— Так, может, и господа матросы там смогут разместиться?

— Может быть. Если они вообще останутся тут, а не будут охранять тоннель. Об этом надо будет их спросить и господина Коржина, когда он прибудет. А хотите чаю, профессор, госпожа баронесса?

Получив их согласие, я поставил на плиту чайник и насыпал в заварник чёрный чай земного происхождения. В лавке у Людмилы Ивановны я уже видел такой же, поэтому легенду нарушить не боялся. В это время на кухню вошёл Клаус со стопкой тарелок:

— Господа матросы поужинали и удалились на конюшню, господин смотритель.

— Давайте тогда попьём чай на веранде в саду, — предложил я.

— Я подам, господин смотритель, — Клаус проверил заварник, взвесил в руке чайник, проверяя количество воды.

Ого! А если я привыкну к такому, как я потом смогу тут жить без такого вот Клауса? Мы вышли на веранду, профессор тут же задымил трубкой, старательно выдыхая дым в сторону от баронессы, а я пошёл поговорить с сержантом о вреде курения на сеновале.

— Господа, повелители морей! — позвал я матросов, заходя в сарай.

— Тут мы, господин смотритель, курим, — ответил сержант, показавшись в воротах, ведущих в загон.

Ну, ожидаемо, в общем‑то, что они и сами знают, что на сеновале курить вредно. Я отметил, что мои кони уже находятся в стойлах и снабжены пайком.

— Спасибо за коняшек, — поблагодарил я их.

— Мухина назначил ответственным. Завтра ещё и сена покосит, где укажете.

— Оу. Благодарю. Да везде вокруг маяка можно, собственно. Я как раз насчёт завтрашних планов хотел поговорить.

— Слушаю вас, — подтянулся сержант.

— Во‑первых, поступило предложение перебраться вам и Клаусу на чердак дома. Там чисто у меня, и кухня с туалетом рядом.

— Вот по поводу этого, кстати. Уборную, если вы позволите, мы оборудуем здесь, в загоне. Если вы не возражаете, воспользуемся вашими материалами, — сержант указал на остатки брёвен от забора и камни. — Парусины бы ещё какой старой. Не найдётся?

Я прикинул, что он может реализовать из имеющихся материалов, и кивнул:

— Найду. Брёвен маловато будет. Надо будет от раскопок ещё привезти. А что про чердак думаете?

— Лишнее. Нам тут сподручнее будет. Мы ещё из камня тут соорудим себе очаг.

— Дома плита есть хорошая.

— Там пусть этот немец колдует. Вы уж меня простите, господин смотритель, но еду мы себе сами готовить будем. Не идёт нам его еда. Извините.

— Не стоит извиняться. Я понял. Тогда глину надо будет от раскопок везти. Там есть, а тут песок один да камни под ним.

— Привезём. Так что там во‑вторых?

— А, да. Завтра мы с баронессой поедем к моим соседям Решетовым.

— Это к Федьке, что ли? — воскликнул сержант, хлопнув себя по бедру.

— Нет. К его брату Илье. Знакомы с Фёдором?

— А то! Служили вместе. Знаю его.

— Ну и отлично. Он, кстати, приедет с работниками рудника. Я ходатайствовал, чтобы его над работниками всеми и поставили.

— Ишь ты. Во даёт. Свидимся тут, значит.

— Свидитесь. Это он, кстати, склон тот взорвал, и дырку ту мы обнаружили после этого.

— Этот могёт, — засмеялся сержант.

— Точно. Так вот, мы с баронессой завтра поедем к ним договариваться насчёт провианта для экспедиции. Вам что‑то надо?

— Дык мы с вами поедем. Нам же велено охранять начальников экспедиции.

— Профессор тут остаётся.

— Ну, значит, Мухин тут на посту будет.

— Вот тут не согласен. Думаю, будет лучше тогда Мухину ехать с нами. А тебе, Федот Егорыч, лучше тут остаться. Потому как, пока нас тут не будет, профессора точно понесёт к той дырке, а соваться в неё пока нельзя. Сам понимаешь, Мухин его не остановит — авторитета не хватит.

Сержант почесал затылок:

— Правы вы, Вадим Дмитрич, так и сделаем тогда. Понял, Мухин?

— Так точно!

— Во сколько ему быть готовым?

— Да шут его знает. Как мои гости проснутся, так и тронемся, наверно, — я пожал плечами. — Там чайник закипел. Чай будете?

— Так точно, господин смотритель. Мухин, ну‑ка слетай с котелком за чаем.

28 июня, суббота.

Встал утром в шесть часов, как по будильнику, несмотря на то что вчера лёг поздно. Потому как пришлось дожидаться, когда гости оценят свет от маяка. Ждали они его долго, но вот насладились очень быстро. Баронесса ещё потом своего Клауса озадачила побегать и закрывать ставни окна, ведущего в сад. А я предупреждал, но нет — она хотела насладиться видом из окна с утра. Передумала. Как потом выяснилось, одеяло Мухина тоже пошло на прикрытие окна на сеновале со стороны маяка. В общем, никто не оценил красоту игры света и тьмы на моём пятачке земли.

Мне, правда, тоже пришлось прибить на окно кабинета брезент, снятый с байка. Надо будет потом что‑то ещё придумать, так как этот тент я планировал отдать матросам для обшивки туалета. Наверно поменяю у матросов брезент на одеяло Мухина - дедовщина же махровая у нас тут.

А ещё ночью мне пришлось прокрасться в собственном доме в подвал и загнать багги в тоннель. Вроде никого не разбудил и успокоился. Надо бы как‑то местных учёных уже натолкнуть на создание «самобеглых» колясок и подвести базу под наличие такого транспорта у меня, а то замучался я его уже прятать. Какое‑то пятое колесо.

После небольшой разминки, необходимой после того, как поспал на коротком диванчике, я спустился на кухню и встретил там скучающего Клауса. Все остальные ещё спали, несмотря на пробившие в шесть утра куранты. «Наприключались» вчера, гости дорогие, слишком много впечатлений за один день.

Сегодня вечером у нас будет «совет в Филях», потому как вчера профессор рекомендовал не горячиться, а сперва переспать со своими мыслями. Разумный совет оказался. Если вчера я был уверен, что тоннель ведёт к заводу по изготовлению чёрных цилиндров, то сегодня с утра мне уже казалось это не таким однозначным. Вдруг там просто дорога на другую сторону хребта.

Я сходил в ванную комнату и привёл себя в порядок. На кухне, подмигнув Клаусу, поставил в турке вариться нам с ним кофе, чем привёл его в некоторое изумление. Видимо, господин барон ему кофе ни разу не варил. После того как мы выпили с ним по чашке, я решил провести ему экскурсию в подвал с продуктами и на чердак.

В подвале Клаус с невозмутимой физиономией оценил мои запасы как неплохие, но почему‑то настойчиво просил обязательно взять его с собой сегодня на ферму Решетовых. Прикопать бы этого "ганса" в лесу, за вопрос что за проудкт хранится в тех сундуках с черными цилиндрами. Придется сегодня пломбы придумать какие-то, свинец у меня есть в мастерской. От входа на чердак он пришёл в неописуемый восторг и даже попросил снова поднять лестницу и дать ему самому её опустить. Любят немцы технику. Технику и порядок. Может, он и порядок ещё тут, в доме, возьмётся наводить. Надо не забывать двери в маяк закрывать, а то ещё надумает за шкафом в подвале прибраться. На полу чердака скопилось совсем немного пыли, что неудивительно, учитывая его почти полную герметичность. Помещением Клаус остался очень доволен, ибо такого просторного помещения в этом доме не было ни у кого. С мебелью мы проблему решили, принеся наверх с помощью матросов одну раскладную кровать, два стула, стол из имущества экспедиции. Ну и этажерку профессора я ему тоже сосватал: а нечего так долго спать.

Видимо, своими перемещениями по дому мы создали много шума, хоть и старались ходить на цыпочках. Но когда матросы наливали себе чай, а наш кок замешивал тесто для хлеба, из спальни баронессы послышался её голос, зовущий Клауса.

— Госпожа баронесса встала. Хотела бы привести себя в порядок. Не могли бы вы… Я вас потом позову на завтрак, господин смотритель, господа матросы.

Сообразили сразу все, и мы с матросами дружно свалили в конюшню: они — с чаем, а я — с кофе и сигариллой. Так как нас выгнали из кухни, то мы отомстили лошадям и выгнали их из конюшни в загон. Сами расселись внутри конюшни на лестнице, и я впервые попробовал местный сухарь из сухпайка матросов. Попыткой отгрызть от него кусок я вызвал только улыбку сержанта, который тут же на примере своего сухаря показал, как его надо сперва кулаком в ладони разбить на кусочки, а уже потом их рассасывать, гоняя во рту и запивая сладким чаем. Чёрный ржаной сухарь оказался солёным, и с чаем был бы, наверно, очень неплох, но к кофе не подошёл. Зато Космос и Звёздочка были очень мне признательны, когда я с ними поделился недоеденным.