Я подняла голову. Туман уже начал рассеиваться… Или нет? Вроде дымка была такой же густой, но предметы она больше не скрывала. Издалека по-прежнему доносился лай собак, однако теперь я могла определить точное направление и примерное расстояние до них. Кроме лая, природа наполнилась трелями птиц, карканьем ворон, мычанием коров, доносившимися издали. Слышала я и голоса людей, что находились неблизко. Я попыталась вникнуть в то, что они говорили, однако на таком расстоянии мне это не удалось: отчётливо слышалось лишь неясное бормотание. А потом я уловила лёгкий, почти невесомый плеск. Взглянув на реку сквозь туман, я вдруг заметила в её водах силуэты рыб, чьи быстрые плавники создавали этот звук.

Затем я прислушалась к себе, своим ощущениям. Взглянув на пальцы, я убедилась, что следы порезов исчезли, словно их и не существовало. Неприятное жжение в желудке тоже прошло, и теперь моё тело переполняла небывалая лёгкость. Улыбнувшись, я подняла глаза на Тома. Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но мне его помощь была не нужна. Меня изнутри будто распирала энергия, хотелось прыгать, бегать, скакать! И радоваться жизни – моей новой жизни вампира.

Как вдруг мой взор остановился на лице того мужчины, чью кровь я пила. Улыбка на моих губах моментально угасла. Бледность покрывала его черты, словно саван, губы казались тёмными и сухими, а кости черепа просвечивали сквозь натянутую плоть. От страха я тотчас вскочила и сделала два шага назад. Мужчину окутал туман, но мне всё равно удавалось видеть бескровную кожу и посиневшие ногти… Проникнувшись настороженностью, я присмотрелась к его груди, однако она была неподвижна. Затем я обратила внимание на шею: на ней отчётливо выделялись два маленьких прокола от моих клыков и яркие, алые пятна свежей крови.

Холодный ужас пробежал мурашками по спине. Я посмотрела на Тома и прошептала:

– Он мёртв?

– Да, – подтвердил Том.

Слёзы потекли по моим щекам. Я только что убила человека! Как это произошло? Почему меня никто не остановил? Если вампиры убивают, то и я неизбежно превратилась в убийцу? Но может ли существо, однажды ставшее кровожадным хищником, сохранить свою душу чистой?

Сердце стучало глухо и тревожно, руки дрожали от напряжения и ужаса. В голове роились мысли, путались чувства. Я хотела исчезнуть навсегда, растворившись во мраке ночи, как туман над Темзой после рассвета. Всё вокруг было чуждым, враждебным. Я стояла, потрясённая и одинокая, и голос совести гремел громче любого грома, неумолимо повторяя круг за кругом одно страшное слово: убийца!

Почему-то я считала, что достаточно выпить всего один глоток крови – какая нелепость! Живым людям не понравится быть источником питания, а сохранившие жизнь жертвы непременно рассказали бы миру правду о чудовищах, прячущихся среди смертных. Сейчас я понимала это: ясность озарила мой ум. Но что заставило меня принять такое важное решение, как стать вампиром, столь легкомысленно? Действительно ли я хотела жить вечно ценой жизни других? Ведь я не думала об этом: сознание туманил алкоголь, а тело мучилось от последствий побоев, окончательно сбивая меня с толку!

Испытывая сильнейший ужас, сжимающий сердце холодной цепкой рукой, вчерашним вечером я ощущала свою полную беспомощность. Безнадёжность охватывала меня подобно густому туману, что медленно поглощал надежду на лучшее будущее. Я была брошена на произвол судьбы, не имея возможности повлиять на события, стремительно разворачивающиеся вокруг. Отчаяние было настолько глубоким и всепоглощающим, что казалось, будто весь мир замолк навсегда, оставив лишь пустоту и одиночество внутри меня.

Но появился Том, словно луч света рассеял тьму. Я воспринимала Тома как ангела, спустившегося с небес, чтобы спасти меня от моей судьбы, и испытывала к нему страстное влечение. Он был для меня центром мироздания, смыслом бытия, моей единственной мечтой и заветным желанием всей души. Будто сам рок велел отдать моё богатство – мою девственность – именно Тому. Это желание вспыхнуло во мне подобно искре: сначала робко затеплилось в уголке сердца, а потом мгновенно охватило всю душу огненным заревом, превратившись в самую сильную страсть в моей жизни! Жаль, что тогда я не подозревала, что цена за неё окажется слишком высока.

– Ты знал? – с претензией выпалила я. – Ты знал, что я убью его?

– Да, знал, – хладнокровно кивнул Том.

Я ощутила себя так, словно он меня предал. Не далее как ночью мы были близки душой и телом, а сейчас он казался мне совершенно чужим.

– Почему не сказал? – откровенно плакала я.

– Именно поэтому, – ответил он. – Ты должна была завершить обращение, Лорен. Если бы я предупредил тебя, что жертва погибнет, ты бы не согласилась.

– Ни за что! – выпалила я. – Но почему, Том? Ты укусил меня, и я не умерла…

– Но ты обратилась, – пояснил он. – Укус вампира либо обращает человека, либо убивает. Третьего не дано.

– Что? – опешила я, и даже слёзы замерли в моих глазах. – Выходит, укушенный становится вампиром? Всегда?

– Всегда, – подтвердил он. – Именно поэтому нельзя обращать людей без крайней нужды.

– Нельзя обращать? То есть необходимо убивать? – в ужасе заключила я.

– Лорен, твоя реакция нормальна, – пытался убедить меня Том. – Ты смиришься. У тебя нет выбора.

Он хотел прикоснуться ко мне, но я ударила его по руке и отпрянула. Во мне пылал огонь возмущения, я наставила на Тома указательный палец и заявила:

– Это несправедливо! Ты обманул меня. Обрёк целую вечность быть убийцей. Но я не смирюсь. Говоришь, нас непросто убить? Но я сделаю это! Я убью себя, Том. Из-за меня больше никто не пострадает.

– Лорен! – он попытался схватить меня за плечи, но я успела зажмуриться и представить свою комнату в доме матери – это первое, что пришло мне на ум. А когда я открыла глаза, то очутилась уже в привычном интерьере, где каждая деталь хранила отголоски прожитых моментов.

«Получилось!» – обрадовалась я, смахивая слёзы.

Пусть дом был небогатым и находился не в самом благополучном районе Лондона, зато он являлсямоим домом. Именно тут я проводила дни и коротала ночи. Эти стены помнили мои слёзы и смех. И именно тут я ощущала умиротворение. Так и сейчас, оказавшись здесь, я вообразила, будто ничего не было: я никогда не встречала ни Влада, ни Тома, не собиралась работать в борделе и уж тем более никогда не обращалась в вампира. Жаль только, что в реальности всё обстояло иначе.

Взяв с подоконника зеркальце, я собиралась проверить, нет ли следов крови на моих губах. Но пара капель была. Стирая их, я обнаружила, что моя кожа приобрела абсолютно здоровый вид и даже румянец расцвёл на лице, озаряя его свежестью. И хоть я уже не отличалась бледностью, модной в высшем свете, но объективно стала красивее. Ни единого прыщика, ни малейшего покраснения – кожа выглядела безупречно!

Выпустив клыки, примерно минуту я внимательно изучала их в зеркале, то втягивая, то опять выпуская. Когда я выпускала их, они удлинялись и заострялись, а когда втягивала, пряча под покров привычной улыбки, они становились простыми человеческими клыками – такими обычными и обманчиво безопасными.

Снова обнажив, я осторожно потрогала их большим пальцем – на коже тотчас выступила алая капля. Вытерев её другим пальцем, я не обнаружила никакой раны или прокола.

– Регенерация, – прошептала я, испытывая отвращение к себе. Ведь убить меня было сложно, тогда как мне убить кого-то – легко.

Вновь взглянув на свою совершенную внешность, я мысленно пожелала, чтобы отражение исчезло. И оно действительно исчезло! Медленно растворилось в холодной зеркальной глади. Теперь в ней отражалась одна лишь пустая комната.

Испугавшись, я ослабила хватку – зеркальце выскользнуло из руки и со звоном упало. На прежде гладкой поверхности тут же появились тонкие нити трещин, переплетающиеся между собой.

– Лорен? – внезапно услышала я голос матери. – Лорен, ты вернулась?

«О нет! Мама не должна застать меня», – подумала я и в тот же миг переместилась из дома.