У прохода на веранду заведения, под надписью «Трактир на Берегу», меня встретил подскочивший метрдотель, одетый в чёрную тройку с красной «бабочкой» на белоснежной сорочке:

— Чего изволите?

— Да вот, хотели бы перекусить в вашем заведении. На веранде. Это возможно? — я указал глазами на сидящего у моих ног Фреда.

— О да! Конечно, возможно! Ваш чудесный пёс, конечно же, хорошо обучен… — это же надо так уметь, спросить утвердительно.

— За него не беспокойтесь. Он смирный. Тем более, если у вас будет чем его угостить.

— Конечно же, найдём. Пройдёмте за мной, господин…

— Родин. Вадим Дмитриевич, — уже отлетает у меня не хуже того Бонда, Джеймса Бонда.

— Прошу вас, Вадим Дмитриевич.

Далеко нас вести сопровождающий не стал, место выделил недалеко от входа, зато у самых перил веранды. Удобный закуток на четыре посадочных места, отделённый от соседей невысокими перегородками с цветами в ящиках поверху. И от оркестра довольно далеко, чем я нисколько не огорчён, слышно прекрасно и тут.

— Тут вам будет удобнее с вашим питомцем. Вам никто не помешает, — объяснил выбор, похоже, не самого популярного места в их заведении, метрдотель.

— Да. Это разумно. Благодарю, — согласился я с ним.

Мужчина сделал какой‑то невероятно вычурный жест рукой над головой, и у столика, как по волшебству, возник молодой человек в белом длинном фартуке и с таким же белоснежным полотенцем на согнутой руке:

— Извольте меню, — он протянул мне кожаную увесистую папку.

Я открыл и ужаснулся. Тут надо вдумчиво изучать. Ещё и завитушки — пока всё распутаешь…

— Э‑м‑н… Уважаемый, может, посоветуете что‑то сами? К пиву. И чтобы не долго ждать, — закинул я пробный камень.

— Какое пиво желаете?

— Любое светлое, лёгкое.

— К пиву рекомендую колбаски немецкие. С толчёным картофелем‑с и капусткой тушёной по‑немецки.

Бр‑р‑р. Толчёнку под пиво? Да ещё и с капусткой тушёной?

— А нельзя ли с зажаристым картофелем подать колбаски? Такой, чтобы с корочкой хрустящей. И без капустки. И моему товарищу, — я указал глазами на Фреда, — пару холодных колбасок без перца.

Официант слегка подзавис.

— Я узнаю на кухне. Сей момент!

Официант куда‑то поспешил, но был перехвачен метрдотелем, допрошен и отпущен бежать дальше.

Ждать пришлось значительно дольше «сей момента», минут так пятнадцать, пожалуй. Чего я такого накосячил‑то? Вроде обычную еду заказал. Я уже стал оглядываться, но метрдотель, заметив моё беспокойство, тут же подскочил:

— Не извольте беспокоиться, Вадим Дмитриевич. Он у нас новенький. Решил, что картофель фри подают только к тефтелям. По меню‑с. Вот! Уже несут‑с.

Действительно, тут же появился покрасневший официант и стал ловко разгружать поднос. Большая кружка пенного пива, большая тарелка с двумя колбасками приличного такого размера и горкой жареного картофеля. Разложив на столе приборы, официант робко спросил:

— Перец в колбасках внутри. Разрешите, я принесу собачке тефтелей или котлет из говядинки. Как только остынут‑с, так сразу же…

— Можно даже пару сырых котлет, — перебил я его. — Не стоит их и жарить.

— Легко‑с. Сей м…

— Простите, уважаемый. И миску с водой, если можно, ещё.

— Понимаю‑с. Сей момент‑с.

И убежал. Что за дурацкая манера такая — с этой буквой «с» на конце? Бесит‑с.

12 июня, четверг, продолжение.

Употребив кружку пива под столь обильную и довольно жирную закуску, мы с Фредом ещё немного посидели, разглядывая публику перед сценой с оркестром, который состоял из людей в какой‑то униформе. Здесь вообще среди лиц мужского пола преобладали наряды в виде той или иной униформы. Прям не город у моря, а какой‑то военный городок.

Отдав за всё удовольствие один рубль и двадцать копеек (последние я оставил «на чай»), мы пошли неспешным шагом по бульвару к административному центру города, разглядывая витрины лавок и прохожих, с некоторыми из которых мне приходилось здороваться в ответ на их приветствия. Понять и вычислить какую‑либо закономерность в их поступках я не мог, поэтому был всегда начеку, ловя каждое движение встречных.

Странный народ: зачем они с незнакомцем‑то здороваются? Или у них Строители в память прошили, что они меня знают? Сомнительно. Никто же не остановился и не завёл разговора. Просто кивнут или шляпу приподнимут и идут по своим делам дальше.

Я уже перестал приподнимать каждый раз шляпу и просто брался тремя пальцами за поля и кивал. Принимали такой мой жест благосклонно, значит, и поступаю нормально — в рамках приличий этого времени, так сказать.

Обнаружил мужской обувной магазин. Зашли. Какой тут только обуви не было! Меня же интересовали кожаные сапоги. Понятное дело, что гулять по мокрой траве гораздо комфортнее в моих родных ресапах, но легенду надо поддерживать. Поэтому я и обратил внимание на магазин, в витрине которого стояли сапоги из кожи прекрасной выделки.

Как выяснилось из беседы с торговцем, предназначены сии чёрные сапоги с широкой коричневой окантовкой по верху голенища для верховой езды. Ну, тоже неплохо. Решил прикупить. Пришлось долго мерить, подбирая размер под себя. Под себя в портянке, которую мне предложил продавец. Хорошо, что я эту науку освоил в деревне — просто ради интереса, посмотрев в интернете ролик. Холодной осенью в резиновый сапог оказалось очень даже кстати. Тем более в магазине тканей у нас продавалась и специальная ткань на тёплые портянки.

Выбрав сапоги и три пары портянок, я быстро проследовал в кожевенную лавку Хрипунова, вспомнив о ленте кожи, необходимой мне для моей оружейной пирамиды. Долго объяснять ему не пришлось: заказ мой оказался вполне типичным, и я получил ленту кожи нужного мне размера тут же. Подмастерье, вызванный продавцом из недр лавки, уточнил размер и цвет, вырезал мне эту ленту буквально за пять минут. Толстая полоска мягкой кожи с ворсистой поверхностью на одной из сторон. Ещё и гвоздиков латунных мне навязали. Сервис.

После этой покупки я решил вернуться в порт — не хотелось дальше таскаться по городу с бумажными свёртками в руках. Вечерело. Со стороны городской площади раздался бой курантов. Я сверился со своими часами: шесть вечера уже. Тут же, как по команде, некоторые лавки стали закрываться, но народу на бульваре меньше не стало. Скорее наоборот. При этом основная масса людей двигалась от храма на набережную. Мы влились в поток и проследовали в порт.

На воротах сменился часовой и попросил меня предъявить квитанцию, которую мне выдали в портовой конторе. Бдит служивый.

Взойдя на борт яхты, я понял, что сегодня с меня впечатлений хватит, надо бы их переварить. Я переоделся, оглядел свою униформу на предмет чистоты и, запалив в кубрике газовую плитку, приготовил себе чай. Потом долго сидели с Фредом на палубе и провожали закат за горы, возвышающиеся над городом.

Пришлось, правда, перед сном ещё прогуляться по причалу, где Фред сделал свои дела, которые я потом бессовестно столкнул в воду. Ну а как ещё?

13 июня, пятница

Спал почти как младенец — не тот, что мокрый, орущий и под утро обгадившийся, а тот, что уснул как в колыбели. Реально так. Яхту покачивало на лёгкой волне, и я отрубился буквально через пять минут, после того как лёг. Хотя, ложась в постель, были мысли обдумать день сегодняшний и спланировать завтрашний. И ведь не устал, а оно вон как.

Сварил себе кофе и вышел с Фредом на палубу. Прекрасный денёк впереди, много новых впечатлений гарантировано. Правда, дата и день недели несколько смущают, но главное в суевериях — это в них не верить. Я и не буду.

Фред перескочил с борта яхты на причал и внаглую сделал своё грязное дело — паразит. Вчера‑то хоть ночь была, никто не видел. А сейчас вон парнишка бежит с метлой и совком. Я быстро сходил в кубрик и взял со стола жменю монет. Копейки вроде есть.

— Простите, пожалуйста, молодой человек! — окликнул я парня. — Извините нас! Не успел я его остановить.