В колбасном отделе я, конечно, тормознулся. На яхте есть только реторт-пакеты, а кушать-то охота. Взял сыровяленой колбасы, и меня понесло дальше. В рыбном купил красную икру, буквально за копейки, вчерашней выделки! Нерест же начинается уже. Там же взял и кусочек слабосолёного лосося, по имени чавыча, тоже сделанного буквально вот-вот. В овощном отделе разжился солёными бочковыми маслинами. Ну и под конец посетил вино-водочный, где купил пол-литровую бутылочку водки «Столичная». Взял только из-за названия, дизайн этикетки вообще не родной.

Со всем этим богатством заскочил в «Булочкин-Хлебушкин», а оттуда скорым шагом двинулся на яхту устраивать себе праздник желудка.

14 июня, суббота.

Хорошо, что я сделал запасы воды в баке яхты перед отходом от маяка. Иначе пришлось бы среди ночи ломиться в дом к Лёшке, требуя спасти от жажды. Употребить столько солёного на ночь закуской к водке было прямо верхом здравомыслия с моей стороны. И ладно бы водки много выпил, так нет же — не хватает четверти бутылки всего. А вот икры и рыбы не осталось — праздник удался. И ведь когда ел, мне ещё казалось, что соли маловато они тут в икру и рыбу добавляют, жлобы. А нет, нормально, похоже, добавляют — воды литра два за ночь выпил. И утром вместо кофе что‑то на чай потянуло.

Зеркалом бы разжиться надо на яхту: наверняка бы сейчас порадовал меня собственный опухший вид. Ну, раз выгляжу я не очень, скорее всего, решил даже пока и не бриться. Оделся в рабочий комбинезон и куртку, на ноги обул повседневные ботинки и двинулся в сторону рыбного рынка, оставив Фреда караулить яхту.

Часовой на воротах поздоровался со мной с некоторым недоумением на лице, вызванным, скорее всего, моим внешним видом.

— На рынок хочу прогуляться. Любопытно, — пояснил я. А то ещё и этот за шпиона какого‑нибудь примет.

— А‑а‑а, — понимающе протянул матрос. — А я ещё думаю…

Чего он там думает, он уточнять не стал, да я уже и не слушал, вышагивая по тротуару вдоль забора порта. Рынок я почувствовал минут через пятнадцать неспешной ходьбы. Не то чтобы воняло, но запахи чувствовались, да и мостовая расширилась до парковки, некоторые места на которой уже были заняты самыми разными экипажами. Сам рынок расположился между этой самой мостовой с «парковкой» и рекой — этакая широченная набережная, заставленная торговыми прилавками.

Возле самого входа на рынок продавали рыбу и морепродукты мелкими партиями с крытых общей крышей прилавков. Товар лежал как на простых эмалированных лотках, разложенный на подложке из свежей крапивы, так и в глубоких лотках со льдом. Лежали как целые тушки, так и потрошёные; на льду разложены готовые стейки. Кроме рыбы, торговали крабами и какими‑то раковинами. Возможно, устрицы — никогда не пробовал и, пожалуй, не стану. Да и весь аромат этого места аппетита у меня не будил вообще, тем более после вчерашнего обильного рыбного ужина. Тем не менее я внимательно изучал предлагаемый ассортимент.

В данный момент на прилавках преобладал лосось, что неудивительно, учитывая начинающийся нерест. Красную икру из больших эмалированных корыт начёрпывали большими половниками. Было много и относительно мелкой рыбы, среди которой я смог распознать только сельдь и скумбрию. Тунец тоже присутствовал: от целых небольших тушек до кирпичей чистого филе, вырезанного, похоже, из тушек размером с автомобиль.

Пройдя крытый рынок насквозь в сторону реки, я попал на его оптовую часть. Здесь торговали из больших ёмкостей; товар в этих ёмкостях ещё и выражал порой протест против содержания в столь тесных объёмах. От этой части рынка к реке вёл наклонный пандус, внизу которого располагалась длинная пристань, у которой пришвартованы различные плавсредства, доставившие сюда морепродукты и лёд. Как раз в этот момент на фургон, подогнанный к самому борту баржи, двое работников в кожаной одежде стаскивали баграми большой параллелепипед голубоватого льда. Вот откуда тут лёд в магазины поступает! Похоже, в верховьях реки, в горах, кто‑то наладил добычу на леднике. А я ещё вчера задавался вопросом, откуда тот лёд в магазине. Вот и ответ. Полезная, в целом для общего понимания обстановки, оказалась экскурсия.

И да, матрос вчера у ворот оказался прав, не рекомендуя мне сюда ходить в форме. Меня обрызгал живой товар, и чешуя на брюки и ботинки налипла. Да и, небось, одежда напиталась рыбным духом; вот только я его сейчас вряд ли учую после такой массированной атаки этими «ароматами».

На причале возле яхты меня встретили Лёшка и Фред. Парень сидел прямо на камнях, свесив ноги с причала; одной рукой он придерживал удилище, а второй чесал моему охраннику пузо.

— Привет, молодёжь! Как клюёт?

— Да какой там клюёт. Мелюзга. Я просто к Фреду пришёл посидеть.

— Это вот к этому раздолбаю? Который должен был стеречь яхту от пиратов, — я аккуратно попинал Фреда под зад носком ботинка.

— Да какие тут пираты, — махнул Алексей рукой, — да и я тут.

— Аргумент, — покивал я головой.

После недолгого молчания парнишка спросил, указав на мои брюки:

— На рыбный ходили?

— Точно. Любопытное место. Я далеко от моря жил раньше.

— И что, прям совсем моря не видно было?

— Представляешь, вот вообще не видно. Поля и леса. Даже гор не видать, - и ведь я даже не врал.

— Скучно. Как без моря‑то?

— Эт точно. Вот потому и приехал сюда.

— Да и правильно. У нас хорошо.

— Ты завтракал?

— Дык, конечно. Давно уже.

— Чай будешь?

— Да, можно.

Лёшка, конечно, тот ещё собеседник, похоже. Зато ненужного любопытства не проявляет. Я спустился в кубрик и поставил на плиту свой туристический чайничек. Разделся по пояс, вышел на палубу обмыться над ведром и побриться. Одеколону бы ещё какого не помешало, но здесь мне ничего такого пока не встретилось, а с Земли как‑то прихватить не догадался.

Я заварил нам чай, насыпав заварку прямо в кружки, настрогал сыровяленой колбасы и приготовил четыре больших бутерброда. Вынес всё это прямо на разделочной доске, передал на причал Лёшке и уселся рядом с ним, подстелив сложенную куртку.

После того как допили чай, я закурил сигариллу. Лёшка вздохнул:

— Я бросил. Маринка загрызла. Обещал.

— Эх, брат. Маринки могут. У меня вот, если заведётся, то тоже брошу. Наверно. Но это не точно. Они разные же.

Посидев с задумчивым Алексеем ещё с полчасика и договорившись о присмотре за Фредом, пока буду на морском собрании, я пошёл наряжаться в свою парадно‑выходную форму. Да и пообедать в трактир надо будет сходить, а то неизвестно, будут ли на том собрании кормить его участников.

Кормить участников собрания стали. Сперва мне даже показалось, что они все тут и собрались, чтобы поесть.

Само собрание проходило в здании городской управы. С обратной стороны здания располагался огромный зал с большими арочными французскими окнами, выходящими в небольшой закрытый сквер, располагающийся на заднем дворе. Вот в этом большом банкетном зале нас, всех участников, и рассадили за круглыми столами и стали угощать разными блюдами и выпивкой.

Я поначалу озирался в поисках трибуны или сцены, где должен выступать "докладчик итогов". Но нет, никто выступать не лез. Да и сцена располагалась в саду, где играл оркестр в форме. Часть окон в зале была закрыта, и звуки оркестра в зал проникали сильно приглушённые и не мешали бы заседавшим вести беседы в промежутках между поглощениями пищи.

К столу, за которым я теперь сидел, меня проводил слегка взмыленный лейтенант Барабанов, встречающий гостей у входа в зал. За столом уже сидел какой‑то солидный господин в чине капитана третьего ранга, два молодых лейтенанта морской пехоты, какой‑то гражданский хлыщ с зализанными назад волосами и тонкими усиками, одетый во фрак, и знакомый мне гардемарин Овсянников. Ещё два стула между хлыщом и капитаном пустовали. Все сидят молча, ждут чего‑то. Никто не представился. Ну и я не стал выделяться — сижу, осматриваюсь.