Горячие дыхание бьет в затылок, а чужие ладони, не касаясь, гладят мою грудь своим теплом. Незнакомец зарывается носом в мои волосы, шумно втягивая ноздрями запах. Его кончик носа трется об мою шею, а губы едва уловимо ощущаются на гусиной коже. Я снова облизываю губы, беспокойно царапая ногтями пальцы, думаю стоит ли вообще что-то говорить.
— Я скучал, — слышу ласковый мужской баритон на ухо, после которого крепкие руки стискивают меня в объятиях. — А ты? Скучала?
Его руки бесстыдно лежат поверх моей голой груди, прижимая ближе к своей неистовой раскаленной плоти. Трепетно слушая громкое дыхание на ухо и встревоженный стук сердца в спину, я приоткрываю рот, чтобы заговорить. Но тут же затихаю, замечая, как необычайно мягкие губы нежно целуют меня в шею, выжигая свой контурный след на коже до крови. По телу пробегает дрожь, заставляющая расправить плечи и выпятить грудь вперед.
— Д-да… — неуверенно, хрипловатым голосом тяну я, чувствуя, как мужские ладони гладят мой живот.
Я не дышу. Стараюсь вообще не двигаться. От его касаний меня раздирает на части; внутри все горит и жжет. Мне кажется, вот-вот и я сгорю на месте.
— Узнала меня? — Его язык касается моего уха, ведя слюнявую дорожку по спирали к мочке.
Я мотаю головой, кусая нижнюю губу, и слышу смешок. Знакомый. Да такой, что аж до щемящей боли в сердце.
— Я помогу тебе узнать меня. — Шепчет незнакомец, и я ощущаю его кисти на своей груди.
Грубые пальцы резко сминают в ладонях каждую грудь, заставляя вскрикивать от приятной боли. Я выгибаюсь навстречу, тихо шипя, как кошка, все еще не зная, позволено ли мне вообще издавать хоть какие-то звуки. Чувствую, как его язык гладит мою кожу на ключицах, а рот настойчиво запечатляет каждый поцелуй в виде умопомрачительных засосов, оставляя на мне свою печать. Я склоняю голову на бок, и невольно слышу, как с родного языка слетают искренние признания о том, что я хочу еще. Мне так нравятся его поцелуи...
Снова слышу смешок, наверно, пораженной моей наглости, но после, все же, чувствую слюнявые поцелуи на шее, что с каждым последующим соприкосновением поднимаются к моей челюсти. Я глотаю ртом раскаленный воздух, раздражительно ерзая на стуле, желая освободиться. Дергаю ногами, издавая звонкий звон, и протяжно стону, ощущая чужие пальцы на коленях.
— Разожми бедра. — Приказным тоном, не потерпевший возражений, он заставляет меня выполнить свою прихоть.
Я расслабляю мышцы и незаметно кривлю нос, когда слышу, как тихо проскрипел стул. Его огромная ладонь плавно поднимается с моего колена на бедро, скатываясь к внутренней стороне. Я не успела ахнуть, как почувствовала его пальцы у себя между ног, в самой чувствительной точке разгорания.
— Ты же знаешь, как я тебя люблю, — доносится напротив меня, и незнакомец вдруг уже оказывается у меня перед лицом, обжигая своим дыханием мои щеки.
Из груди вырывается сдавленный стон, совместно с металлическим звоном наручников, когда я снова судорожно пытаюсь высвободиться. Пульсация между ног возросла, слепящими вспышками огненных звезд затмила мне перед глазами тьму и указала дорогу на свет. Слабое головокружение вынуждает откинуть голову назад и растворится в райских волнах наслаждения, и я, поддавшись искушению, запрокидываю голову, сбрасывая с языка еще один пошлый стон.
Ты же знаешь, как я тебя люблю… люблю…
— Карстен! — Неожиданно для самой себя громко вскрикиваю я.
Черная повязка с глаз медленно сползает вниз, и я мгновенно встречаюсь с глубокими карими глазами, забывая обо всем. Сердце бешено колотит в груди, будто выкрикивая с каждым стуком его имя.
Карстен, Карстен, Карстен…
Он улыбается мне, опускаясь на колени, и неожиданно начинает распутывать цепь на ногах, высвобождая меня из плена. Я вздрагиваю каждый раз, когда его горячие пальцы касаются моей холодной кожи, но не хочу, чтобы он прекращал меня касаться.
Одно незначительное движение его сильных рук — и мои ноги оказываются разведены по сторонам, а он оказывается между ними. Обжигая щекочущим дыханием тонкую кожу, я чувствую его ласковый язык на… и громко-громко выкрикиваю его имя, пальцами хватаясь за его волосы, притягивая ближе к себе.
Карстен, Карстен, Карстен… Все тело лепечет его божественное имя, вознося на пьедестал. Перед глазами сияют белые звезды, сыпясь с черного неба, как сахар и соль. Никогда не отличишь на вид, но всегда узнаешь по вкусу. Он берет меня за руку, а дальше — одна вспышка — и все исчезает…
Я подскакиваю с постели, как обезумевшая, выпучиваю глаза, нервно начиная глотать воздух ртом. По рукам и ногам бегут мурашки, а щеки щиплет знойный жар.
Что сейчас только что было?.. Где я?!
Перед глазами все расплывается в белом свете, и мне все еще кажется, что я застряла где-то посередине между земным миром и небесами. Потеря контроля над собой и не ощущение собственного тела вызывает во мне страшное чувство панического страха, от которого я начинаю по-настоящему задыхаться, покрываясь холодным потом. Руки дрожат, а виски стягивают хрустальными кольцами, которые звонко ударяются друг об друга, создавая нарастающий звон в ушах. Реальность кажется обманчивой картинкой, а все вокруг иллюзией.
Где я нахожусь? Кто со мною рядом? Карстен? Я помню Карстена! Где он?!
Поспешно оборачиваюсь назад, в суматохе разглядывая все вокруг, и чувствую, как к горлу подступает неприятная кислота. Обхватив холодными пальцами шею, мне даже не нужно нащупывать пульс, чтобы почувствовать его бешеные скачки у себя на ладони. Я поджимаю под себя ноги, заворачиваясь в одеяло, быстро хлопаю глазами, не в состоянии принять все то, что только что увидела и испытала. Мне кажется, что я попала не в тот мир и не на ту Землю. Я же была с Карстеном. Он меня целовал и шептал слова о любви… Неужели все это было выдумкой? Иллюзия? Сон? Но, а как же…
Я прикладываю руку к низу живота, и задерживаю дыхание. Пульсация между ног спала, оставив за собой приятное щекочущее ощущение, как послевкусие. В памяти всплывают его глубокие карие глаза; на коленях все еще ощущаю его пальцы, а его язык… Твою мать. Идиотский сон.
Несколько раз, резко моргнув, замечаю, как слепящие блики начинают постепенно рассеиваться в лучах естественного света, освобождая голову от дурного наваждения и позволяя поверхностно осмотреться, успокоиться, и признать действительность.
Я дома. Дома у родителей Оливера, семьи Браунов. И никакого Карстена рядом со мною нет. Ах, нет, он рядом — живет напротив. И практически, можно считать, дышит мне в затылок!
Судорожно пробежавшись глазами по комнате, я осознаю, что нахожусь в спальне одна и облегченно выдыхаю, осторожно падая на подушку, с головой укрываясь одеялом. Пальцы все еще немного дрожат, но сердцебиение постепенно приходит в норму.
Карстен. Черт тебя побрал приснится мне! Какого черта, дорогой? Я ведь даже не думаю о тебе. Почти. Так чуть-чуть утром, днем, вечером, и ночью, если есть время вспоминаю. А так вообще стараюсь не думать! Но ты сам каждый раз не упускаешь возможности о себе напомнить.
Я прикрываю глаза, облизывая сухие губы, и пытаюсь расслабиться, чтобы снова уснуть. Но в голове на повторе, как по заказу, крутится один и тот же момент из дурного сна. Вот он стоит напротив меня, а вот на коленях, заглядывает в мои глаза и… О боже, я испытала все, как наяву. Его голос и проклятые слова все еще звучат у меня в ушах, в памяти и в сердце, как приговор на обреченную любовь.
Я скучал.
Я помогу тебе узнать меня.
Ты же знаешь как я тебя люблю…
Нет, я не знаю как ты меня любишь и знать не хочу! Все в прошлом!
Я отчаянно, из последних сил, пытаюсь настроить все мозговые извилины против этого человека, но опять сдаюсь и лечу в глубокую бездну прошлого. Он словно долгожданная, последняя доза для моего обдолбанного мозга, который так не желает отпускать его и начинать бороться со зависимостью. Ведь это так тяжело, больно и практически невозможно. Как можно каждый день видеть его у себя под носом и не желать прикоснутся? Невозможно. Просто невозможно. А может быть, просто так легче?
