– Лили, прости меня! – спохватилась я. – Вероятно, эта тема для тебя очень болезненная. Мне не стоило…
– Тебе не стоило извиняться, Лорен, – улыбнулась Лилия, вновь посмотрев на меня. – Извиняться должна я!
Я опешила. Обычно это подданые были обязаны просить у неё прощения даже за самую ничтожную провинность, а Лилия лишь требовала, приказывала и угрожала. Извинялась она только перед королём Владом, но никогда перед нами.
Будучи её приближённой, мне нередко удавалось наблюдать примирение королевской четы. Они оба были вспыльчивы. Но яркий костёр сгорает быстро, так и их ссора заканчивалась очень скоро. Они приносили взаимные извинения, и в их глазах вместо холодного огня загорался мягкий свет любви, полностью вытеснивший мрак.
Поразительно, а ведь до недавних пор я считала, что Влад Дракула неспособен любить. Теперь же я видела, что столь глубокое чувство не было чуждо и ему. В том, что Лилию он действительно любил, я не сомневалась. Связь между ними казалась настолько крепкой и естественной, что никакие обстоятельства не смогли бы разрушить их отношения.
– За что ты хочешь извиняться, Лили? – нахмурилась я.
– Я называю тебя своей подругой, но после того, как мы познакомились пять лет назад, так и не поинтересовалась, какой жизнью ты жила прежде, при каких обстоятельствах стала вампиром… Ты же дороже мне всех в этом дворце, Лорен! Ну, кроме Влада, – поспешила добавить она.
Я улыбнулась больше из вежливости. Конечно, мы с Лилией много общались, но обычно о её проблемах. Я всегда искренне желала ей помочь, она мне правда нравилась. Но полностью раскрыться нашей дружбе мешал страх. Я немного побаивалась её и короля Влада. Они оба были могущественными вампирами, тогда как большинство из нас являлись обычными вампирами. А это означало, что нас было проще убить. Естественно, вирусы и бактерии нас не страшили, другие болезни тоже не касались нас, но регенерация у обычных вампиров шла медленнее. Существовал и ряд смертельных ран, от которых мы уже не могли оправиться. Зачастую их наносили не наши враги – оборотни или ведьмы, а наши собратья – могущественные вампиры, потому что обладали полной информацией о том, отчего конкретно мы можем умереть.
– Кстати! – Лилия скрестила руки на груди и как-то подозрительно посмотрела на меня. – Ты и правда красивая, Лорен! Выходит, тебе всегда девятнадцать? Я ведь и об этом не спросила! Хотя и так ясно, что на вид мы с тобой примерно одного возраста, но вдруг тебя обратили зрелой женщиной, а потом ты помолодела? Однако теперь мне очень интересно, Лорен, – она задумчиво потёрла подбородок, не отрывая от меня взгляда, – было ли у тебя что-то с Владом? В своём борделе он спал с куртизанками?
В этот миг мне показалось, будто чья-то невидимая рука осторожно провела холодным пальцем вдоль позвоночника. Столь странное чувство мгновенно распространилось волной мурашек от шеи до поясницы и заставило меня невольно вздрогнуть. Прежде Лилия считала меня замужней девушкой и не ревновала своего мужа ко мне. Однако сейчас ей стало известно, что я познакомилась с Владом до того, как вышла за Тома. Ко всем незамужним вампиршам она относилась подозрительно, считая их бывшими любовницами Влада, и будь я одной из них, моя жизнь оборвалась бы стремительно и прямо здесь! На том бы наша дружба с королевой и закончилась.
– Нет, – мотнула я головой. – То есть он спал с куртизанками, но не со мной. Я слишком боялась его, да и до сих пор боюсь. И не так уж и долго я работала в борделе. Конечно, если бы не Том…
– То есть Влад спал со своими же проститутками? – перебила меня Лилия.
– Лили, не думаю, что ревность к любовницам мужа, с которыми он спал за столетия до встречи с тобой, обоснована, – высказала я своё мнение.
– Если бы эти любовницы не обивали порог нашей спальни, я не ревновала бы к ним, –фыркнула Лилия, от злости сжав ладони в кулаки. – А так я не знаю, кто из них предъявит права на Влада в следующий раз. И когда настанет этот раз!
– Лили, твои страхи напрасны, ведь теперь всё по-другому, – попыталась я успокоить её. – Вампиры наконец приняли тебя как свою королеву. Даже бывшие любовницы короля Влада! Все они выражают почтениетебе. Король Влад смотрит на тебя с обожанием и не замечает своих бывших любовниц. Тебе не о чем волноваться: он любит лишь тебя!
Её лицо озарилось светом радости и счастья, губы расплылись в искренней улыбке, а глаза слегка увлажнились. Лилия тут же заключила меня в крепкие объятия и сказала:
– Лорен, вот поэтому ты моя лучшая подруга! Ты всегда знаешь, как подбодрить. Но давай вернёмся к твоему рассказу, – она отстранилась и серьёзно добавила: – Ты говорила, что мать не поняла тебя… Моя мама тоже не приняла мою сущность. Узнав, что я вампир, она отказалась от меня и прокляла. По-твоему, это справедливо, Лорен? Почему матери нас осуждают? Разве можно осуждать льва за то, что он лев? И стоит ли возвышать над ним антилопу? Но ведь существует лев, и существует антилопа – разве правильно будет считать, что один из них лучше другого? Да, львы питаются антилопами, но разве это их осознанный выбор? Они такими родились, такую пищу для них выбрал Господь – так за что же обвинять львов? Они также хотят жить и также хотят любить! Да, чтобы они могли существовать, антилопам приходится умирать – ну и что с того? Нам всем нужно как-то выживать!
– Лили, мне очень жаль, что мать не приняла твою новую сущность, – искренне сопереживала я. – К сожалению, родители редко понимают своих детей.
– Как ты права, Лорен! Это к счастью, что вампирам не дано иметь детей, иначе мы бы вечность мучили друг друга.
Лилия с грустью вздохнула. Было очевидно, что эта тема для неё болезненна. А что касается меня, то я не винила свою мать за то, что в нищете она родила трёх дочерей. Тогда средствами предохранения пользовались лишь единицы, а сексом наслаждались независимо от социального положения. Именно это и рождало бедственное положение детей и огромное количество беспризорников на улицах Лондона. Нам с сёстрами ещё повезло, что нас в пять лет не выкинули на улицу, чтобы мы выживали самостоятельно. Мама действительно заботилась о нас. Возможно, из-за этого она считала, что вправе распоряжаться нашими судьбами. И хоть я знала, что в глубине души она искренне желала мне добра, не могла согласиться с её мнением.
Встречу с Владом я восприняла как большую удачу! И как выяснилось позже, согласиться работать в борделе было лучшим решением в моей жизни. Нет, вовсе не потому, что там мне удалось собрать щедрый урожай банкнот, а лишь оттого, что именно там мои глаза впервые встретились с глазами Тома – будто две звезды нашли друг друга среди бесконечной ночи жизни. Впоследствии мы поженились, и уже больше сотни лет жили счастливо! А если бы я послушала мать и выбрала честь, то вышла бы за пьяницу из доков и давно распрощалась бы с бренным миром. И неизвестно, от чего бы я умерла: от преклонного возраста или от холеры.
– Лорен, я уважаю твой выбор стать куртизанкой, – продолжила Лилия. – По правде говоря, я не представляю, как ты жила в Ист-Энде! Твоя красота тебе ниспослана Богом – в этом твоя мама была права. А потому ты можешь распоряжаться внешностью по своему усмотрению. Она твоя – не твоей матери! А потому она не имела права запрещать тебе пользоваться ею. К тому же ты сделала это не из прихоти или скуки, а от нужды и благих намерений. Она должна была быть благодарна тебе! За то, что ты жертвовала честью ради неё и семьи.
Она ненадолго замолчала, словно обдумывая слова, а потом добавила:
– Любовь к Владу помогла мне осознать, что мы должны принимать тех, кого любим, такими, какие они есть. А игра на чувстве вины и долга – это проявление любви лишь к себе.
– Лили, ты удивительная! – неподдельно восхитилась я. – Откуда в тебе такая мудрость?
– Это любовь, Лорен, это любовь! Я следую зову сердца, и оно подсказывает, что любовь не подчиняет, а подчиняется. Подчиняется желаниям любимого и стремлением понять его. Я так люблю Влада, что готова исполнить любое его желание! А он в свою очередь исполняет любое моё желание. В этом же секрет счастья, Лорен! Если ты не будешь требовать счастья для себя, а начнёшь отдавать его другому, то и он в ответ будет стремиться дать тебе счастье. Это гораздо более действенный метод, чем требовать счастья лишь для себя.
