердце как нечто незавершенное, недосказанное, несбывшееся… — Карстен невесело усмехнулся, заправляя мне за ухо волнистую прядь волос. — Будь счастлива, Элизабет. Ты очень талантливая. Моя девочка…

Я сдалась, и непрошеные слезы тут же брызнули глаз.

— Почему ты меня так легко отпустил? — мой единственный, оставшийся вопрос к нему, который мучил меня ГОДАМИ, вырвался сам собой.

Почему он так легко смирился с этим, когда для меня это было что-то невозможное?

— Не помню, кто это сказал, но… — он сделал паузу, и его голос наполнился такой глубокой, скрытой за подбадривающей ухмылкой печалью, что это резануло меня по сердцу. Я едва заметно поморщилась. — …если любишь кого-то, то будь готов отпускать их.

— Пауло Коэльо… — прошептала я, узнавая слова известного писателя по первым буквам…

Карстен аккуратно прижал большой палец к моей скуле, поймав упавшую с ресниц слезинку.

Я обхватила его широкое запястье руками, слишком нагло заглянула ему в глаза, понимая, что часть моего сердца навсегда останется принадлежать ему. Только ему.

— Карстен, — невнятно пробормотала я, глядя на него стеклянными глазами с комом в горле. Мне казалось, что я произношу его имя так громко, что его слышно на всех континентах. — Сделай что-нибудь, что заставит меня изменить решение, — с вызовом заявила я, хотя в глубине души быда готова бросить все и убежать с ним, только после его лишь одного поцелуя.

— У меня есть только один вариант… Например, убить твоего женишка…

— Нет! — нервный смешок сорвался с моих губ, и я шутливо ударила его по плечу, надеясь, что он действительно только шутит.

— Тогда, боюсь, я бессилен, детка .

Это слово — «детка» — слетело с его языка так, будто вырвало кусок сердца и души.

— Спасибо… за все.

— Ты… придешь? — спросила я, теребя пуговицу на его пиджаке.

— Да.

— Один?

— Да.

Я подняла взгляд, едва сдерживая поток слез, чувствуя, как нервно дрожит моя нижняя губа. Притворяться уже было бессмысленно. Он видел все — мои слезы, боль и страх…

— Не плачь. Сейчас это тебе не нужно. Улыбайся, — с улыбкой сказал Карстен, легонько прижав большой палец к уголку моего рта, приподнимая его. — Всегда помни: неважно, рядом я или далеко — я всегда принадлежу тебе. Только тебе, детка…

Он прижался губами к моему лбу, и я невольно ощутила физически, как в этот волшебный момент словно всхлипнуло мое сердце...

— Прощай? — спросила я с глупой искоркой надежды в голосе, веря, что он скажет «нет».

«Какой прощай, детка? Впереди у нас целая вечность! Не будет никакого прощай!»

А он вдруг произнес:

— Прощай.

Карстен вышел за дверь, и в тот момент я поняла: прежней жизни больше не будет никогда.

Золотое правило всех счастливых отношений — это умение открыто говорить.

Говорить обо всем. Говорить много. Очень много! Говорить искренне. Не бояться делиться своими мыслями и чувствами, независимо от того, кажетесь ли вы слабыми или сильными. Важно не то, как вы выглядите в глазах другого, а то, что вы проявляете смелость быть уязвимыми и честными перед ним.

У меня к вам одна просьба: говорите... Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите!