Свободная блондиночка, перебравшая в клубе, путается в показаниях — прекрасная находка для любого мужика. Спасти ее от мерзавцев успел я, став на пару часов самим им.

Она болтала мне о том, какой вкусный коктейль, а я не мог оторвать глаз от нее. Я так давно ее не видел, что мне казалось, мне не хватит вечности, чтобы вдоволь налюбоваться ею снова. Чем-то она изменилась, и я не мог понять чем именно. Все те же светлые волнистые волосы до лопаток, аккуратный профиль с маленьким прямым носом, чуть более выраженные скулы, подчеркнутые макияжем, те же обалденные губы, и те же пронзительные голубые глаза, которым я готов продать свою черствую душу, выкупив у Дьявола… Но, в этих глазах больше не было того искреннего, лучистого света. Вот что поменялось.

По глупости, но скрестив пальчики на ногах и руках, я предложил ей уйти и она согласилась. В планы этого дня не входил секс с пьяной бывшей женой. Но планы способны меняться, и я поменял их ради нее, отметив этот итог дня самым ярким и важным моментом не только дня, но и жизни! За последние три года.

Мечта о том, как я страстно, жадно, буду ее целовать после долгой разлуки и грязно шептать ее имя — сбылась. Но мечта о том, как она будет выкрикивает мое имя — нет. Я благодарил алкоголь и одновременно ненавидел. Она старалась казаться черствой стервой, но я видел, как ее губы дрожали от каждого моей касания. И это еще больше забавляло меня.

Интересно, а она еще помнила мои поцелуи, прикосновения спустя так много времени? Какие они для нее остались в памяти? Смогла бы она их различить от других? И вспоминала ли вообще с того времени?

Карл — это стал мой псевдоним на одну ночь для нее. Кто-то выбирает псевдонимы, чтобы петь, кто-то, чтобы писать книги, а я, чтобы переспать с бывшей женой. Я выбрал это имя случайно, не думая, тыкнув пальцем в поисковике на первое попавшееся. Мне просто нужен было прикрыться и не выдать самого себя, чтобы вдоволь насладится вечером и ею. Она бы все равно не поняла кто я, не смогла бы разузнать, так как полностью была под властью дурных напитков, но имя сыграло бы огромную роль в нашем вечере. Раньше имя Карл во мне не вызвало ничего, одно безразличие. Но когда она стала шептать его и стонать мне на ухо, то понял, что это имя мне противно. То есть имя Карл возбуждало ее больше чем мое?! Что за херня?!

Я чуть не спалился, прошептав не нужные слова в моменте ликования и чувственного наслаждения. Вроде, она ничего не заподозрила, но этот промах знатно поиграл на моих нервах, заставляя покусать губы.

Боже, мне казалось, что в моих руках был ангел. Самый настоящий, упавший из Рая ко мне в руки. Ее белоснежная, мягкая кожа, ощущалась спустя время совсем по-другому. Я думал, что запомнил ее всю, но это оказалось вовсе не так.

Длинные волосы рассыпались по постели, в форме нимба над ее головой. Она так вглядывалась в мое лицо, постоянно нахмуривая брови, что я не мог понять: узнала она меня или нет. Но это даже больше забавляло. А когда мои губы коснулись ее кожи, я осознал две простые истины: во-первых, я достиг пика оргазма без секса, во-вторых, мне показалось, что я уже кончил себе в штаны.

Что чувствует человек, когда нагло врет в лицо другому? Вот вам ответ: возбуждение. Либидо так сильно давило на мозг, что я думал, что моя башка взорвется, также эпично, как на разных пабликах с мемами про вулкан. Это было невыносимо — целовать, трогать, ласкать ее, и при этом не быть в ней.

Я думал, что в теме секса меня ничем удивить больше невозможно. Кажется, я познал и увидел довольно многое, но черт! Когда мой член только прикоснулся ее влажной киски… я конкретно почувствовал, как по телу пронесся электрический заряд.

«Господи» — я впервые произнес его имя вслух и поблагодарил, умоляя о том, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Но концу суждено было сбыться, как и на смену ночи должно было прийти утро.

Эту слишком короткую ночь я не смыкал глаз, и ни разу не почувствовал сна. Элизабет сладко сопела на моем плече, закутавшись в одеяло, а я жертвовал всем для ее удобства. Она что-то невнятно бормотала сквозь сон, а я ее целовал и гладил по волосам, считая, что это самые сокровенные вещи, которые произошли за этот вечер. Я довольствовался последними часами нашего совместного дня, потому что знал — она откроет глаза и уничтожит меня одним только взглядом.

И я не прогадал.

Тик — так. Тик — так. Тик — так…

С замиранием сердца слушаю, как быстро ходят стрелки на часах, гулко отзываясь в пустом помещении. Голова кружится так сильно в сопровождение с тупой болью, будто пару часов назад меня огрели хорошей дубинкой. Но я ничего не помню, что было до. И не знаю, что будет после.

Где я нахожусь? Что со мной будет и что хотят сделать? Вопросы, на которые я ищу ответы остаются неотвеченными. Никто не хочет мне объяснять всю случившуюся ситуацию. Даже собственный мозг.

Вокруг темно и до ужаса страшно. Легкий ветерок гуляет по полу, окутывая голые пальцы скованных цепями ног. Я слабо шевелю правой ногой, вздрагивая от того, как брякает намотанная цепь. Звук устрашающим эхом отскакивает от стен, заставляя беззвучно охнуть от испуга.

Во рту пересохло, дыхание сбилось. Сердце бешено стучит в груди, отдавая резкими ударами пульса в горло. На мои глаза натянута черная ткань, туго завязанная в узел на затылке. На запястьях ощущаю холодный металл наручников, что неприятно впивается в кожу, отяжеляя кисти рук. Я неуверенно поворачиваю головой в разные стороны, словно, надеясь, что вечная беззвездная ночь уйдет и даст надежду на долгожданное ясное утро.

На мне, по ощущениям, нет никакой одежды, даже белья, я абсолютно обнажена. Чувствуя под собой скрипучий стул, не могу пошевелиться лишний раз, чтобы не услышать этот отвратительный вопль деревянных ножек, держащихся на хлипких болтах. Ощущение полнеющей дезориентации настигло меня, сковывая тело в резких спазмах, нагнетая обстановку. Я считала, что попала в преисподнюю, испытывая первый круг ада.

Отвлекая себя от пугающих мыслей, снова концентрируюсь на том, как часы в комнате пугающе пробивают: тик — так, тик — так…

И сколько я уже так сижу? Где я вообще нахожусь, в каком помещении, как далеко от дома? Меня хотят убить, продать в рабство?

Я дергаю запястьями, кривясь от того, как в глухом помещении слишком громко отзывается звонкий звук стали. По спине бежит холодок ужаса от проницательного гудения. Мне было страшно пошевелиться, пошуметь, — я думала меня пристрелят сразу же на месте за то, что я не могу сидеть ровно.

Мне душно и жарко. Дышать с каждым вздохом становится сложнее и сложнее. Ощущение, что в комнате начинает пропадать кислород. Легкие болят и горят, будто после адской пробежки. И я, задыхаясь, все чаще и чаще хватаю ртом воздух в панике от того, что мне ничего не помогает.

В нос ударяет резкий запах табачного дыма, окутывающий меня с головой, удушающей петлей затягиваясь на шее. Хочется кашлять, но я терплю, игнорируя вставший ком в горле. За спиною доносятся чьи-то шаги, а через одно мгновение, словно по щелчку пальцев, я кожей чувствую, как кто-то стоит напротив меня и смотрит. От ощущения на себе взгляда — становится неуютно. Хотя до него, сказать, что было поуютнее — тоже нельзя.

Я облизываю губы и замираю, когда теплый ветерок изо рта моего спасителя, или похитителя, ощущается на голой груди, от которого моментально затвердевают соски. Тяжело сглотнув, слышу слабый смешок перед собой, а затем чувствую, как стертая подушечка пальца выводит кривую линию на моем теле, начиная от плеч, проходя по правому соску и обрываясь на пупке. По коже за пальцем — путеводителем поползли завораживающие мурашки возбуждения. Я сжала бедра поплотнее между собой и прикусила щеки с внутренней стороны, в ожидание, что же будет дальше.

Задерживаю дыхание, и, вслушиваясь в размеренные шаги возле себя по кругу, нервно ерзаю на стуле, ломая пальцы на руках и дергая плечами. Волосы на теле встают дыбом, а ноги предательски подрагивают от яркого ощущения мужского тепла сзади — со спины. Похититель, незнакомец, маньяк, насильник, бандит, опасный мужчина — он был набором всего. Но это точно был мужчина — тяжелые, неспешные шаги и шумное дыхание подтвердили догадку.