— Так, идем танцевать!

— Где такси?

— Заказала. — Сказала Кейт, опустившись на край бульвара у дороги, вытягивая ноги, рядом бросая каблуки.

Стоя на улице, под тусклыми уличными фонарями, я держалась за Хилла, слушала его истории из жизни, моментами пропуская больше половины мимо ушей. И понимала я только то, что наконец я отлично провела время, забыв обо всем именно так, как хотела.

Девочки стояли где-то позади и я только отдаленно слышала их звонкие голоса и вырванные из контекста жалобы на усталость, алкоголь и Оливера.

Черт-черт-черт…

Они говорили том, что он снова кому-то из них звонил. Опять кому-то предъявлял за то, что я не отвечаю. Обсуждали, что он недоволен и требует адрес, чтобы самому вызвать такси, ведь сам сейчас застрял в офисе у отца и решает какие-то внезапно возникшие проблемы, которые ему настоял сделать отец. Что было одновременно очень странно, ведь Оливер никогда не лез в дела своего отца.

Но не обратив на это внимания, отстраненно слушая все это, я кусала губы, мысленно мечтая и обманывая себя тем, что они говорили совсем о другой, неизвестной, девушки и ее, таким же неизвестным мне, женихе.

Мне было все равно кто, что и о чем там говорит. Я хорошо проводила время. Мне все нравилось и устраивало. И я не собиралась творить глупостей.

Я. Просто. Отдыхала.

— Такси будет через 17 минут. Какая-то черная машинка, Кейт не сказала марку и номер. — неожиданно, набросившись со спины, повисла на моих плечах Нора, заставив аж подпрыгнуть на месте. — Надеюсь, ты с нами. — С упреком шепнула на ухо она, и я на мгновение ощутила колючий жар в районе живота.

— А я хотел отойти, поговорить… — приятным, обволакивающим баритоном проговорил парень, привлекая к себе наше внимание.

Я снова заглянула в его зеленые глаза, которые в тени становились неотличимы с карими, позволив себе на какое-то время в них утонуть.

— Мы сейчас, Нор, — мягко откинув руки подруги с плеч, я покрепче прижалась к Хиллу, разрешив ему положить руку на свою талию.

Внутри от этого жеста ничего не дрогнуло.

— На минутку. — Подмигнул он напоследок Норе, и я, успев на секунду взглянуть на ее ошеломленный вид, выдавила из себя только глуповатую скомканную улыбку.

Нора была недовольна. Возмущена, и, кажется, даже очень зла на меня.

А понимала ли это я? Если быть откровенной, то не совсем.

— Элизабет, — позвал меня чужой голос.

Я развернулась обратно, неожиданно примкнув своей грудью к раскаленной груди парня, не придерживаясь никакой должной дистанции.

— Да?

Улыбка на смазливом личике юноши, какого-то черта стала довольнее. Кажется, это было из-за моего жеста, после которого его руки, вдруг решили позволить себе спустится с моей спины чуточку ниже.

— Я думал, мы с тобой уедем позже… Вдвоем. Погуляем, полюбуемся ночным небом, еще выпьем…

— Ты это так называешь «заемся сексом»? — смеюсь я.

— Ну, не совсем, но… — многозначительная ухмылка сама отвечает за своего хозяина.

В голове, как назло проскочила навязчивая мысль: даже руки не те.

Я скомкано улыбаюсь, поджимаю губы, выдерживая недолгую паузу. Поправляю ворот черной рубашки, неглубоко вдыхая выветренный мужской одеколон, от которого горько першит в горле, и плавно кладу свои ладони поверх его груди, ощущая себя как-то немного неловко.

— Нет, Хилл. — Решительно, без каких-либо возможных сомнений расставляю все точки на «i», гордясь своей не до конца потерянной рассудительностью.

Отступаю на небольшой шаг назад, пропуская между нами тоненькую щель для воздуха, но неожиданно, слишком дерзко и бесцеремонно, парень прижимает меня к себе обратно.

— Ты хорошо подумала? — немного раздраженно переспросил еще раз меня Хилл, и я заметила не только как поменялся его голос, но и взгляд.

— Я хорошо подумала. — Упираю ладони ему в грудь, пытаясь хотя бы немного оттолкнуться. — Можешь убрать свои чертовы руки, который сейчас, еще немного, и залезут мне уже в трусы!

И руки парня, как специально, стали наглее, и все откровеннее, гладить мои бедра, с каждым разом пытаясь приподнять ткань платья все выше и выше.

— Тебе же нравилось. — Недовольно фыркает он, теснее прижимая к себе, несмотря на все мои немощные усилия оттеснить его от себя.

Страх, волнение, злость, тревога, — эвакуировали мой беспомощный мозг, отключив все инстинкты.

Чувство беспомощности все сильнее и сильнее захватывает собой, обременяя и лишая увидеть возможные варианты решения.

Я пропала… Окончательно.

— Убери руки… — тяжело дыша, царапая сквозь рубашку грубую кожу, рычу я неузнаваемым голосом, сопротивляясь безудержной дрожи в коленках, от которой начинается паника. — Я закричу.

Поднимаю голову выше, встречаясь с ним взглядом.

— Кричи. — Усмехается он. — Но я предпочитаю, когда девушки это делают в постели, — говорит намеренно пониженным до хрипотцы голосом, и уже не стесняясь щипает меня за бедро, призывая вздернуть нос вверх.

Тревога непрерывно охватывает меня с ног до головы, поражая разум, затрагивая внутри все натянувшиеся до предела нервы.

Я пытаюсь изображать бесстрашие, но судя по хищному блеску в зеленых мужских глазах — они безумно довольны тем, что видят в моем никак не совравшем испуганном взгляде…

Обычная ночь постепенно превращалась в ночной кошмар.

Кошмар, который никак не будет возможно забыть после.

Я еще раз, и еще пытаюсь отнять от себя тело, толкаясь и ворочаясь, безнадежно только вздыхая, когда парень прижимает меня к себе все сильнее и сильнее, стискивая в своих руках, как плюшевую игрушку.

— Отпусти, — рвано выдыхаю я, слепо ударяя куда-то кулаком, попадая скорей всего ему в грудь.

– О, такси! Элизабет! — доносится из темноты, и я замираю...

Надежды исчезают на глазах — одна за другой, мгновенно растворяясь в беспросветной черной пелене вокруг. И если еще пару минут назад, я верила в адекватность молодого парня, то сейчас была абсолютно уверена в том, что ее в его тестостероновом мозгу попросту нет.

— Пожалуйста, отпусти меня. — Отчаянно, без слез, умоляю тихо я, зажмуриваясь и повторяя про себя, как молитву, одно и тоже «пожалуйста», каждый раз надеясь, что это будет последний.

Тишину улицу резко нарушает крик. Громкий. Испуганный. Жуткий. От которого в венах стынет кровь. А следом его глушит истошный визг тормозов.

Я молниеносно открываю глаза.

И последнее, что успеваю увидеть перед собой — чисто белый свет. Как от рая.

Неужели — это конец?

Покой. Тишина. И вечная свобода…

Наверное, конкретно это испытывает человеческая душа после смерти — и без разницы какой. Основное заключается в том, что это последний твой собственный, полноценный вздох и цветная картинка перед глазами. А дальше… все. Такой конец: нелепый, непонятный, странный и с какой-то стороны даже несправедливый.

Но он такой какой должен быть.

Такой, какой заслужила твоя никчемная душа, и если кому-то суждено было умереть тихо, в своей постели с любимым котом на руках под девяносто девять лет, то мне все вовсе нет. Я не заслужила этого.

Вообще заслужила ли я что-то? Видимо нет.

Глаза открыть страшно. Но на самом деле и не хочется: видеть весь этот ужас, что происходит сейчас вокруг...Зачем? От этих подробностей мне точно не станет легче. Тем более, ощущая рядом с собой присутствие этого похотливого придурка, все еще дает мне знать жива я или уже нет.

Пока что еще жива.

Но чувствую, что еще немного и этому тоже придет свой конец.

Чистый свет уже достал меня сквозь глубокую пелену черноты перед глазами. Я уже вижу его, и мне даже не страшно...

Хотя нет, мне страшно.

Мне очень твою мать страшно!!!

Свист колес, скользящих по асфальту заглушил все посторонние звуки. Женские крики, который я слышала еще мгновение назад теперь смешались в звуке гудящего мотора. Дыхание перехватило. Бьющийся пульс в висках отсчитывал последние секунды. Ледяной ветер ударил в лицо с размаху, и я мысленно попрощалась с этим миром навсегда (мне больше ничего не оставалось), как внезапно все резко оборвалось. И моя надвигающаяся смерть куда-то отступила назад…