— Я останавливаюсь.

— Здесь нельзя останавливаться.

— Ничего страшного, штраф в сто долларов меня не испугает.

А-А-А!!

Если бы ты знал, как сильно я ненавижу тебя, дорогой, Карстен Шмидт. Сейчас. Как никогда.

От безысходности, мне приходится остановится. Я замечаю как Карстен тут же бьет по тормозам, останавливаясь рядом со мной. В голове проскакивает мысль послать его, но эти взгляды, нацеленные на нас со всех сторон, не позволяют мне этого сделать. Не сейчас.

— Что тебе нужно? Только давай серьезно.

Я делаю шаг к нему и склоняюсь вперед к открытому окну.

— Подвезти. Ничего более. — Его ухмылка подозрительно становится только шире. Вероятнее всего, его план сработал.

И я серьезно посчитала бы, что он искренен, если бы знала его только один день.

Я поднимаю взгляд по верх черной автомобильной крыши, недовольно оглядывая лица прохожих по другую сторону дороги, что даже намеренно остановились, в ожидание став выглядывать продолжение этой сценической драмы, нескрываемо пялясь на нас в оба глаза.

— Хорошо, — сквозь зубы, чуть не по слогам, прорычала я, сжимая в руке ремешок от шопера, не обращая внимания на боль в руке.

Нервно дернув за ручку, открываю дверь. Но не решаюсь в него залезть еще секунд сорок, судорожно оглядывая улицу, в поисках знакомых лиц. И как, убедившись, что смотреть на нас осталась только одна пожилая парочка из окон своего дома, я запрыгнула в его автомобиль, быстро захлопнув за собой дверь, пытаясь кое-как закрыть свое лицо волосами.

— Не бойся, тебя никто не знает. Даже если кто-то и помнит, что ты моя бывшая жена, то в этом всем нет ничего такого. Подумаешь, какой-нибудь жалостный журналистик напишет одну статейку, все равно…

— Давай поедем молча, — недовольно перебиваю его я, отворачиваясь от своего окна. Его чушь, может всерьез оказаться правдой. А я этого не хочу.

— Ты такая милая, когда злишься, дорогая. Обожаю. — ухмыляется Карстен, внезапно блокируя двери. Щелк.

Я вздрагиваю от внезапного пронизывающего звука, моментально припечатывая мужчину ненавистным взглядом осуждения с кучей дополнительных вопросов. Легкая паника вьюгой пронеслась по телу, прошибая насквозь холодной дрожью. В голове поселились самые неожидаемые мысли, от которых, честно, перехватывало дух.

— Ради твоей безопасности. — отзывается он, все еще придерживая свою кровожадную улыбку на губах. Я вижу как в его глазах горят азартные угольки, через которые перепрыгивают чертики, танцуя победный танец. Они мне откровенно не нравятся.

Я не верю ему. Но и другого выхода у меня уже не остается.

Карстен заводит двигатель, дергая ручник, стремительно срывается с места, беспорядочно вливаясь в линию движущих машин. Мне требуется минут десять, чтобы выровнять дыхание и смириться с тем, что я, даже после развода, все равно уже утеряла силу своего слова. И мои чувства, желания никого особо не интересуют. Как и не интересовали раньше.

Я откидываюсь на спинку вместе с шумным обреченным вздохом, как-то незаметно для самой себя расслабляюсь, разжимая кулаки. Прикрыв глаза и подставив лицо к потоку прохладного воздуха, решила полностью доверить на время этой поездки свою жизнь в руки человека, однажды из-за которого уже собирала ее по частям.

Сердце спокойно бьется в груди, не зашкаливя пульсом, в голове никаких глупых мыслей и идей — одно спокойствие, которого рядом с ним в последнее время у меня никогда не было. Вот он на фотографиях, где мы были неотъемлемой частью друг друга, а вот теперь сидим рядом и практически ничего не знаем о друг друге. Жизнь такая странная штука.

Элизабет…

Снова слышу его голос у себя в голове. В который уже раз он звучит у меня в сознание?

— Элизабет!

Я подскакиваю с места, едва не припечатавшись лбом в лобовое стекло, когда мужской голос, как торнадо, проносится у меня в голове и вибрацией во всем теле, сковывая незначительным страхом.

— Что?! — упираясь одной рукой в панель, а другой придерживая сумку, рычу я, резко повернув голову влево. Сердце безумно колотится в груди, и я чувствую как у меня как будто начинают ломаться ребра.

Боже, я когда-нибудь серьезно убью его, и мне будут абсолютно неважны обстоятельства, наш статус и мои чувства.

— Я тебя звал три раза, — улыбаясь отвечает Карстен, кидая на меня свой загадочный взгляд. Сегодня он какой-то странный. — Хотел тебя предупредить, чтобы ты пристегнула ремень безопасности и не билась головой о стекло. — Говорит он, и я замечаю как его зрачки ненадолго направляются от моих глаз ниже — к губам.

Я на подсознательном уровне поджимаю их, глупо осознавая, что оказывается слышала его голос не у себя в голове.

— Боишься, что запачкаю и тебе еще из-за меня придется тратиться на мойку? — смеюсь, но указание его все равно выполняю и пристегиваю ремень безопасности.

— Боюсь, чтобы у тебя не осталось сотрясения. И ты не сделала куда еще более глупее вещи, как выскочить замуж за такого идиота.

— Ты себя имеешь виду?

Я смотрю на него. Кажется очень долго. Прям очень-очень долго. Как будто выжидала, когда же сейчас он остановится и выбросит меня на улицу за шиворот, как несчастное животное.

Да, и поэтому я женился на тебе.

Вспоминаю его слова, и мысленно мне кажется, я уже нажимаю на курок, подставляя дуло напротив его сердца. Бумеранг возвращается, дорогой, ты должен знать это не хуже меня.

— Нет, — с ироничным смешком отозвался он, не отвлекаясь от дороги. — Твоего малолетку. Сколько ему вообще лет? Двадцать? Двадцать один?

Карстен сворачивает на другую полосу и мы выезжаем на неизвестную длинную полосу с несколькими машинами.

— Двадцать семь. — Коротко отвечаю я и замолкаю, поддерживая молчание.

Я смотрела на дорогу, в окно, за которым быстротечность сменялись виды, на его руки, уверенно держащие руль, предплечья, обтянутые белой рубашкой, и никак не могла посмотреть на его самого… Не хватало сил и выдержки.

Мимолетно разглядывая в окне небо и скалы, я вдруг услышала вместе с нотами песни мычание в такт ей. Не свое. От неожиданности, даже осторожно смогла обернуться и взглянуть на него, заметив как на мужском лице впервые появилась улыбка… Такая беззаботная, светлая. Почти как на фотографии. И глядя на него, почему-то начала улыбаться и сама… Так искренне и широко, что прихожу мысленно в ужас от того, что показываю ему такую свою настоящую улыбку, спустя столько времени, когда позволяла ему видеть только ухмылку «победы» и злой огонь в глазах.

Что с ним сегодня произошло? Что со мной сейчас происходит?

Сегодня он выглядит совсем не так, как обычно, и меня это пугает. Он редко улыбается и вообще не смеется. Куда делось его любимое безразличие?

— Ты какой-то странный сегодня, — случайно в слух срываются с языка мысли, после чего приходится сильно прикусить язык, чтобы не взболтнуть еще лишнего.

Я пытаюсь на него не смотреть, как и пытаюсь часто не вдыхать его запах. Но, когда он все же мельком поворачивается ко мне, я невольно в ответ также поворачиваюсь к нему, на недолго обмениваясь взглядами.

— Почему? Кажется такой же. — Он переводит взгляд на дорогу, а я продолжаю на него смотреть.

— Ты улыбаешься, — сомнительно поясняю я, когда замечаю как ямочка на его правой щеке становится более выраженной.

— Просто удачно сложилась сделка. Хорошее настроение, да и…

Мимо нас с громко играющей забавной музыкой проносится красный, юркий, небольшой автомобиль, колеса которого уж слишком звонко резали асфальт. Я тут же развернулась к своему окну, с интересом став разглядывать веселенький Матиз и самого мужчину-водителя на переднем кресле, а за ним и его афроамериканку жену. Из окон сзади, на пассажирских местах, высовывают свои маленькие кудрявые головы дети: двое мальчишек, спорящих о чем-то с недовольными лицами, и девочка с двумя хвостиками.

Не знаю, почему, но это тронуло меня, чуть ли не заставив пустить слезу. Я смотрела на них, как на себя из будущего. Я хотела, чтобы у меня было так. Я планировала, строила всевозможные планы. И этот переворот в моей жизни, был запланирован как раз на мои сейчас двадцать пять лет, с мужчиной, который теперь «просто» подвозит меня до дома семьи моего другого мужчины.