— Поздравляю, — тихо кинула, потупив глаза в пол.

— Спасибо. — Сухо ответил Карстен, и я украдкой, в пол оборота, глянула на него, снова почувствовав, как то самое знакомое тепло разлилось в груди.

Идиотская искорка, когда же ты уже потухнешь навсегда?

— Почему, кстати такое смешное название? «Meow Mur»? — спустя несколько минут молчания, спросила я, сама не знаю для чего. Хотела попробовать уничтожить это давящее молчание.

Стрелка на скорости стремительно возросла, но я не предала этому значения.

Хотя, очень зря.

— А ты не помнишь? — он кидает быстрый взгляд на меня, от которого хочется поскорее укрыться. Взгляд такой безумный, шокированный, удивленный и, как будто бы огорченный…

— Нет. — В смятении отвечаю я.

Я смотрю на Карстена в то время, пока он меня вообще не замечает, вычеркнув из своего поля зрения. Его взгляд темнеет, лицо ожесточается из-за чего меня пробивает на мелкую дрожь от нарастающей тревоги, подсказывающей, что что-то не так.

— Ты, — я заметила, как Карстен сильнее сжал руль двумя руками. — Как-то пошутила, что, если я что-то соберусь открывать, то мне стоит назвать Meow Mur. Я просто решил воплотить твою идею в реальность. Она показалась мне забавной.

Я открыла рот, чтобы кажется возразить, что такого никогда не было! Но, мое подсознание отвечает за меня, подбрасывая мозгу обработанную информацию о прошлой жизни…

— А еще знаешь что! — останавливая свой безудержный пьяный смех, я подняла указательный палец вверх, перешагивая мокрую лужу. — Вот ты представь, «Meow More» — ресторан всемирно известного бизнесмена Карстена Шмидт попал в топы в списке Forbes! «Сколько миллионов от нас скрывает этот загадочный Шмидт…» — процитировала невидимую цитату из журнала из будущего не своим голосом, снова захохотав во все горло. Это все так было забавно в моем представлении.

На улице тишина, нарушаемая лишь иногда мотором редких автомобилей, что до мурашек приятно завораживает. Глубокая ночь с ярким полумесяцем на небе, украшала звездное синие небо. До утра, наверное, оставалось часа четыре.

Поднимаю голову вверх и, качаясь из стороны в сторону и путаясь в ногах, смотрю через слабый свет уличных фонарей на очаровательную физиономию своего мужа, слыша доносящиеся смешки, одобряющие мою глупость. Теплый ветер ласково гладит меня по щекам, а я уже начинаю путаться в том, где меня поглаживают мужские руки, а где стихия природы.

Я улыбаюсь во весь рот, так широко, что чувствую как болят щеки, но все равно не убираю эту дурацкую улыбку со своего лица, делая ее ответной на полуулыбку Карстена.

Он такой красивый, когда улыбается …Я не могу...

— Ты перепила, Элизабет, — усмехается он и заглядывает мне в глаза, а я чувствую как его взгляд пьянит меня еще сильнее, чем пару бокалов спиртного в крови.

Да и что там перепила. Подумаешь, пару фужеров шампанского, одна баночка пива и еще чуть-чуть текилы. Или сколько там было «чуть-чуть»? Не помню.

— Я не перепела! Со мной все в порядке! С чего ты вообще взял, что я пьяная? Если только я пьяна, то это любовью… — теряя равновесие, пячусь назад, исчезая из под бока мужчины.

Желтые круги от фонарей слепят и укачивают, унося куда-то в небо. То поднимаюсь вверх, отрываясь пятками от земли, то снова падаю, приземляясь на какие-то облака. Я как будто бы падаю, но при этом кажется стою. Все идет кругом. Ничего не понимаю.

— Ой! — громко вскрикиваю, икая, спотыкаясь об воздух и тьму. Теперь кажется я точно падала.

Уже выставляю ослабшие руки впереди себя, готовая носом прислониться к асфальту, и даже не думаю: больно будет или нет.

Ощущение, что сначала время замедляется. А потом принимается наверстывать упущенное, начиная лететь, как и я — слишком быстро. Слишком-слишком, чтобы что-то успеть. Но, мой муж как-то успевает… И я достаточно вовремя успеваю почувствовать у себя на талии его крепкие руки, которые в ту же минуту, предотвращая мое нелепое падение в грязь, прижимают меня к себе, укутывая в своих объятиях.

В попытках не повалится с ног к земле, обвиваю руками мужскую шею и, хлопая слипшимися ресницами, улыбаюсь, наконец разглядев из под белых кругов и разноцветных мушек его лицо.

— Спаси-и-и-бо-о-о! — целую в щеку, ощущая на губах легкую щетину. Карстен прижимает меня к себе еще плотнее, заметив, как не ровно я стаю на ногах. — Я не пила, правда, честно… — поднимаясь на носочки, тихо-тихо шепчу ему на ухо, признаваясь во лжи, и снова тянусь для поцелуя в губы, не вовремя распознавая приступ тошноты. — Нет, подожди!

Отскочив, как ошпаренная током, закрываю одной ладонью рот, а другую кладу на место сердца, улавливая по несколько ударов в секунды. Все же, стоит признаться, вечеринка для меня прошла не слишком удачно, как для остальных.

— Я больше не буду пить, Карл… Ой, ик! Карстен! Карстен! — тянусь к его руке, и, обхватывая голый бицепс пальцами, используя как опору, останавливаюсь вместе с ним под высоким фонарем на пустой улице.

— Карл значит… — прищуривая взгляд, медленно и очень угрожающе протягивает он.

— Карстен, ик, — устало стону, упираясь лбом в его грудь, — я не то имела ввиду… У меня нету, ик, Карлов. Никаких… — Виновато шмыгая носом мямлю в промокшую футболку после осеннего дождя, сминая сырую ткань ладонях.

— А если я тебе не верю, — издевается он, когда головная боль дает о себе знать, противным звоном просачиваясь в черепную коробку. Голова раскалывается, давая четко понять, что сейчас она как будто бы рассыпется на мелкие кусочки, как ваза, которую склеить будет невозможно.

— Карстен, ты издеваешься? — жалобно тяну, поднимая голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза.

Тень от волос на половину закрывает его лицо, практически до самого подбородка.

— Немножко, — ухмыляется он, и я кидаю растерянный взгляд на его губы и ямочку на правой щеке.

— Ненавижу тебя. — Сквозь улыбку мямлю я, обхватываю руками его точенные скулы, и снова пялюсь на его идеально сложенные губы, с мечтами о поцелуи… У меня кажется мозг рядом с ним только и думал как его поцеловать.

— Надеюсь, это шутка? — показывает удивление, сдерживая смешок.

— Пока что да.

Пока что.

— Нет, я не помню. — Отрицательно качаю головой, концентрируя затуманенный взор на длинной полосе движения.

Мне приходится несколько раз зажмуриться, чтобы точно избавиться от образов, маячащих перед глазами, и пару раз еще мотнуть головой, чтобы избавиться от голосов.

Не хочу говорить ему, что что-то помню с ним.

Я многое помню. Но знать ему этого необязательно.

Мы обгоняем последний автомобиль, что двигался перед нами пару минут назад, быстро вырываясь вперед. Мой взгляд падает на стрелку на спидометре, судорожно подмечая ее движение на 189 км/ч. Вжавшись в кресло и вцепившись в тяжелую сумку, как в спасательный круг, я оцепенела. Пронизывающий холодный ветер, рвущийся из открытых окон хлесткими ударами бил по щекам, взмывая распущенные волосы вверх. Мне не хватало толком времени понять, что сейчас я испытываю — адреналин захлестнул с головой, закрыв на все глаза.

Что это? Страх за свою жизнь? Страх за его? Или я вообще ничего сейчас не испытываю и все это обман моих чувств? Может мне вообще все равно: умрем мы или нет?

Умереть в один день, в один час, с ним?..Это будет слишком трогательном завершением всего в моей жизни.

Я резко поворачиваю голову влево, жмурясь от волос, которые лезут то в рот, то в глаза, пытаюсь разглядеть его профиль. Глубокая складка залегла между бровей, тяжелые веки наполовину закрыли глаза. Руки крепко держат руль, правая нога лежит на педали газа и не собирается ослабевать свое давление на нее. Быстро кидаю взгляд на спидометр, замечая как стрелка уже перешла границу за 217 км/ч, затем смотрю вперед на дорогу, прикидывая в голове сколько еще метров с нашей скоростью осталось до крутого поворота вправо или резкого спуска вниз. Минут двадцать, не больше, а уже кажется даже меньше.