– Прошу прощения! Мне зайти позже?

– Да, если можно, – совсем ненатурально улыбнулся Влад, явно недовольный тем, что нас прервали.

– Ещё раз прошу прощения! – сказала она и попятилась к выходу.

– Я ценю, что ты научилась входить, а не появляться посреди кабинета, но теперь научись и стучаться, Агнесса! – крикнул он ей вдогонку.

«Научилась входить, а не появляться посреди кабинета? – зацепилась я за эту фразу. – О чём он говорит?»

Девушка скользнула в коридор, оставив нас с Владом наедине.

– Это Агнесса, – сообщил Влад, переведя на меня взгляд. – На ней лежит ответственность за внешний вид всех моих девочек, а потому она считает себя равной мне, хотя такая же продажная девка, как и другие.

– П-продажная девка? – прошептала я.

– Куртизанка, – поправил он себя. – Конечно, куртизанка!

Подойдя к письменному столу, он удобно расположился в своём роскошном кожаном кресле и продолжил:

– Впускать в себя члены могут и шлюхи из Уайтчепела. Девочки Хеймаркета же должны обладать утончёнными манерами, чтобы работать здесь!

Я поднялась с софы и попыталась внести ясность:

– Сэр, произошло недоразумение, я вовсе не хочу работать куртизанкой!

– Сядь обратно, Лорен! – велел он с улыбкой.

Под его пристальным и властным взглядом я совершенно растеряла остатки всякой уверенности. Сопротивление казалось бессмысленным и бесполезным, а потому я подчинилась.

Влад подался чуть вперёд, подпёр подбородок кистями рук, сцепленными в замок, и произнёс:

– Лорен Джонс, живёшь вместе с матерью с незамысловатым именем Мэри и двумя сёстрами – Эмили и Лайзой – в районе Бетнал-Грин. Отец, Джонатан, работал в доках, а ещё был заядлым выпивохой и умер пять назад. Твоя мать швея и шьёт красивые наряды, которые не пользуются спросом, потому что леди не поедут за одеждой в Ист-Энд, а для самого Ист-Энда такая роскошь не нужна. Но тебе это платье очень идёт, Лорен! У твоей матери отменный вкус.

Пока он всё это говорил, я стремительно бледнела. Наверное, сейчас цветом лица я походила на труп. Откуда Владу было всё это известно? Только вчера ночью я отклонила его предложение проводить меня до дома, поскольку не хотела раскрывать свой адрес, а сегодня не то что адрес – Владу была известна вся моя жизнь!

Глаза мои замерли в испуге, я уставилась на Влада, пытаясь проникнуть сквозь туман его тайн. Из окна струились солнечные лучи и мягко касались его лица, подсвечивая в нём нечто незримо пугающее, почти сверхъестественное… Я ощутила дрожь во всём теле. Захотелось убежать и скрыться! Но где? Очевидно, что Владу понадобилась именно я, и он нашёл бы меня везде.

Выдержав паузу и убедившись, что произвёл требуемое впечатление, он позволил себе приподнять уголки губ, и лёгкая победа засветилась мягким отблеском в его глазах. Но он не собирался довольствоваться этим: ему важно было окончательно уничтожить мои иллюзии.

– Те два шиллинга, что ты так бережно зажимаешь в кулачке, – Влад умилительно свёл брови домиком, – дала тебе мать из своего скромного заработка, рассчитывая на то, что ты найдёшь работу и поможешь ей содержать своих несовершеннолетних сестёр. Твоя мать очень дорожит ими, а потому не отправляет на нищенские заработки, где затраты труда не соответствуют оплате. Но ты уже взрослая, Лорен! Ты способна зарабатывать больше. Тебе повезло: я плачу хорошо, да и работа непыльная. Ты же хотела ходить на приёмы и в театры, которые так любят посещать аристократы, а не в тот балаган, что творится в вашем Ист-Энде. Так я тебя обрадую: твоя мечта исполнилась! Не думай, что я не понимаю твоих сомнений. Ты девственница и мечтаешь о большой и светлой любви. Хочешь, чтобы первый раз у тебя был с мужем, а мужа хочешь благородного? – он усмехнулся так, будто считал мои мечты наивными. – К сожалению, Лорен, ты родилась не там. И получить любовь и достаток вместе тебе вряд ли удастся. Я даже сомневаюсь, что в своём районе ты вообще получишь что-то достойное тебя. Если ты откажешься от моего предложения, то, может быть, девственность потеряешь действительно с законным супругом. Но им станет такой же пьяница с доков, как и твой отец. И вряд ли ты будешь любить его. Но скорее всего, Лорен, тебя изнасилуют раньше, чем ты выйдешь замуж. Ты слишком красивая, а гуляешь ночами одна по неблагополучному району. Насильник вряд ли заплатит тебе за секс – клиентами же моего борделя являются исключительно состоятельные джентльмены! Соглашаясь работать у меня, ты получаешь деньги, удовольствие и успех в высшем свете.

Он вновь выдержал паузу, чтобы дать мне время усвоить услышанное, и спустя полминуты продолжил:

– Ну так что, Лорен? Вернёшь мне ожерелье, а потом вернёшься в Ист-Энд к своей бедной семье, потратив последние два шиллинга на извозчика? Или же возьмёшь на себя заботу о содержании семьи и забудешь о бедности? Выбор за тобой!

Он плавно отстранился назад, погружаясь глубже в объятия своего мягкого кресла. Взгляд Влада оставался прикован ко мне, а лицо выражало спокойное ликование.

Я потупила взор и заметила веер в своей руке – в голове тут же всплыло воспоминание о Томе. Теперь, когда шторм неотвратимо надвигался, я наконец-то поняла, почему Том просил меня уйти. Ещё и кучер дал мне тот же самый совет, прежде чем переменить своё мнение. Он сказал, что моя красота в Ист-Энде пропадёт. Я тоже так считала. В глубине души я знала, что обречена в Ист-Энде, где каждый камень был пропитан горьким дымом отчаяния! Обречена на нищету, на мужа-пьяницу, на кучу голодных детей и, возможно, побои. И моей красоты, что от такой жизни увянет уже через десяток лет, будет явно не достаточно для освобождения из оков моего происхождения.

Пелена слёз затуманила взор. Не так я представляла работу в Вест-Энде. Мама наказала мне быть честной, но, к сожалению, за честность не платили. И одного этого качества было мало, чтобы удачно выйти замуж. Я могла уйти отсюда с гордо расправленной спиной, оскорбившись подобным предложением, а дома объяснять голодным сёстрам, что девичья честь важнее еды. А могла принять предложение, поступившись гордостью и честью, и накормить семью чем-то более вкусным, нежели похлёбка из подпорченной рыбы.

Медленно разжав пальцы второй руки, я отрешённо посмотрела на два тускло блестевших шиллинга. В голове сразу всплыли слова матери: чтобы что-то получить, необходимо сперва заплатить.

«Хорошо, мама, пусть будет так», – мысленно согласилась я с ней и снова обратила взор на Влада.

Его лицо выражало лукавство, словно он наслаждался моими эмоциями и реакциями, наблюдая за моим поведением с нескрываемым интересом и любопытством. Я же своей мимикой выражала глубокое чувство беспомощности и подавленности, ясно демонстрируя ту борьбу, что происходила внутри меня.

Собравшись с духом, я выдохнула:

– Я согласна.

Влад расплылся в ещё более широкой улыбке и, подскочив с кресла, крикнул:

– Агнесса!

Не прошло и секунды, как дверь распахнулась.

«Она что, стояла в коридоре и подслушивала?» – удивилась я и про себя возмутилась.

– Да, Влад? – промурлыкала она.

– Это Лорен, новенькая, – сообщил Влад, указывая на меня. – Поскольку она девственница, устроим сегодня аукцион. Тебе необходимо придать девушке соблазнительный вид. Но не перестарайся, Агнесса! – он строго посмотрел на неё. – Она должна выглядеть невинно, а не как отчаявшаяся шлюха из Уайтчепела.

– Обижаешь, – насупилась Агнесса, скрестив руки на груди.

– Предупреждаю, – поправил Влад. – Платье и украшения менять не нужно: она в них как ангельское дитя! Но добавь ей соблазнительности, чтобы возникло сомнение, а не изменяла ли мама-ангел папе-ангелу с порочным демоном? – улыбнулся он.

Агнесса рассмеялась, запрокинув голову.

– Можешь быть уверен: я с лёгкостью сделаю из неё соблазнительного ангелочка. Идём, дорогая!

Девушка протянула ко мне руку, и я с тревогой посмотрела на неё. Отправляясь сюда, я даже представить не могла, что еду продавать саму себя и свою девственность. И как я так быстро согласилась обменять её на пленительные желания и иллюзию чужой жизни? Изменится ли что-то, если я стану куртизанкой? Но если нет, то точно не изменится! Терзаемая сомнениями, я неуверенно проговорила: