Оговорка «мы» мне очень понравилась. Но я ответил простым согласием, ведь реально же не ждём гостей — и так нас тут многовато оказалось для ставшего тесным дома.
— Вот и отлично. Уже поздно, господа. Я пойду отдыхать, — произнесла баронесса, вставая и тем самым давая сигнал подскочить нам и тоже отправиться на боковую.
29 июня, воскресенье.
Несмотря на провозглашённое вчера воскресенье, встали все сегодня относительно рано. Мы с Клаусом успели выпить лишь по чашке кофе, когда меня снова вежливо прогнали в конюшню к матросам, чтобы я не мешал баронессе осуществлять утренние процедуры в ванной. Мы как раз успели покурить, и я наконец‑то убедил сержанта не сопровождать нас с баронессой на сегодняшней прогулке. Мы уходили совсем недалеко от маяка, опасностей вокруг не наблюдалось, да и с винтовкой я обращаться умею.
С самого утра выйти не получилось по причине того, что ждали, когда Клаус испечёт свои булки с корицей, которую он бережно хранил в специальной маленькой шкатулке. Этих шкатулок, кстати, у него было больше дюжины, и теперь они прописались на моей кухне. Но брать их в руки и проверять я не рисковал — уж больно ревностно к ним относился наш кок. А вот мой сахар‑песок нашего кока если и сильно озадачил, то порадовал гораздо сильнее. Для посыпки булочек он подошёл идеально — Клаусу не пришлось толочь свой кусковой сахар в ступке.
Часов в десять нам наконец‑то выдали полдюжины небольших булочек. Я наполнил термос кофе, вооружился «соколовкой», и мы вдвоём с баронессой отправились в Чудную долину. Моя гостья имела при себе всё тот же планшет и вооружилась подаренным биноклем, повешенным сразу по выходе из дома на шею. Перед входом в лес я попросил баронессу вести себя как можно тише и стараться не разговаривать, а если надо будет тихо привлечь моё внимание, то делать это прикосновением или тихо произнести «пс‑с». Над последним баронесса похихикала, но после моих пояснений согласилась так делать.
Примерно посередине пути к долине, в лесу, слева от нас послышались характерные звуки присутствия кабанов: треск веток, тяжёлая поступь, шуршание листвы, похрапывание. Баронесса, выпучив глаза, вопросительно посмотрела на меня. Я же, приставив указательный палец к носу, изобразил пятак и махнул рукой — мол, не стоит беспокоиться. Баронесса хихикнула в кулачок, и у неё получился вполне себе «хрюк» маленького кабанчика. После чего захрюкали мы уже оба. Успокоившись только через пару минут, я махнул рукой вперёд, и мы продолжили наш путь.
Выйдя к опушке, я увидел, что долина меня не подвела и оставалась по‑прежнему чудной. Впереди нас, за кустами, были едва видны олени. Чуть выше по течению, около ручья, стояли пять косуль. И в самом конце видимой части долины присутствовало местное стадо бизонов. Полный аншлаг, так сказать.
Я наклонился к самому уху баронессы и стал излагать свой план, как подкрасться к зверям как можно ближе. В какой‑то момент — баронесса ли, я, случайно или нет — оступились, и я тронул губами мочку её ушка и сбил шляпу набок. Баронесса сперва отпрянула, возмущённо на меня посмотрев, потом, видимо, увидав моё испуганное, пошедшее пятнами лицо и тоже сбитую набок панаму, покраснела и захихикала в ладонь. Мы снова похрюкали немного и, утвердив наконец план «атаки», выдвинулись на позицию, которую при охоте на волков занимал Илья.
Олени, находившиеся к нам ближе всех, на наши хрюканья и шуршания обратили лишь незначительное внимание. Поглядели в нашу сторону, повели носами, ушами, да и вернулись к своим делам. Оленуха с маленьким пятнистым телёнком подошла к ручью прямо напротив нас и принялась пить воду.
Баронесса стояла на коленях за поваленным деревом, утвердив локти на стволе, и неотрывно наблюдала за этим в бинокль и, как мне показалось, даже забыла дышать. Я же сидел на траве, откинувшись спиной на ствол, и лишь изредка поглядывал на оленей, выворачивая шею под неестественным углом. Зато в таком положении мне было удобно смотреть на Юлию.
Когда оленуха напилась и стала отходить в тень деревьев, баронесса сползла вниз и, сев рядом так же, как я, выдохнула:
— Невероятно. Они же совсем рядом. Совсем нас не боятся. Чудо просто. А какой оленёнок у неё милый, вы видели? Это просто невероятно. Первый раз такое вижу. У меня аж руки трясутся. Посмотрите, Вадим, — скороговоркой шёпотом поделилась баронесса впечатлениями и, вытянув руки, показала, как у неё дрожат кончики пальцев. — У меня просто слов не хватает. Уф. Сейчас посижу немного.
— Дайте вашу шляпу, пожалуйста, — шёпотом попросил её я.
— Зачем? — удивлённо уставилась на меня баронесса.
Я показал ей на свою панаму, одетую на моё колено. Пока баронесса рассматривала оленей, я набил в окаймляющую тулью ленту оборванные тут же веточки и пучки травы, создав импровизированный куст, тем самым размыв очертания головы.
— Маскировка, — пояснил я шёпотом. — Так надёжнее.
Баронесса закивала и, сняв шляпу, передала её мне. В этой шляпе, в отличие от моей тактической панамы, не было специальных секторов на ленте, но сама лента примыкала к тулье очень плотно, и вставленные мной веточки хорошо держались. Закончив, я передал шляпу баронессе и показал, чтобы надела. Она тихо хихикнула в ладонь и указала на мою панаму и голову. Пришлось подчиниться и надеть «куст» на голову, заставив баронессу согнуться и биться в конвульсиях от смеха, который она держала в себе.
Успокоившись, она взяла пальчиками за поля шляпы, и, повертев её перед глазами, улыбнувшись, вздохнула и надела её. Тряхнула головой — ветки зашуршали, и баронесса, фыркнув, засмеялась в голос, не успев зажать рот руками.
Тут же раздалось буханье оленьих копыт: олени от резкого звука испугались и рванули в лес. Увидев паникующих оленей, следом сорвались косули, и через секунды долина опустела. Лишь самые дальние бизоны продолжали меланхолично жевать траву.
— Вот чёрт! — баронесса, поднявшаяся на колени, ударила по бревну кулаком. — Ой! Простите. Но... Я же их зарисовать хотела! Как же так теперь… Что же я…
На глазах у Юлии навернулись слёзы. Я тронул её за плечо.
— Не расстраивайтесь, Юлия Вольфовна. Всё хорошо будет. Не сегодня, так завтра, они снова будут все тут же. Ничего страшного не случилось. Сегодня мы просто провели разведку. Нарисуем в следующий раз. Не расстраивайтесь, — успокаивал я её, непроизвольно поглаживая по плечу.
Баронесса замерла и не шевелилась. Тут до меня дошло, что на дворе нынче не двадцать первый век и такие жесты тут вряд ли приняты. Я тут же отнял руку и, сглотнув, тихо произнёс:
— Простите.
Баронесса резко повернулась и пристально на меня посмотрела.
— Вадим. Кто вы такой?
