Горячая ярость течет по жилам, охватывая каждый сантиметр моей кожи чувством ненависти. В груди разгорается трепещущий огонь, прожигающий сердце насквозь, до глубокой дыры. Сильно зажмурив глаза, я на несколько незначительных минут, заново начинаю видеть красивое лицо бывшего мужа, и его завораживающие глаза, погружающие меня в свой гипноз. Бедра охватывает спазм, от которого мышцы сокращаются, а новая сильная возбуждающая вибрация уходит вверх, вспышками покалывая чувствительные места. Я чувствую, как меня кидает в жар и начинает потряхивать от негодования. Его губы будто невесомо касаются моей шеи, и я тянусь к нему навстречу, пальцами сминая простыню, когда его огромное тело, подобное огромному облаку, ложится поверх моего.

Боже, это так странно: ощущать человека, когда его нет рядом. Чувствовать его запах, тепло, дыхание, голос... Я полагаю, вроде именно это является первыми симптомами для прямого попадания в психиатрическую больницу.

На часах еще не было семи, но весь дом уже стоял на ушах, готовясь к отъезду хозяинов. Выйдя из комнаты, я сразу услышала слабо доносящееся женские возгласы с первого этажа, но была неспособна разобрать кому они принадлежат.

Эта ночка показалась мне сущим адом, по сравнению со всеми другими за всю свою маленькую жизнь. Я не могла уснуть до трех часов ночи, слушая ураган за окном и глядя в черный потолок. Думала обо всем случившимся за пару дней, и не понимала, что такого ужасного я сотворила, что Господь меня так наказывал. Переспать с бывшим мужем, встретиться с ним на пороге дома будущего жениха, почувствовать забытую страсть… Что еще меня могло ожидать за поворотом судьбы? Очевидно ничего хорошего. Пока что. Пока я не избавлюсь от Карстена. Мне казалось, что эту ночь я и вовсе не сомкну глаз, продолжая и дальше искать смысл во всех встречах с бывшим. Но к утру, как-то слишком незаметно, вырубилась и провалилась в дурной мир грез.

Слишком дурной, что аж после пришлось менять белье.

Медленно спускаясь по лестнице на второй этаж, зевая и уговаривая мозг проснуться, я не сильно похлопала себя по щекам, побуждая кровь прильнуть к лицу. Сегодня родители Оливера уезжают, а значит, мой личный кошмар тоже подходит к концу, и сегодня мы уедем домой, подальше от моего ужаса на несколько тысяч километров. Хотя, я даже боюсь подумать, на долго ли мы с ним расстаемся.

С того момента, как я только открыла глаза прошло меньше двадцати минут, и я все это время не могла перестать думать о том сновидение, не понимая к чему мне он мог предвидится. Что могло произойти, и было ли это каким-то предупреждением для меня. А может быть в нем и не было ничего плохого, ведь, как не странно, он мне понравился.

Бесшумно топая босыми ногами по полу, за поворотом на следующий этаж, я едва уловимо услышала приглушенные голоса в коридоре, от чего инстинктивно замедлила шаг, останавливаясь и прислушиваясь.

— Оливер, когда вы решитесь с датой свадьбы, ты же понимаешь: все родственники ждут точного подтверждения. — Непривычным серьезным тоном предъявляет миссис Браун, и что-то летит на пол с глухим стуком.

Дьявол. Какого хрена, именно сейчас я должна была стать слушателем какой-то новой ссоры.

— Скоро, мам. Это что так важно? — Недовольно отвечает Оливер, и я вздрагиваю, когда ступень подо мною начинает специально противно скрипеть. Мне приходится сделать шаг назад, чтобы случайно не сдаться со всеми потрохами Люсьен и ее сыну, своему будущему жениху.

— Конечно важно! — Женщина возмущенно вздохнула, — все подумают, что вы специально оттягиваете время, так как не хватает денег. Если и вправду не хватает — не будь упрямым ослом, а скажи. Мы поможем.

— Черт, — кажется, Оливер ударил кулаком в стену, — у нас всего хватает! И нет мама — я буду упрямым ослом, и не буду просить ваши чёртовы деньги. С чего вы вообще взяли что они мне нужны?! Я что похож на нуждающегося? Вроде нет. И я никогда не жаловался, что мне на что-то не хватает. — Оливер замолчал, переводя дыхание. — Если мне перестанет нравится работать в компании на дядю, я возьму и открою свой бизнес, о которым вы, — сделал особый акцент на последнем слоге, — так мечтаете. А с тем самым лично сам себе создам геморрой.

Черт, черт, черт… Свадьба. Месяц. Дата. Я и забыла о том, что мы все еще не определились с датой торжества. Да я даже и не думала о нем, последние две недели. А оказывается, время начинает поджимать. И не только время.

Нервно грызя ноготь, сидя на корточках, я поглядываю сквозь перила на выход из коридора. Голова кружилась, а в ушах стучала кровь, мешая мне сконцентрироваться на звуках. Торопливые шаги, которые быстро возобновились и направились в мою сторону, глухо отразились от толстых стен совместно с неразборчивыми словами разных голосов. Я резко подскочила с места, поспешив также громко затоптать ногами по полу. Вытерев вспотевшие ладони об пижамные шорты, размышляю о том, как правильно нужно поступить в такой ситуации. Может мне стоило убежать наверх, или остаться сидеть там? А может притвориться, что мне плохо? Как люди выкручиваются из подобных ситуации и выходят сухими из воды? И как умело, не краснея, способны врать, глядя в глаза не нервничая? Наверное, об этом стоило бы спросить Карстена.

Прикрывая рот ладонью, словно после зевка, я потираю глаза, и буквально сразу же, спустя полминуты, сталкиваюсь лбами с Оливером и его мамой, которая внезапно меняется в голосе:

— Ой, доброе утро, милочка! — Протискиваясь вперед сына, Люсьен суетливо обнимает меня за плечи, ласково заправляя мои распущенные волосы за ухо. — Мы тебя разбудили?

— Нет-нет. — Отмахиваюсь я, обращая взгляд на Оливера, а после обратно на его маму, подмечая, как странно они смотрят на меня.

Неужели, я что-то сделала опять не так? Или они сейчас хотят напасть на меня с расспросом о свадьбе? А может сразу заявить о том, что уже позаботились обо мне и выбрали число?

— Я сама встала. Помню же, что нужно проводить вас. — Говорю я, и стараюсь улыбнуться Люсьен так широко, как только могу, чтобы не порвать рот.

Заметив, как женщина одарила сына многозначительным взглядом, перед тем как подхватить с пола маленькую сумочку и закинуть ее себе на плечо, я прикусила язык. Все это начинает постепенно раздражать. А именно тот факт, что от тебя что-то скрывают. Или недоговаривают.

Обхватив себя руками, переступаю с ноги на ногу, чувствуя, неприятный осадок в груди после слов о предстоящей свадьбе. Эта новость больше не трогала до глубины души как раньше, наоборот, омрачала счастливые предстоящие будни. Кажется, такое вообще невозможно: забыть о свадьбе, когда до нее остается несколько недель. Но когда ты понимаешь, что физически ты существуешь здесь, а мысленно находишься с другим человеком — это вполне возможно. А возможно ли объяснить человеку, который любит тебя, что ты еще живешь прошлым? Уйти или остаться? Доверится судьбе или себе? Моя голова кипит от переполнявших вопросов самой себе.

— Люсьен! — С первого этажа послышался громкий, поставленный голос Барона, на первые три секунды оглушив своим басом.

Подпрыгнув на месте, мы все вместе одновременно поворачиваем головы на звук, наблюдая, как толстые перила пугающе подрагивают.

— Да, дорогой? — Люсьен подкатывает к себе большой кожаный чемодан на колесиках, выставляя его вперед себя.

Вместе с тяжелым топаньем, снизу, с лестницы, донесся вымученный стон:

— Если мы опоздаем на самолет, то это будет из-за тебя!

— Я уже и так готова, хватит орать на весь дом! — Наигранно злым голосом отозвалась миссис Браун и повернулась к нам с Оливером, демонстративно закатывая глаза и болтая о том, какой же ее муж старый зануда.

Я коротко рассмеялась, а затем почувствовала, как ладонь Оливера незаметно опускается мне на талию. Он плотнее прижался ко мне, заставив меня на минуту намерено перекрыть самой себе кислород. Подняв голову вверх, я посмотрела на беззаботно улыбающегося парня с искрой в голубых глазах, и натянуто улыбнулась. Оливер подмигнул мне и быстро чмокнул в щеку, откликаясь на какой-то вопрос матери.