Ее огромные, выпученные глаза, проникающие в глубину души, жалостно кричали о просьбе, ставя меня в неловкое положение.
Замешкавшись, я отвела взгляд и забегала зрачками по голым серым стенам кухни, чувствуя как ладони начинают сильно пульсировать в жажде творить.
Это было беспроигрышное предложение. Я уже готова была сказать да! Но что-то меня останавливало. Например, само упоминание о том, что это дом Карстена.
— Я даже честно, как то и не знаю, — промямлила я, сконфузившись, но уже томясь в ожидание, когда же смогу пустить в ход свое второе творческое полушарие, которое померло со скуки без работы.
— Прошу, Элизабет, — неожиданно обхватив мою ладонь, она аккуратно потерла мягкими подушечками пальцев мое запястье. — Деньги — не проблема. Я уважаю каждый труд и заплачу, как ты скажешь.
— Ты ставишь меня в неловкое положение. Ты же даже не видела в какой технике я работаю.
— Элизабет, я не разбираюсь ни в каких техниках. Я потребитель, и обожаю все глазами! Ты — моя последняя надежда. Ты не представляешь, но Карстен всерьез прогонял всех художников, которых я переманивала за сумасшедшие деньги, — сказала она, словно оправдываясь за свою настойчивость.
Я насторожилась, с неприкрытым удивлением покосившись на нее, заподозрив во вранье. Карстен и какое-то отношение к искусству? В это сложно поверить. Раньше его чувствами скорей всего больше преобладал здоровый пофигизм, чем отвращение или пассивная агрессия к остальным художникам, помимо меня. Ко мне у него был «особенный» пофигизм комбинированный еще парочкой загадочных чувств.
Ход моих действий оставался только за мной. Отказаться или лучше согласиться, чтобы вновь ощутить себя живой, и на мгновение снова почувствовать забытое счастье? Но быть готовой к тому, что каждый раз придется встречаться лицом к лицу со своим кошмаром, с которым придется теперь как-то бороться. Или все же отказаться, чтобы почувствовать вкус сладкой победы, которая на языке точно будет горчить, конкретно олицетворяя несчастье.
Осталось только выбрать.
— Хорошо. Я согласна на твое предложение.
Идиотка.
Да и плевать.
— Да? Боже мой, неужели! Я так благодарна тебе! — Мне показалось, в этот момент зашкаливающего восторга, она готова была расцеловать мои руки.
Она не верила моим словам, будучи в эйфории, а я не верила самой себе, будучи в отчаянии. Только после своего заявленного ответа, я начала задумываться о том, что может мне стоит отказаться, пока не поздно. Пока есть время все исправить. Пока не стало поздно, как когда-то…
— У нас гости? — раздается за спиной голос, и все резко возвращается на круги своя.
Только не это...
Мне даже не нужно было оборачиваться назад, чтобы понять, что за моей спиной стоял Карстен.
Глава 13
Он здесь.
Он рядом.
Он снова, блять, рядом.
«За что? Почему? Зачем?» — в этот раз мой внутренний конфликт с самой собой и судьбой произошел без этих заезженных вопросов.
Мозг впал в оцепенение.
Сжав пальцы в кулаки, только спустя время почувствовала как сильно запульсировали ладони, заныв от слабой боли, когда на время обратно вернулась чувствительность.
Я не могу пошевелиться. Не могу даже моргнуть.
Жуткое чувство дежавю поражает каждую извилину здравого смысла, превращая все в сон. Мне кажется, что этот фрагмент своей жизни, когда-то я уже могла проживать. Но когда? Если только в другой жизни…
— Карстен! — громко выкрикнула Лили, подскочив со своего места, вместе с моим сердцебиением. — Я пригласила на кружечку чая нашу соседку Браун. Надеюсь, ты не против, милый…
Ее голос немного дрожал. В глазах моментами мелькала тревога. Она боялась его? Но почему? И вообще как она назвала меня… Браун? Кажется, мне послышалось… То есть, мать вашу, я — Браун?! УЖЕ?? Что за хрень? Нет! Еще слишком рано! Слишком рано до этого! А Карстен? А как отреагировал он на такое заявление? Я не знала, но догадывалась, что ему это могло не понравится. Хотя, почему это вообще его должно волновать?
От возмущения закружилась голова. Единственный вопрос, который тревожил меня теперь это: что сейчас я должна ему сказать, глядя в глаза?
«Оу, Карстен, привет!» или «Карстен… привет…»? А может лучше вообще промолчать? Пусть подумает, что я его игнорирую, или таким способом избегаю.
— Какие гости, — донесся из-за спины тихий восторженный вздох вместе с глухим хлопком в ладоши. Таким, после которого маньяки в фильмах обычно берут в руки топор, направляясь к своей жертве.
Шаги за спиной снова возобновились. Становились все четче и явственнее, нагнетающие и так напряженной обстановке еще больше жути.
Я слышала, как бьется мое сердце об грудную клетку, с ужасом всхлипывая, когда улавливала слабую вибрацию ногами от пола при передвижении его ног. Все: сердце, разум, желудок, почки, те самые бабочки в животе и тараканы в голове — подсказывали мне, что пора бы развернуться и встретиться со своим «хорошим знакомым» глазами, а я не могла.
Но спустя пару минут, все же вырвав из рук страха свою уверенность, решила как-то обернуться. Медленно, не спеша, но смело, не смотря на нарастающую тревогу и дрожь. С выразительным выражением на лице «не боюсь».
Все слишком резко стало неважным.
Я. Он. Искра. Ненависть. Любовь. Боль. Эти слова были полным олицетворением наших отношений в прошлом и взаимодействий сейчас, за исключением одного лишнего слова.
Любовью между нами больше не пахло.
Наши взгляды встретились, и вдруг вся моя смелость молниеносно куда-то улетучилась в неизвестном направлении, без признаков на возвращение. Мелкий взрыв от переполняемых чувств обжег изнутри, пронзив на сквозь сердце острой стрелой то ли купидона, то ли дьявола.
Пол под моими ногами задрожал. Высокий белый потолок словно начал падать на голову, сжимая пространство. Захотелось спрятаться. Стало трудно дышать — кислород как будто стали вытягивать прямо из под носа. Тело парализовало от страха неизвестности, который шел с этим мужчиной следом по пятам, не отставая. А ощущение, что он меня убьет подкралось незаметно и очень резко, возбуждая в организме застывший инстинкт выживания.
Нужно бежать. Нужно бежать. Беги! Пока не поздно!!!
Тяжело сглотнув, наблюдая, как расстояние между нами сокращается все сильнее и быстрее с каждой секундой, в голове машинально начался обратный отсчет до ядерного взрыва мозга.
Замедлил шаг — пять; поменял ногу — четыре; неоднозначно дернул плечом, прибавив темпа — три; прочистил горло — два; поправил ворот белой официальной рубашки — один; подошел вплотную, лениво наклонился вперед, возвышая — ноль…
— Добрый день, Элизабет.
Я на время перестала дышать. Проглотила сгусток нехороших слов, которые вертелись на языке, когда зрачки встревожено забегали по мужскому профилю, и с трудом постаралась выбить из себя хоть какой-то звук.
— Добрый.
Карстен склонился ко мне так близко, едва удерживаясь на расстояние полусогнутой руки. Запах его кожи и мускусного одеколона пришлось теперь вдыхать чаще — и это стало еще одной причиной возненавидеть его сильнее. Почему? Потому что находится рядом с ним без мысли о той ночи стало невозможно!
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не двигаясь. Я потихоньку мяла дрожащими пальцами край заправленной футболки, стараясь так справится с неконтролируемой силой желания его ударить.
Или поцеловать...
Дьявол.
Ненавижу!
Это какое-то проклятие.
После этой мысли в моей голове произошел отрезвляющий щелчок. Я быстро развернулась обратно к столу, без какого-либо желания продолжать наш светский «диалог». От нарастающего волнения тело мелко потряхивает и вновь начинает кружится голова. Пытаюсь отвлечься от неприятных мыслей, но все идет к черту, когда я начинаю ощущать приятное давление внизу живота…
Твою мать.
Практически насквозь впиваюсь зубами в нижнюю губу, перемещая свою концентрацию на боль. Ничерта не помогает.
