Психологи утверждают, что когда ребенок испытывает недовольство, важно отвлечь его и незаметно направить на позитивные эмоции, обсуждая то, что ему нравится и что он любит.

А своего отца она обожает, это очевидно всем.

— Папа, — пробубнила она серьезно, продолжая специально, для меня, дуть свои розовые, пухлые щечки, она стала усердно закапывать ладонями свои ноги в песок.

Воспользовавшись моментом, я добавила еще по несколько мазков.

— Ты на что-то обиделась, милая? — поинтересовалась я, насторожившись тоном ее голоса.

Хлоя с недовольством отряхнула ладони от песка и посмотрела на меня.

— Я хочу торт.

— Ох, милая, скоро! Клянусь, я почти закончила!

Торопливо добавляя тоненькой кисточкой еще несколько капелек бликов на волнах и лице дочери, я украдкой подглядывала за ней, наблюдая в ней отчетливые черты другого человека и осторожно посмеиваясь, чтобы она ни в коем случае не заметила.

— Ма-а-ам…

Кисточка мягко скользнула по холсту, оставляя последний, сочный мазок оранжево-красного. Закат был завершен. Моя работа практически тоже.

Я вытерла вместе с кисточкой и пальцы о свои голые ноги и джинсовые шорты, оставляя на выцветшей ткани разноцветные пятна.

— Все готово! Иди смотреть! — крикнула я, на ходу добавляла последний элемент в виде насыщенно-желтой точки на небе — солнца — и маленькой черной точки на ее глазу.

— Иии!

Я рассмеялась, уже заметив, как вдалеке маячит подпрыгивающая белоснежная макушка.

— Во-о… — раздался голос из-за спины, и я почувствовала как маленькие ножки затоптали по моим ногам. — Мам… это же я… Я! — завизжала радостно Хлоя, запрыгав на моих ногах, зарытых в песке.

Я улыбнулась, наклонилась и ласково поправила разноцветные резинки на ее двух непослушных хвостиках. Ее огромные темно-карие глаз а (как у своего папы), обрамленные длинными, закрученными ресницами (опять же, как у папы), были буквально распахнуты от восторга. Хлоя прижала маленькие ладошки к груди, и с придыханием, приоткрыв маленький ротик, вглядывалась в мою работу... Мое сердце замирало от каждого ее осторожно вздоха. Она всегда наблюдала за мной по вечерам — как я стояла у мольберта в самых странных позах, с кисточками, торчащими из волос или за ушами, как подглядывала за процессом, а потом сама усаживалась за свой маленький мольберт, создавая свои собственные шедевры.

Ее реакция на мои работы была всегда одна — восторг, приятный шок и безумно широкая улыбка на все лицо... И каждый раз, именно этот искренний ничем не заменимый блеск в ее глазах, был моим мотиватором, стирающим все мои сомнения в собственном таланте.

Несколько месяцев застоя и полного выгорания наконец-то привели меня обратно к мольберту, и я была очень благодарна своему мужу и дочери, что посодействовали этому.

— Да, это ты, — улыбнулась я, заметив, как Хлоя от чрезмерного своего детского любопытства ткнула пальцем в бирюзовый сарафан на картине.

Я не стала ее останавливать даже не смотря на то, что она смазала край своего написанного на холсте сарафана.

Уткнувшись своим носом в ее пушистую макушку, я приобняла дочь со спины, вдохнув с ее волос аромат душистого шампуня с клубникой… По спине аж побежали мурашки.

Бр-р-р!

Какой же это кайф!!!

Я готова ее сейчас съесть!

— Я хочу рисовать как ты, мам… — услышала я сквозь шум волн и приоткрыла глаза, опустив голову, заметив, как кончик ее маленького указательного пальца немного окрасился.

— Хлоя…

Она тихонько всхлипывала, утирая носик.

Я растерялась, ведь до сих пор не научилась, как успокаивать её в такие моменты. Обычно это делал наш чудесный супергерой-папа, и я всегда удивлялась, как ему это удается.

— Ну милая… — начала только я, но меня внезапно прервали.

— Ты обязательно будешь рисовать также, как твоя мама.

Тишина…

Хлоя тут же подняла голову, и я выпрямилась следом за ней.

— Папа! — не раздумывая она тут же запрыгнула ему на руки, даже не задумавшись о том, что он может не поймать её с двумя тяжелыми и невероятно красивыми букетами цветов в руках…

— С праздником, моя принцесса… — произнес Карстен, целуя дочь в щечку.

Хлоя сразу же забрала из рук маленький букет из розовых розочек и прижала к себе, зарывшись своим маленьким носиком в их нежные лепестки, громко вдыхая запах цветов с милым озвучиванием, от которого на губах сама собой появлялась улыбка. Она просто была чудом… Маленьким, волшебным и необычным, нашем чудом.

— Ва-а-а… А кому эти цвиточки? — Хлоя сомнительно нахмурилась, прищурив глаза и пристально глядя на папу, так же как и он на нее — тем же глубоким и неземным взглядом.

И пока он, очаровав меня своими ямочками на щеках, очень тихо что-то шептал ей на ушко, я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня снова поднимается волна нежности, от которой приятно кружит голову и греет душу.

— Мг, — надув пухлые губки, сначала промычала обиженно Хлоя, крепко обнимая за шею Карстена.

Но после еще пару каких-то его слов ей на ухо, она вновь посмотрела на меня и на ее личике появилась широкая улыбка без пару штук передних зубов.

Играя со мной глазками, я даже не заметила, когда неожиданно мой любимый муж протянул большой букет из белых лилий мне, замахав им чуть ли не перед самым моим носом.

— Это мне? — воскликнула я.

Мои глаза округлились до размеров печенек «Oreo».

— Конечно! — ответил он с легким смехом.

— Я думала… — но я не договорила свою мысль, когда прильнув к теплой мужской груди и прижав букет обеими руками к себе, позабыла буквально обо всем на свете. — Спасибо, — шепнула я ему на ухо, в знак благодарности нежно целуя в щеку.

— Спасибо тебе, — ответил он, ответил он, и я почувствовала его горячую руку на своей пояснице.

Я не вздрогнула, но что-то очень волнительно закололо под сердцем, как как будто в первый.

Мы переглянулись, и в этот миг я остолбенела от желания, чтобы он до смерти зацеловал меня своими проклятыми губами.

— Пап, это мама нарисовала меня! — вдруг закричала Хлоя, указывая пальчиком на холст.

— Правда? Очень красиво…

— А я класивая?.. — шмыгнув носом, хитро сверкнула глазами в его сторону маленькая манипуляторша.

Вы только посмотрите на нее!

— Ты очень красивая, — Карстен чмокнул ее в щеку. Хлоя, довольная, тут же расцвела улыбкой, обвивая его шею ручками. — Такая же красивая, как мама… — подмигнул он мне через ее макушку, сверкая в меня своим взглядом.

Я стояла рядом, наблюдая за ними, и нежность волной разливалась по груди, обволакивая сердце. Это было мое маленькое, совершенное счастье, которое я никому и никогда не позволю отнять у меня или разрушить.

Больше никогда...

— Пап, а правда, что скоро у меня будет братик?

Громкость детского голоса, казалось, взорвала тишину.

— Хлоя! — выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Черт! Дни подготовки, эти тщательно обдуманные фразы, которыми я собиралась ему сообщить… и вот так, одним невинным детским вопросом, мой сюрприз рухнул в одночасье.

Вот и все.

— Братик? — Карстен замер, его улыбка сползла с лица. Он опустил Хлою на землю и медленно повернулся ко мне. Его взгляд был… непередаваемым. Смесь шока, недоумения и чего-то еще, что я пока не могла разобрать, глядя на него сквозь пелену в растерянности.

Я сглотнула, и к горлу подступил ком — нет, не тревоги, а такой ошеломляющей, всепоглощающей радости. Это было слишком много, слишком внезапно, слишком… прекрасно. Ком счастья, который давил на легкие, мешая дышать.

Мой язык словно приклеился к нёбу.

Все, что я смогла сделать, это медленно, едва заметно кивнуть, пока мои глаза наполнялись непрошеными слезами.

Он смотрел прямо мне в глаза и не осмеливался даже моргнуть…

— Да ну…

Карстен чуть пошатнулся, запуская в волосы правую руку и делая шаг ко мне.

— Не может быть… — выдохнул он, и в его уголках глаз я заметила отблески слез.