— Присаживайтесь, Юлия Вольфовна. Кофе?

Баронесса сперва каким‑то отсутствующим взглядом посмотрела на меня, потом перевела взгляд на ранец и, кивнув, присела на него. Ответа про кофе я не дождался, поэтому просто налил кофе в чашку и протянул ей:

— Прошу.

— Спасибо. Я, кажется, потерялась.

— Заметно. Но тут так бывает почему‑то, — пожал я плечами и сел на землю недалеко от её ног.

Так мы просидели минут тридцать, когда со стороны дороги раздались глухие удары копыт по земле. Я оглянулся: к нам подскакал Славка.

— У вас всё в порядке, Вадим Дмитриевич? Госпожа баронесса?

— Да, Слав. Всё хорошо, спасибо. Просто остановились отдохнуть. Ты чего прилетел?

— Да увидели, что вы долго тут стоите. Ванька и сказал: «Скачи, узнай, вдруг чего с экипажем».

— Да нормально всё у нас. Пирожок хочешь?

— Мамкин?

— Ну да.

— А то! Где?

— Василий, ты там пирожки ещё не все слопал? — крикнул я в сторону экипажа.

— Никак нет. Всё на месте, господин смотритель.

— Забери корзинку, Слав, и давай к нам. Кофе налью, — сказал я Славке и потряс термосом.

Славка принёс корзинку и подсел к нам. Я налил ему кофе в крышку термоса, вызвав у местных очередное удивление моими приспособлениями.

— Нерест вовсю прёт, дядь Вадим. Мы вас не дождались, сами ходили. Упахались.

— Да, отец рассказывал. Мне икры и рыбки отсыпали. Надо будет наших морячков тоже подбить на рыбалку. Хоть сюда вот сходить. Вон сколько рыбы. Удивительное упрямство в достижении цели, не правда ли, Юлия Вольфовна? — Я указал рукой на рыб, некоторые из которых не оставляли попыток преодолеть каскады реки.

— Поразительная тяга к жизни. Посмотрите, ведь некоторым удаётся.

Некоторые из попыток действительно заканчивались удачно: рыбы, забравшись каким‑то чудом по каскадам, уходили вверх по реке.

— Мы в своей реке их не трогаем никогда. Это самые упорные. Некоторые до самого пруда нашего доходят и в нём даже икру мечут, — пояснил нам Славка.

— Как же у вас тут чудесно. Эти виды… Эта вот жизнь. Как же в городе всё‑таки по‑другому всё. Там тесно, оказывается. Я раньше этого не понимала, а сейчас даже боюсь вернуться. Наваждение какое‑то. Признайтесь, Вадим Дмитриевич, вы колдун?

— Я только учусь, госпожа баронесса.

— Колдун, колдун. Он у меня невидимую болячку нашёл и уколами её лечил. Было больно, — тут же припомнил мне Славка свои страдания.

— Да, ваша мама мне рассказала вашу историю. Было интересно. Я с вами ещё поговорю про это, Вадим Дмитриевич, — прищурившись, поглядела на меня баронесса.

— Тебе, ябеда, между прочим, ещё один укол надо будет делать. И я постараюсь, чтобы к тебе вместе с ним пришло осознание своего поведения. Учти! — Я показал на пальцах, как делаю укол.

— Да я же пошутил, дядь Вадим, чего вы сразу! — возмутился Славка.

— А я — нет. Укол‑то правда надо будет делать. Последний. Я дома посмотрю записи в журнале.

— Зря я сказал, — сокрушился Славка.

— Да я бы всё равно увидел. Я же журнал каждый день веду. Никуда ты не денешься, Вячеслав. Так что качай мышцу камнями, — я похлопал его по плечу в том месте, где мы ставили ему укол.

— Вы делаете уколы в плечо?! — удивилась баронесса.

— Да. Другие места у Славки для ремня отца. Н‑да‑с.

— Фу, Вадим Дмитриевич!

— Дядь Вадим!

— Всё, всё. Молчу. Простите, госпожа баронесса, господин покусанный, — я поднял руки в знак сдачи. — Вы, уважаемый Вячеслав Ильич, снова слопали все мои любимые пирожки вашей матушки, между прочим! Опять! Знаете, госпожа баронесса, я думаю, нам пора ехать, пока он и нас не того. У этого юноши очень хороший аппетит. Он меня пугает даже.

Мы снова посмеялись и начали собираться домой.

До маяка экипажем «рулила» баронесса. Руки от бинокля у неё освободились, так как он перекочевал к ней на шею. Ну а куда мне было деваться — пришлось дарить. О чём я нисколько не жалел.

У дома нас встретил сержант и тут же принялся разгружать экипаж, постоянно подгоняя Мухина, проспавшего большую часть пути с Фредом на руках. И сержант, словно почувствовал, что подчинённый слишком расслабился, принялся его строить. Им ещё предстояло проехать к тоннелю за глиной и недостающими брёвнами для полевого туалета.

Баронесса ушла в ванную комнату принимать ванну и смывать с себя пыль дорог. А мы с Клаусом принялись перетаскивать продукты в подвал. Где Клаус их чуть не гладил, укладывая на полки. Я же в мастерской расплющил картечины, подготовив пломбы. Штемпелем матрицы у меня выступило донце гильзы от СКС. Найти здесь такую гильзу кому‑то другому будет сложно. Пришлось использовать местную дрель для проделывания отверстий в крышках и стенках сундуков. Использовать шуруповёрт при таком количестве посторонних в доме я остерегся. Когда я уже заканчивал опечатывать ящики, в подвал спустился Клаус и сделал вид, что ничего не заметил. Но я всё равно пояснил:

— Орднунг. Слишком много посторонних на стратегическом объекте.

— Понимаю, господин смотритель. Порядок, — спокойно согласился Клаус.

Счастье, когда тебя понимают.

— Что планируешь на ужин, Клаус?

— Ещё точно не решил. Сержант просил на них не готовить. Вы знаете об этом, господин смотритель?

— Да, он мне говорил. Сами разберутся. Они привыкли к другой еде, Клаус.

— Понимаю. Продукты им выдавать будете вы или мне прикажите?

— Если мы будем вести учёт вдвоём, то это будет не учёт, а бардак. Так что принимай командование над этим фронтом ты. Ты уже и так в курсе, что тут у нас есть.

— Да. Это будет удобнее. У нас мало соли, чая и кофе. Соль понадобится, если матросы наловят рыбу.

— Принял, понял. Решим вопрос. В ближайшие пару дней нам голод по этим продуктам не грозит, я думаю. А там я порешаю.

— Да. Пару дней не грозит. Даже три дня.

Это не кок, а какой‑то кухонный андроид, судя по его многословности.

Вечером мы втроём собрались на веранде в саду с целью обсудить наши мысли относительно своих предположений про назначение тоннеля. Как выяснилось, профессор оказался прав: пережив с этой мыслью один день, мы все успокоились и не стали пороть горячку с составлением завещаний и поиском страховок. Определённый риск для нас наша находка, конечно, несёт, но в деле задействовано уже слишком много людей. И количество их, вероятнее всего, будет множиться. Так что мы посовещались, и профессор решил: сидим ровно, работу работаем, отдых отдыхаем. В данный момент у нас никакой возможности работать нет, поэтому дни проводим за отдыхом. Узнав, что я собираюсь на днях метнуться в магазин за кофе, профессор тут же решил выдать мне список книг, которые следовало забрать из его обширной библиотеки. Сам он сходить в плавание не стремился, и доступ к его библиотеке мне откроет Юлия, которая в плавание пойдёт, заодно навестит родителей и отчитается перед ректором. Также с нами пойдёт матрос Мухин — для помощи мне с парусами. Клауса брать с собой в плавание, даже короткое, было бы негуманно, поэтому он однозначно остаётся на маяке. Сержант Зарубин же вынужден был снова остаться при профессоре с целью его охраны от него же самого.

Всё уже было решено. Наш с баронессой поход в «зоопарк» решили отложить на попозже, но тут к нам подошёл Клаус с невинным вопросом:

— Госпожа баронесса, господа, завтра воскресенье, хотелось бы уточнить насчёт меню и напомнить, что в Приморске завтра многие люди отдыхают.

Что это означает, я лично не очень понял, в отличие от моих гостей. Так, профессор хлопнул себя по лбу, а баронесса развела руками и просто предложила:

— Значит, в Приморск отправимся в понедельник. Завтра сходим в «зоопарк» господина смотрителя. А что ты хотел бы предложить, Клаус?

— Сладкий пирог с яблочным вареньем. Булочки с корицей. Лосось в сливочном соусе с картофелем. Тарталетки со сливочным сыром и икрой лосося. Печёная свиная рулька.

— Пирог можно исключить, Клаус. К печёной рульке хорошо пойдёт отварной картофель с зеленью, — внесла незначительные правки баронесса. — Не нужно делать много, Клаус. Мы… Простите, Вадим Дмитриевич. Вы ведь не ожидаете гостей больше имеющегося?