— Так вы знакомы с Вадимом Дмитриевичем, Вениамин? — включилась в беседу и баронесса.

Гардемарин стал малиновым, сглотнув и кхекнув, от чего стал пунцовым, тихо ответил:

— Да, уважаемая баронесса, я знаком с Вадимом Дмитриевичем. Бывал у него на маяке. Недавно. Там красиво.

— Красиво?! Да ваш маяк прекрасно вписан в береговой ландшафт! Хоть картины пиши! — Громко заявил капитан, спасая молодого коллегу. — Я с экипажем много раз проходил мимо. Шикарные виды, доложу я вам, господа, баронесса.

— А нам Алексей тоже нахваливал это место в офицерском клубе! — Подключился молодой лейтенант, представившийся Дмитрием Ивановичем Крюковым.

— Алексей? Шпала? — Удивился я.

— Так точно, господин Родин. Он, кстати, тоже здесь где‑то, — офицер покрутил кистью.

— Надо будет непременно его найти. Шпала — отличный офицер.

— Фу, господин Родин, ну как так можно? Тут же баронесса, — тут же влез с репликой хлыщ.

— Что, простите? — Не понял я.

— Зачем в приличном обществе использовать эти ваши прозвища, — последние два слова Морозов почему‑то особенно подчеркнул.

— Вообще‑то Шпала — это фамилия офицера, господин Морозов, — резко сказал капитан, строго посмотрев на Морозова.

Вояки и я вперили взгляды в Морозова в ожидании ответа. Обстановка за столом стала слегка напряжённой. Хлыщ выпрямился и заморгал, повёл глазами по лицам военных и, подняв руки ладонями к нам, промямлил:

— Прошу прощения, господа, я недопонял.

После его реплики за столом установилась напряжённая тишина. Все даже есть перестали. Быстрее всех сообразил барон:

— Господа! Юлия! У меня тост! За флот, господа! — При этом барон первым подскочил с места, срывая с себя салфетку.

Наш стол вслед за ним дружно поднялся, и по залу вновь прокатился шум отодвигаемых стульев. Капитан тут же перехватил инициативу у барона и гаркнул:

— За Флот Российской Империи! Ур-р-р-р-а!

По залу прокатилось рычащее одиночное «ура». В этот раз не сплоховал никто. Все расселись на места. Капитан, расстилая на коленях салфетку, тихо заметил, усмехнувшись:

— Второй залп с нашего борта.

Барон почему-то покраснел и выпил стакан с водой залпом. За бароном почему-то покраснела баронесса. Искренние люди тут, совсем себя не контролируют. Видимо, наш стол нарушил какой-то устоявшийся порядок, и виноват в этом оказался «шеф» стола.

— А как проходит ваша служба, господа? — спросила баронесса, обращаясь к лейтенантам.

Те переглянулись и каким-то, только им понятным, образом решили, что будет отвечать Дмитрий:

— Когда как. Я сейчас сменяю команду Игоря, — он кивнул на своего друга, - на охране железной дороги. А Игорь выйдет на патрулирование залива вместо команды Алексея.

— На железной дороге, за Проходом, очень опасно говорят, — взволнованно произнесла баронесса.

— Не так уж и опасно, уважаемая Юлия Вольфовна, — теперь взял слово Игорь. — Бандиты опасаются ответного огня наших стрелков и близко не суются.

— Или снова копят силы. Как это было в прошлом, — Морозов разморозился и снова влез в разговор.

— Значит, снова примем их ласково и нанесем встречный визит. Верно, господа? — весело спросил капитан у лейтенантов.

— Так точно, господин капитан! — дружно гавкнули лейтенанты, гордо вскинув головы.

На наш стол все в зале снова стали оглядываться.

— Ну, ну. Спокойно, господа, потише. Мы не на плацу, — укорил их капитан, сияя от счастья.

— Прошу прощения, господин капитан, — тихо, но слитно ответили офицеры.

— Вот и молодцы, господа, — похвалил он их и тут поучительно, воздев палец, произнес: — но не стоит недооценивать угрозу, чтобы не допустить ситуации, когда в строю останется один боец.

— Вы о том случае с экспедицией? — спросила баронесса о волнующем её лично.

— И это тоже. Но я имел в виду случай с Решетовым, — пояснил капитан.

Гардемарин открыл рот раз-другой и потом всё-таки высказался, покраснев снова:

— Вадим Дмитриевич знаком с Решетовым, они соседи.

Все за столом посмотрели на меня.

— А ведь действительно! — воскликнул капитан. — Там же, где-то недалеко от вашего маяка, хозяйство Решетовых находится.

— Так точно, господин капитан. Но Фёдор Сергеевич живет не в самом хозяйстве, а в поселке на руднике.

— Но вы знакомы? — полуутвердительно спросил Кононов.

— Так точно. Имею честь. Он меня обучает премудростям мореплавания.

— Ты смотри-ка. Удивительно. Впрочем, потом поговорим, — капитан отвернулся от меня и обратился к Овсянникову. — Так, а вы, господин гардемарин, как проходит ваше обучение?

Овсянников, уже горько жалея, что открыл рот, стараясь привлечь внимание баронессы, привлек внимание капитана и промямлил:

— Всё хорошо, господин капитан. В августе буду держать экзамен на офицерский чин.

— Отлично, флоту нужны классные офицеры. Но над командирским голосом надо работать. Увереннее, господин гардемарин. Вон как эти орлы, — капитан кивнул на недавно оконфузившихся орлов.

— Так точно, господин капитан, — четко произнес Овсянников.

Я прямо увидел, как он переборол робость, будто шагнул в огонь, отринув страх, вызвав у всех уважение, а не улыбки. Капитан многозначительно кивнул.

— Достойно. Буду хлопотать о вашем назначении на «Стерегущую», господин гардемарин.

Овсянников чуть не подскочил по стойке смирно, но рука предусмотрительного Крюкова с силой надавила на его бедро и остановила. Братство, однако.

В конце концов, за столом установилось равновесие и наступила гармония, потому что вели стол теперь не «шефы», а военные. Темы у них были свои, нам оставалось только слушать и лишь иногда спрашивать о непонятом. Нам поменяли блюда на рыбные стейки из тунца под сливочным соусом с картофельным пюре, посыпанным мелко накрошенным укропом. Пили по-прежнему вино, но с нашего стола «залпов» больше не было. Через два часа в собрании объявили о перерыве и пригласили всех последовать в закрытый сквер, где звучала музыка и подавали десерты.

15 июня, воскресенье.

Хождение под парусом — лучший способ отрешиться от забот и переживаний. Как я вчера пафосно высказался: «Море правдиво». Вода — это чистота, а тут много воды. А ещё много света и свежий ветерок, очень удачно дующий почти в корму. А я вспоминал вчерашний вечер, закончившийся довольно перспективно.

После того как нас всех, невзирая на чины и звания, выгнали на улицу, наши «шефы» вместе с Морозовым поспешили оставить нас и присоединились к публике повыше рангом. Капитан повёл нашу компанию к столику с крепкими напитками и с подходящей к ним закуской.

Один из лейтенантов ненадолго отлучился, но вскоре вернулся, таща на буксире Шпалу. Мы с Алексеем даже приобнялись, как старые приятели. Поступив под командование капитана, все дружно выпили за знакомство, потом ещё раз. Глядя на Овсянникова, пускающего сопли на стуле за кустом, я стал употреблять напитки через раз, а то и два. Капитан закусился, похоже, с Алексеем, споря о вместительности своих трюмов для хранения алкоголя. Молодые лейтенанты, поняв, что их опыт в таких грузоперевозках слишком мал, куда‑то ретировались. Лейтенант, который Игорь, обещал навестить меня на маяке, будучи в патруле со своим взводом. Просил меня присмотреть запасные позиции для конных стрелков, которым горят желанием помочь его залётчики. Обещал мне привезти семафорную азбуку.

Я же, прихватив толстый стакан с напитком, похожим на виски, насыпал в него изрядно льда и пошёл к сцене, у которой расположилась выставка картин, посвящённых морю и кораблям. Ну, а что могло тут ещё выставляться, собственно? Правда, на одной картине была девушка, стоящая на палубе корабля, придерживая шляпку. Художник изобразил её с тыла, но сумел передать красивое всё. Даже платье до пят не мешало.

На другой картине я увидел свой маяк и мой мыс — вид с моря. Помнится, капитан говорил, что мой маяк хоть на картинах пиши. Похоже, так думал не он один. По крайней мере, один художник решил его запечатлеть. И запечатлел очень даже натурально. С фотографией не сравнить, конечно, но очень достоверно. И горы за маяком возвышаются, виден водопад, образующийся в месте впадения ручья Чудной долины в море. Можно даже различить отдельные деревья на обрыве. Видно, что маяк и дом построены из камня, даже веранду можно различить. Очень реалистично, только вместо дерева у веранды какой‑то куст нарисован. Наверно, автор его по памяти дорисовал. Я прям завис у этой картины. Интересно, а её можно купить? Я приблизился вплотную и наклонился, пытаясь разглядеть автограф художника. Какой‑то «негр», что ли, нацарапано кистью — не понять толком. Странно, тут негров в принципе нет, как расы нет. Вообще.