Дверь хлопнула где-то на втором этаже, и я следом тут же выскочила на улицу.

Остановилась на пороге, и принялась как не в себя глотать чистый воздух и носом, и ртом, чуть ли не до изнеможения. Вслушиваясь в свист слабого ветра, я чувствовала, как тревога постепенно начинала отходить на второй план. За этот день произошло удивительно слишком много изменений, практически ко всем которым я была не готова. Я до сих пор остро воспринимала информацию о том, что накануне все изменится и я снова окажусь в роли «той самой» невесты. А еще я не до конца верила самой себе, что всерьез решила оборвать все связи с прошлым, и с тем, кто мне о нем напоминал.

Я должна отпустить.

Я отпустила. Я уверенна в этом! И может он еще и есть в моих мыслях, но я надеюсь, что его больше нет в моем сердце. Ему там уже не место.

Это точно.

В безмолвной темноте, не спеша передвигая ногами, я слышала как спокойной билось мое сердце. Внутри образовалась пустота — она как-то осторожно, не торопясь, поглощала собой все, что было раньше.

Я зачем-то заглянула в окна соседского дома, где вдруг показался проблеск света. Но мне показалось. Дом стоял в кромешной тьме, и света за панорамными окнами видно нигде не было. Я отпустила голову, с желанием спрятаться, и вжалась в плечи так, словно на меня кто-то серьезно смотрел сверху. Ветер подул сильнее, подхватив мои спутанные волосы и закружив их в воздухе. И редкое пение птиц резко оборвалось, как будто кто-то заткнул им их рты. Я напряглась. Инстинктивно огляделась вокруг, ускорила шаг. Снова дурное предчувствие, что сейчас вот-вот что-то и произойдет.

— Черт, — прорычала я сквозь зубы, еще раз обернувшись на дом соседей. Мне казалось, что кто-то смотрит на меня. Оттуда. Из окон…

Забежав под навес, спрятавшись в ветвях зеленого винограда, я плюхнулась в кресло рядом с которым стоял низкий кофейный столик из темного дерева. Я даже и не обратила сразу внимания на то, что на нем что-то было. Но потом, мой взгляд все же зацепился маленькую плоскую коробку, лежащей на середине стола... Она была розовой, с аккуратным белым бантом, который казался слишком ярким на фоне мрачной атмосферы. И на ней лежала записка с подписью «Шмидт».

Меня словно пробило насквозь. Будто пулей. Я оглядываюсь еще порядком раз сто, никак не решаясь даже прикоснуться к ней. Мне кажется, что меня сразу поймают. Это же точно мне. Ну не может же быть, что кому-то еще. А как он узнал, что ее точно найду я, а не кто-то другой?

Я обернулась на его дом, в который раз подумав, что за мной следят его глаза...

Я развязываю аккуратный бант на коробочке, в тишине улице отчетливо слыша, как гулко стучит сердце. Трясущимися руками открываю коробку, и первым делом мой взгляд останавливается на моем телефоне. Но сразу же внимание привлекает маленькая записка, источающая его знакомый, раздражающий запах.

Медленно и осторожно расправляя бумажку, я прокрутила в голове сотни версий, что он мог там написать. И в основном это были слова извинения. Однако, читая то, что на самом деле написал он, я не испытывала никаких эмоций, как в своих мыслях. Только раздражение и злость.

Наконец, не выдержав, я резко сжала её в кулаке, ощущая, как острые края бумаги впиваются в ладонь. Но эти слова продолжали вертеться в моей голове, как навязчивая мелодия, не давая покоя…

«В следующий раз, сбегая, дорогая, внимательнее смотри на прикроватную тумбочку.»

Урод.

— …я считаю, голубая вуаль на стол подойдет куда больше, чем сиреневая или желтая.

— Мне кажется можно обойтись и без нее.

— Тогда свадебная арка будет ни к чему, мой дорогой! Так не пойдет. Я хочу, чтобы стол молодоженов гармонировал с интерьером зала, понимаешь?

— Не особо.

— Оливер, просто доверяйте моему вкусу. Мы с Джули уже практически все решили. Она интересуется выбрал ли ты для себя смокинг? И, Элизабет, где платье?

— Элизабет недавно ездила в свадебный салон… Элизабет?

Э-л-и-з-а-б-е-т… Элизабет… Резкий толчок в плечо мгновенно возвращает меня к реальности, размораживая мои мысли и выводя из ступора, в который я погрузилась, когда только присела на край дивана рядом с Оливером и миссис Браун, что с огромным великодушием желала принять участие в организации нашей свадьбы. Нашей. Не ее. Но все было так, как хотела бы сделать она.

— Да? — поднимаю взгляд на Оливера, впервые отлипнув от пола. — Что? — глупо хлопая ресницами, стараясь мило улыбаться, я внимательно смотрела ему в глаза, чувствуя, что снова сделала что-то не так.

— Элизабет, с тобой точно все хорошо? Ты какая-то бледная, — посмотрела мне в глаза миссис Браун, взволнованно поправив свою укладку.

Но я мотнула головой, испуганно продолжая вглядываться в глаза своего «почти что» жениха, отмечая, как напрягалась его челюсть, что забегали желваки. И подвела итог, что он все еще на меня злиться. Хотя я уже извинилась, и даже оправдала свою ночевку у «Норы», где мы с девочками после решили рвануть в клуб, а потом я уехала к ней. А об Карстене я даже ничего и не знала.

Честное слово...

— Немного болит голова. — Виновато отпустив глаза к полу, пробубнила я, прикусив губу с желанием прокусить ее насквозь.

Почему-то все резко забыть, что происходило несколько лет за пару дней не получилось. И это часто вызывало головные боли, когда процесс «удаления», какого-то черта, переходил в стадию «восстановления».

— Может тебе стоит прилечь отдохнуть?

— Ей стоит просто меньше драматизировать всю ситуацию, — откликнулся недовольно мужской тон, приказывая поднять голову обратно и обратить на него внимание, при всем желании, что делать этого мне не хотелось еще очень долго.

— Оливер! Это все может быть из-за нервов. Нужно будет после свадьбы обязательно сходить к врачу, Элизабет. Я дам тебе номер проверенного лучшего специалиста, к которому хожу сама, — сказала миссис Браун, сглаживая острые углы в нашем диалоге, и снова уткнулась в свадебный каталог, заинтересовано перелистывая страницы.

Оливер не мог отвести от меня взгляд, и каждый раз, когда его глаза встречались с моими, я чувствовала, как сильнее вжимаюсь в свои дрожащие плечи. Я извинилась перед ним уже сотню раз за этот инцидент, который, мы договорились, был последним. И я не стала противиться, абсолютно согласившись. Но я соврала ему. Я не рассказала ему всей правды и была уверена, что он чувствует эту недосказанность, постоянно упрекая меня своим пристальным взглядом и заставляя мысленно извиняться снова и снова…

— Кстати, что насчет пригласительных? Вы уже пригласили наших соседей?

— Что?! — в один голос воскликнули мы с Оливером, переглянувшись.

На моем лице отражалось удивление, а вот на его — еще и гнев. Он сжал кулаки, став почему-то прожигать мое лицо нехорошим взглядом, а я сделала вид, что его вовсе не замечаю, отвернувшись к миссис Браун.

А вдруг он до всего догадался …Подумала я, и тут же заставила забыть эту дурацкую мысль.

— Ох! Хорошо, я сама разошлю все пригласительные, — сказала Люсьен и что-то довольно начала печатать в своем телефоне.

Вибрирующий звук, а после мелодичная мелодия моего телефона сигнализировала из кармана о звонке. Я оживилась, и поскорее спохватилась достать его.

Руку с гаджетом я прикладывала к уху под строгим контролем Оливера...

— Да, — дрожащим голосом протянула я, судорожно выдохнув.

В комнате повисла тишина, от которой у меня возникало неприятное чувство тревоги. Две пары почти одинаковых глаз смотрели на меня, и я не знала, куда мне можно деться, и где затеряться, чтобы укрыться от них…

— Элиз, ты сегодня придешь? — неожиданно раздался из трубки милый голос Лили.

Я округлила глаза, нащупав ту самую идею в своей голове: эта встреча казалась моим спасением от всего: от косых взглядов, от лишних разговоров и от навязчивых мыслей.