– И это тоже. Но прежде всего ты моя любовь!

Я засомневалась, говорить ли, но потом набралась смелости и высказала своё мнение:

– Твои слуги видят меня в порванном платье, ты страстно целуешь меня при всех и тут же запираешься со мной в спальне, не стесняясь признаться, что будешь меня раздевать. Но мы ведь официально не женаты! Как это выглядит со стороны?

Глаза Тома расширились, брови взлетели вверх, и он медленно отступил, глядя на меня с недоумением.

– Лорен, почему тебя волнует мнение других, тем более прислуги? Если я правильно помню, сегодня вечером ты собираешься переспать с тем, кого тебе подыщет Влад. Однако я не переживаю, что подумает обо мне высший свет, когда узнает, что моя невеста оказывает посторонним мужчинам интимные услуги за деньги!

Он явно рассердился. Я же надеялась услышать извинения, но никак не ответные обвинения. Почувствовав себя уязвлённой, я рассердилась сама.

– То есть ты решил заранее выставить меня перед всеми проституткой, чтобы потом люди не так удивлялись? Ну а что, Томас Грей ведь такой благородный: пожалел куртизанку своего же борделя и женился на ней, – с сарказмом сказала я.

Том вздохнул и скрестил руки на груди.

– Лорен, я не хочу, чтобы ты была куртизанкой, – как можно более спокойным тоном произнёс мой жених, но было заметно, что ему это далось с трудом. – Влад не оставил нам выбора, поэтому мы приняли его предложение, ведь так? Однако это не значит, что ты для меня всего лишь куртизанка, Лорен. Я люблю тебя! – он вновь приблизился и взял меня за руки. – Прости, если обидел и поставил под сомнение твою честь. Это не потому, что я хотел представить тебя всем как девушку лёгкого поведения. Ты ведь теперь не человек, – перешёл он шёпот. – А служанки люди. Ты проворнее, ловчее, сильнее, но ещё не контролируешь свои новые способности. Пусть лучше будут говорить о том, что ты куртизанка, чем о необычайной силе хрупкой девушки. Я привёл тебя в свой дом, наполненный людьми. В себе я уверен, но мне также нужно быть уверенным в тебе, что ты не выдашь нашей тайны. Я и так пошёл против правил и обратил тебя. Мне нельзя подставляться снова. Это чревато, Лорен. Если какой-то вампир начинает доставлять много проблем, от него избавляются. А я бы не хотел расстаться с жизнью, едва обретя счастье.

Краснея от неуместности ситуации и ощущая стыд, я сомкнула ресницы и прикрыла глаза ладонью. Как я могла усомниться в своём возлюбленном? Да и зачем я пыталась притворяться леди, если ею не являлась? Ну намекнул он горничным, что делит со мной постель, но это же правда! И я нисколько не жалела, что отдала ему свою невинность. Зачем я пыталась примерить на себя роль благородной девушки, чей жизненный путь заранее расписан её родителями? Моя жизнь кардинально отличалась! Не имея к тому никаких предпосылок, всё же я добилась того, чего хотела: моим женихом оказался не пропащий пьяница из портовых трущоб, а достойный джентльмен. И брак наш был благословлён не родительским соглашением, а взаимной любовью! Я получила даже больше, чем осмеливалась мечтать. И если Тому было неважно, откуда я родом, почему я обращала внимание на мнение других?

Отняв ладонь от лица, я посмотрела на Тома и выдохнула:

– Это ты меня извини. Я подумала, что раз теперь я невеста богатого джентльмена со знатной фамилией, то и относиться ко мне должны соответственно. Я захотела больше уважения…

– Ты достойна уважения! – перебил меня Том. – Не извиняйся, тут нет твоей вины. Просто так сложились обстоятельства. Мы живём двойной жизнью, а потому вынуждены искать компромисс. Запомни, Лорен, отныне главными для тебя являются не законы Великобритании, а законы нашего вампирского мира. В первую очередь ты должна считаться с ними. Если нужно будет преступить законы Англии или любой другой страны, преступай – вампиры всегда поддержат. Но если ты преступишь вампирские законы, люди тебя не спасут.

– Как всё сложно, – вздохнула я.

– Ты скоро привыкнешь, – улыбнулся он. – А пока предлагаю заняться примеркой. Нам ещё ехать к твоей семье через весь город! Сегодня мы обычные люди и передвигаемся как обычные люди, – сообщил он, подходя к красному платью, что лежало на бархатистом кресле, практически сливаясь с ним тоном.

– Потому и «Соблазны Пикадилли» ты покидаешь тоже как человек? – уточнила я и принялась расшнуровывать себя сама.

– На кухне борделя также работают люди, и они должны видеть, что я прихожу и ухожу как обычный человек. Если нанять на кухню вампиров, маскировка будет не так необходима, но тогда от нашей кухни будут шарахаться все посетители!

Том рассмеялся, а я в недоумении нахмурилась.

– Почему?

– Потому что вампиры не способны ощутить вкус той еды, которой питаются люди, – пояснил он. – И могут приготовить что-то крайне невкусное.

– Но как же вино? – вспомнила я. – Оно не изменило вкус, перестало лишь пьянить.

– Всё верно, – кивнул Том. – Мы можем чувствовать вкус алкоголя: спирт позволяет нам распробовать дополнительный вкус. Без спирта другая еда кажется нам безвкусной. Ещё мы ощущаем вкус мяса животных, но оно не имеет той сладости, как у человеческого мяса.

– Вампиры не только пьют кровь, но и едят плоть? – уточнила я, поскольку в ту злополучную ночь, навсегда изменившую мою жизнь, я застала куртизанок именно за поеданием Джона.

– Едят, – подтвердил Том. – Мясо людей вкусное, даже жареное или варёное, но сырое вкуснее всего!

– Это отвратительно! – воскликнула я, и грязное платье рухнуло с меня на пол.

Том слегка улыбнулся и, протянув мне то красное платье, сказал:

– Нам достаточно и крови. Никто не заставляет тебя есть плоть, если не хочешь.

– А ты ешь? – настороженно поинтересовалась я, подходя к нему.

– Бывает, – пожал он плечами. – Это вкусно и хорошо насыщает.

– Ясно, – буркнула я, примеряя наряд.

Том помог мне одеться: аккуратно расправил складки юбки, поправил манжеты рукавов и осторожно затянул шнуровку на спине платья. Подойдя к зеркалу, я осталась довольна своим внешним видом, но предстояло примерить ещё шесть нарядов, поэтому я поспешно сбросила это платье и тут же взяла следующее.

В течение полутора часов мы занимались лишь примеркой и более к теме вампирского меню не возвращались. Я должна была выбрать несколько нарядов, а остальные Том отправил бы обратно. Но, стоя перед зеркалом в последнем платье, я вдруг осознала, что каждое из них пленило моё сердце. Заметив мой восторг, он тепло улыбнулся и одобрительно кивнул, и за щедрость я одарила его поцелуем.

Пришло время отправиться к моей семье. Однако, узнав новую информацию о себе, я встретилась с другой проблемой. Я собиралась уговорить Тома заехать в лавку, чтобы приобрести деликатесы и устроить дома праздничный обед в честь нашей помолвки, однако выходило, что сами мы не могли им насладиться. Более того, если мамин гнев утихнет, она непременно начнёт убеждать нас остаться подольше. И что я ей скажу?

Я поделилась опасениями с Томом. Он согласился, что в лавку стоит заехать непременно, а в остальном велел положиться на него. Я не возражала. Жена ведь должна подчиняться воле супруга, и именно этот аргумент я намеревалась применить, чтобы противостоять настойчивости матери. Но я не думала, что она осмелится перечить состоятельному джентльмену, возжелавшему руку её скромной дочери.

Утешив себя подобными размышлениями, я решительно продолжила сборы. Сейчас на мне было платье нежно-зелёного цвета, расшитое изысканным голубым кружевом, идеально оттеняющим красоту моего ожерелья из топазов, и для визита домой я сочла этот образ идеальным. Ожерелье я уже воспринимала как талисман удачи, а потому предпочитала носить постоянно, не снимая.

Вместе с нарядами прибыла также коробка со шляпками. Мы её, конечно, тоже оставили. Таким образом Том сдержал слово и подарил мне даже больше дамских аксессуаров, чем обещал.

«Жаль, что тот веер потерялся у Джона, – слегка опечалилась я. – Всё-таки это был самый первый подарок Тома. И пусть в тот момент я злилась на него за то, что он бросил меня в опере, сейчас мне известно о причинах такого поступка».