3 года, 4 месяцев, 23 дня как я окончательно решил больше не появляться в ее жизни.

Но я нарушил собственный договор.

И я не жалею.

Взгляд снова цепляется за фотографию, но на этот раз я не позволяю себе больше мыслям о прошлом овладеть собой и, жестко припечатав ладонью ее к столу, неожиданно сам для себя решаю, что мне этого мало. Хочу увидеть ее. Сейчас же.

Смотрю на время и вдруг понимаю, что за окном давно ночь. А я почему-то в моменте вообще забыл об этом. Интересно, она вышла бы ко мне если бы я пришел? Скорей всего да. Но позволила бы себя поцеловать? Скорей всего нет. Черт. У меня весь мозг взрывается от мыслей, что я больше не имею право так делать!

Минут десят только в пустую гипнотизирую стол, ни о чем не думая, как вдруг в голове что-то щелкает. В буквальном смысле, я как будто бы услышал щелчок от двух пальцев. И меня словно озаряет гениальная мысль…

Я сворачиваю папку с документами, инстинктивно набирая пальцами зачем-то ее ник в инстаграме. Откуда я его еще помню? Меня мгновенно перекидывает на ее страничку. Но как только на меня с фотографий начинают смотреть ее глаза, я не могу не сдержать дрожи в теле. Меня словно херачит током.

Подать заявку.

Черт! Ну какого хрена?! Мне довольствоваться одной фотографией на аватарке и именем Элизабет Бэлл из английских букв? Серьезно?!!

Я внимательно отслеживаю ее страничку на наличие новых фотографий, подписчиков, подписок по количеству. За последние пару месяцев как я заходил, прибавилось пятнадцать подписчиков. Особо ничего нового, да и все равно как-то… Хотя, я был бы не против узнать кто вошел в число ее новых подписчиков. И не против был бы просто, тоже оказаться снова в числе их…

Стук в дверь.

Быстро клацаю по мышке, выполняя свои мохинации, закрываю все лишние окошки. Знаю, что времени, чтобы ответить можно ли входить или нет у меня нет, потому что Лили никогда не спрашивает разрешения. Только предупреждающий стук в дверь — и то редкость.

— Карст… — слышу женский голос, до того как появляется лицо из слабой щели в дверном проеме. И почему-то сначала даже надеюсь, что это может быть Элизабет. Хотя тут на первых секундах ясно, что это не она — она никогда не называла меня Карст.

— Заходи. Что-то случилось? — клацаю последний раз по мышке, другой ладонью незаметно накрываю фотографию на столе. Не хотел, чтобы она видела это. Да и многое не хотел, чтобы она в принципе знала.

— Просто, думала, ты сегодня ляжешь спать со мной… Но, раз ты работаешь, я пойду… Кстати, я уезжаю завтра в девять... — Тянет тонким голоском Лили, и я вижу как надуваются ее губы, выпячиваясь вперед.

Сразу чувствую манипуляцию. Женская схема которая работает всегда на все сто из возможных пятидесяти.

Лили пристально смотрит мне в глаза, мило улыбаясь своими накрашенными блеском губами. А я почему-то незаметно корчу нос, понимая, что она все еще с этой косметикой на лице.

Я знаю, чего она хочет от меня получить. И сам не против немного расслабится (иначе, не скрыл весь мотив ее излишни откровенный халатик на голое тело).

— Я иду. — Коротко и уверенно откликаюсь на ее предложение, в моменте жестко захлопывая крышку ноутбука, поднимаясь с места. Двумя пальцами пытаюсь затолкнуть длинную фото карточку под папку с документами, не глядя, но, когда все же пытаюсь помочь себе и посмотреть, то следом понимаю, что совершил ошибку...

Взгляд как назло намертво цепляется в самый последний момент за напечатанные глаза моей бывшей супруги на фото, до того как я успеваю их спрятать. И меня словно с головой опрокидывают в ледяную воду, заставляя не дышать.

Твою мать, какой я идиот.

Не хочу никого кроме нее.

— Бросишь ради меня все свои бумажки? — слышу голос, выводящий меня из всех пустых мыслей и быстро, — пока это затяжное дерьмо ностальгии не вернулось ко мне вновь, прячу картинку и отхожу.

Заметно повеселив и встрепенувшись, девушка уже кокетливо накручивала на пальцы свои темные волосы, облокотившись на дверной косяк.

— Да. — без каких либо ярких эмоций отвечаю я, беру ее за руку и тяну за собой подальше от своего кабинета.

Грудь распирает от непонятного чувства, что больше похоже на самоуничтожение. Все внутри словно гибнет. Отвратное чувство появляется даже к самому себе. Скорей всего, так дерьмово на меня подействовал алкоголь. Хотя, возможно, причина и была в другом, в другой...

Внезапная злость неожиданно просачивается в мозг, крепко сжимая бредовые мысли, как кандалы костлявые запястья. И следом вызванный ничем гнев тоже начала отравлять пустую душу.

Меня выворачивало наизнанку от ненависти на самого себя. Хотелось влепить пощечину. Подойти к зеркалу и как следует вмазать. За свои поступки и действия, несказанные когда-то слова и бездействие. За то, что просрал все, что было слишком важно для меня. Упустил, не попытался, просто сдался, отпустил и смерился. Хотя, никогда не сдавался просто так, но с ней …

Я просто решил освободить ее от этого лишнего груза. Все сделал ради нее. Во благо же ей самой.

Сожалею ли я? Да, сильно. Вернул бы? Вернул, и наплевал бы на все, что было до. Забыл, простил — все, лишь бы быть рядом с ней. Просто тогда не понимал всего этого, и не знал, что жить с дыркой в сердце труднее, чем просто с тем, кто тебя не любит.

Мне проще ненавидеть ее, чем любить.

— Поцелуй меня, Карст, — сквозь поток своих мыслей доносится тихий стон, от которого меня в моменте передергивает.

Я смотрю в карие глаза своей девушки, которую думал, что полюбил. Хотя, нет, я так не думал. Я знал, что не люблю ее с самого начала. Но она просто была единственная, кто смогла разжечь во мне хоть какой-то интерес. Интрига. Страсть. Животный инстинкт. Но любви между нами не было. Это было ясно сразу.

Той самой, которая однажды коснулась меня. Которой коснулся я.

Такой любви уже не было.

Очередной, разгорающийся на глазах, спор обещал снова быть не в мою пользу.

Что это за такая интересная работа, шляться по чужим домам под предлогом „для того, чтобы гармонично подобрать оттенки“ к обычным стенам?!!

А если учесть то, что эта работа еще подсознательно крылась и на Карстена... в его же еще и доме…

То да черт побери, я в полной заднице! (как и безоговорочном проигрыше).

— Зачем тебе работать, объясни мне? Тебе чего-то не хватает? — Шагая за мной в прихожую, наседал своим упрямством Оливер, никак не собираясь прекратить этот бестолковый разговор, начатый с самого утра. — Если хочешь рисовать — рисуй дома! Тут! Кто тебе мешает?

Промолчать. Промолчать. Мне нужно промолчать. Вдох. Выдох… Я должна взять себя в руки. Он просто волнуется, его можно понять.

Я не хочу ссорится из-за такой глупости. Особенно, в которой вновь замешан каким-то образом Карстен.

Я должна взять себя в руки.

Как-то. Должна. Взять. Себя. В. Руки.

— Оливер, — прерываю речь судорожным вздохом. — Искусство — моя жизнь, и работа. Понимаешь, это как биологическая потребность? Не можешь не дышать, не есть без этого... Это моя такая потребность...Тем более, Лили сильно надеятся на меня…

Еще один вдох. И спокойный выдох.

Я смогла, твою мать, смогла!

С волнующим предвкушением, щипающим душу, я мониторю темный экран телефона, зажатого в руке, отсчитывая двадцати вторую минуту, когда же на нем высветится сообщение от Лили с коротким посланием: «Приходи».

— Думаю, об этой Лили ты можешь так сильно не беспокоиться. Ей, как пафосной девчушки «крутого бизнесмена», просто не чем заняться. — Фыркнул он и остановился, пока я опустилась на корточки, став разглядывать все то, что приготовила взять с собой: блокнот, пару тюбиков гуаши и несколько видов кистей. А затем снова судорожно заглянула в экран телефона.

— Ты ее даже не знаешь. С чего такие выводы? — спросила я, обернувшись через плечо.