С трудом поднявшись с кровати спустя некоторое время, чтобы позволить Карстену погрузиться в сон, я еще раз осмотрела комнату перед уходом. За окном уже где-то далеко начинали пробиваться первые лучи восходящего солнца. Небо светлело, а море тихо колыхалось. Потрепанные деревья медленно покачивались.

Я вдруг подумала о том спит ли сейчас Оливер или все еще ждет меня… Надеюсь, что спит.

Я глянула на рабочей столу, который находился в жутком беспорядке, и невольно потянулась к разбросанным бумажкам, некоторые из которых были почему-то мокрыми, как будто на них что-то пролили.

Я подняла их; мокрые убрала в сторону, остальные сложила в аккуратную стопку, и выложила все по линейке, прекрасно зная, что, как должно лежать и в каком порядке. Это было забавно, что я все еще это помнила.

А потом, поправляя ноутбук, вдруг под столом заметила ту самую карточку с нашими лицами… Она валялась рядом с пустыми бутылками.

Я подняла ее и обернулась, почему-то подумав, что Карстен не спит и сейчас появится в дверях своего кабинета, и повторится опять тот же конфликт, как в прошлый раз.

Но Карстен спал, я улыбнулась, ловя себя на мысль, что мне и вправду с ним хорошо. Однако, я его больше не люблю. Поэтому я не должна быть тут. И, вероятно, мой разум давно это знал, что ничего не будет и, что мы никогда навернемся вновь. Но мое сердце, пока к этому еще было не готово. И мне приходилось его утешать вот такими идиотскими способами, которые, сказать честно, действовали. Мне было легче от этих глупых надежд, которыми оно пропиталось.

Я гипнотизировала свои глаза с этой фотографии. Они были слишком счастливыми. А, глядя на его счастливое лицо, моя рука и вовсе сжалась в кулак. Я смяла эту фотографию. Безжалостно. Своими руками. Потому что теперь понимала, что все это была ложь.

Никто из нас не был счастлив.

Я выбросила сверток в урну под столом, закинув ее под стопки бумаги там. Так будет лучше.

Я была в этом уверена.

Выключив настольную лампу на столе, я подошла еще раз к нему, чтобы подложить подушку под голову, и заодно укрыла одеялом. И направилась к выходу, не спеша передвигаясь на носочках.

Я повторяла себе, что не люблю его.

Пыталась переубедить себя.

Я его не люблю.

Я его не люблю.

Я его не люблю.

Я его не люблю… но я просто уложила его спать, укрыла одеялом, убралась на его столе и приготовила на утро стакан воды, чтобы ему просто было немножко лучше.

Но я все еще его не люблю.

3 года назад

Щелчок замка.

Хлопок двери.

Пришел.

Он дома!

Я быстро открываю глаза, подскакивая с дивана, на ходу сбрасывая с себя теплый клетчатый плед.

С замиранием сердца, не чувствуя ни малейшей боли от неудобной позы, в которой я спала на диване, я бегу к входной двери, даже не осознавая, что за окном уже оказывается наступило утро.

А я думала, что еще может быть вечер.

— Привет! — выкрикиваю я из угла, а следом сама через секунду появляюсь в проходе.

Я с трудом сдерживаю зевок, растягивая губы в широкой улыбке, несмотря на слабую головную боль, надеясь, получить такую же улыбку в ответ.

Карстен краем глаза взглянул на меня, аккуратно вешая пальто в шкаф. Он выглядел усталым, не выспавшимся — красные глаза и глубокие синяки под ними были явным подтверждением. Тем не менее, он все равно улыбнулся мне, пусть и лишь уголками губ. А затем притянул к себе и обнял. Не крепко, скорее просто по привычке…

— Привет, — произнес он хрипловато на ухо, обжигая горячим дыханием мне шею.

Я прижалась к нему, незаметно поморщившись от резкого запаха алкоголя и табачного дыма, который исходил от его одежды. Он пил. С кем-то, где-то — неизвестно... Но я решила сделать вид, словно не заметила, продолжая дальше искать утешение в привычной обстановке, даже если она была окутана серой дымкой недосказанности.

— Ты говорил, что придешь в шесть вчера… Я ждала, — невзначай напомнила я, отстраняясь от него. Может, он хотя бы извиниться за то, что даже не позвонил и не предупредил?

Однако, он даже не посмотрел на меня.

— Не получилось. Извини, — сказал Карстен, явно избегая встречи взглядом, и стремительно направился в кухню.

Я осталась стоять на месте, неожиданно уловив мелкую колющую боль под ребрами, когда внутри уже зародилось легкое разочарование, которое постепенно перерастало в бешеную, неукротимую тревогу. Глядя на его удаляющуюся спину, эта боль становилась острее.

Я пыталась не думать о плохом, хотя все факторы упорно заставляли меня об этом задуматься.

Каждое движение, каждый взгляд, каждый вздох заставлял меня ощущать, что что-то есть, что-то не так...Я ловила себя на том, что анализирую каждую деталь: его слова, интонацию, даже те мимолетные взгляды, которые казались безобидными.

Мне все чересчур казалось подозрительно.

— Что-то случилось на работе? — спросила я, привалившись плечом к стене, став осторожно наблюдать со стороны, как Карстен закатывает рукава своей помятой рубашки.

В квартире стояла абсолютная тишина, которая до жути раздражала меня и напрягала, так как ее стало слишком много в нашем доме. А с каждым днем все становилось только хуже.

— Да, небольшие проблемы…

Я потупила глаза в пол, а после решила быстро сменить тему, поняв, что подробностей никаких не будет:

— Подогреть ужин? Может приготовить что-то другое? Что ты хочешь?

Я оттолкнулась от стены, хотя сил почти не осталось — ноги едва держали меня после того, как я провела целый день у мольберта, погруженная в огромную работу. К тому же, я плохо спала, нервничала и долго не могла уснуть.

— Я могу сам. Иди ложись спать, — сказал он.

Карстен включил кофе машину и замер ко мне спиной, оперевшись руками об кухонную столешницу.

Я замерла напротив, немного потерянная и сбитая с толку. Я находила оправдание ко всему. Но меня продолжал напрягать тот факт, что Карстен ни разу не посмотрел сам мне в глаза, как будто чего-то опасался...Это вынуждало меня думать о том, о чем я запретила себе думать в прихожей…

— Я не хочу спать. Можем поговорить... — твердила я, чувствуя, как от натянутой улыбки уже сводит скулы.

Я села на барный стул за кухонную стойку, где по другую сторону у плиты стоял он, и, сложив руки в кулак перед собой, сморгнула пелену перед глазами, распутывая путаницу в голове.

Кофемашина излучила сигнал и комнату наполнил ароматный запах свежезаваренного кофе. Однако вместо ожидаемого наслаждения я учуяла лишь нотки тревожного предчувствия.

— Может разденешься? — предложила я, — а я пока сделаю салат!

Я хотела уже соскочить с места, как вдруг Карстен обернулся, останавливая меня своим жестким взглядом:

— Не нужно. Я выпью кофе и пойду спать.

Он смотрел на меня. Не серьезно. Не злобно. Не нежно. Как-то пусто, безразлично...Но, может быть, мне показалось?

Я улыбалась ему, пытаясь не показывать свою грусть в глазах.

И..он улыбался мне в ответ…

Значит точно показалось!

— Я доделала работу для Хьюберта! — радостно произнесла я, надеясь, что это поднимет настроение.

Хотя, похоже, момент был не самым удачным.

— Супер, — сказал Карстен, сделав глоток кофе, доставая параллельно телефон.

Я почувствовала, как напряжение в воздухе снова возросло.

Сердце заныло какой-то особенной болью, от которой потекли слезы. Но не снаружи, а внутри, где уже становилось подозрительно очень холодно и пусто...

Я ненавидела это ощущение.

В такие моменты казалось, что мир вокруг теряет цвет, а все радужные мечты разбиваются о суровую реальность.

Карстен положил телефон экраном вниз на столешницу передо мной, и если раньше я бы даже не обратила внимание на эту мелочь, то сейчас это казалось мне чем-то настолько значительным, что равнялось примерно взрыву всей Вселенной.