— А если государство попросит вас о такой услуге? — теперь остановился лейтенант, ожидая от меня ответа.

Я не зря купил свод законов в лавке у профессора и законы о частной собственности дворян прочитал первым делом. Так что свои права уже вполне знал. Даже императору было бы сложно без веских причин отобрать мою собственность, так что послать я лейтенанта мог сразу и далеко. Но вот только обострять ситуацию мне совсем не хотелось.

— А государство у нас кто? — спросил я Коржина.

— Ну как кто? Например, Всеслав Владимирович вполне может вас попросить…

— Попросить может. В частном порядке. Но он не будет, законы он знает. Да и ему ответ будет дан тот же, что и вам. А вот та горка, — я снова указал на волчье логово, — уже как раз находится не на моей земле. Так что господам морским пехотинцам там будет очень удобно и в целом полезно для физической подготовки.

— Неожиданно. Впрочем, ваше право, Вадим Дмитриевич. Но вы же осознаёте: если в тоннеле будет что‑то найдено сверхважное, то вас могут и попросить. Оттуда, — лейтенант указал пальцем в небо.

— Это я прекрасно понимаю, Владимир Вячеславович. Но если тут найдут что‑то архиважное и от народа станет совсем не продохнуть, я сам продам и эту землю, и этот маяк. Мне будет жаль, но я не для того сюда приехал, чтобы жить посреди ярмарки в базарный день.

— Эк вас припекло. Не любите общество?

— Не очень.

— Но вам придётся теперь как‑то это терпеть. Насколько я понял, ваш причал будет использоваться экспедицией часто. Да и ротацию охраны мы будем тоже по морю осуществлять. Уж простите, но дорога в ваши края по суше уж очень длинная. Да и перевезти по морю можно гораздо больше грузов и людей.

— К моему огорчению, это так. Потерпеть я готов, но на шею себе сесть не позволю. Поэтому вы уж простите, Владимир Вячеславович, но придётся вам с бойцами устраивать себе лагерь возле места раскопок, а не на маяке.

— Понимаю. Но сегодня‑то вы, надеюсь, меня не выгоните на улицу, Вадим Дмитриевич? — с улыбкой спросил лейтенант.

— Сегодня я вас даже покормлю, Владимир Вячеславович, если вы ничего не имеете против рыбного пирога.

— Оу! Конечно, не имею. Очень даже не против. А вы сами его готовили?

— Разумеется.

— Интересно. Позвольте, Вадим Дмитриевич, а юную баронессу вы тоже выставите жить в палатку? — спросил офицер, хитро прищурившись.

— Я думаю, что баронесса останется вдали от раскопок только в том случае, если её заковать в кандалы.

— Ха‑ха‑ха. Пожалуй, тут я с вами соглашусь. Эта дама ещё нас всех поплакать заставит там, на раскопках. Да и вас тут. Так что на спокойную жизнь вы можете больше не рассчитывать, господин помощник по всем делам, большим и малым.

— Что‑то такое я и ожидаю, господин лейтенант, и эта перспектива меня пугает до… сильно пугает, в общем.

За разговором мы подошли к маяку, и Коржин сразу отправился проверять свой транспорт, а я — накрывать на стол и хоть как‑то разогреть пирог, используя духовку. Быстро, однако, у меня пирог сегодня закончился. Даже Фреду не досталось: придётся ему кашей довольствоваться.

— Я лошадь в конюшню завёл, Вадим Дмитриевич, если вы не возражаете, — сказал лейтенант, входя в наружную дверь.

— Можно было пройти через сад, вообще‑то, а не вокруг. Вы корма ей задали?

— Увы, нет. Пришёл просить вас об этом одолжении.

Пришлось мне проводить безопасника в конюшню снова, заодно устроил ему небольшую экскурсию по хозяйству. Показал ванную комнату, каминную комнату - где он будет спать, и где брать воду и корм для лошади.

После того как он уже умылся, мы сели за стол. Пришлось зажигать свечи и лампу — стемнело уже. К пирогу я предложил только чай, а от предложения выпить коньяку из фляжки лейтенанта я отказался. Ну его: с такими товарищами голову надо держать абсолютно трезвой. Сам же «безопасник» посчитал себя в безопасности и коньяк употребил, сославшись на усталость. Засиживаться с ним за столом я не стал, и, как только он прикончил свой коньяк, мы разошлись спать по комнатам.

25 июня, среда.

Утром, после короткой экскурсии на маяк, Коржин наконец‑то отправился назад в Приморск, и я выдохнул с облегчением. Не самый лучший гость в моём доме побывал. И, дабы поскорее забыть этот визит, я взял в руки косу и принялся за покос травы перед маяком. Да так увлёкся этим монотонным делом, что очнулся только через пару часов, когда солнце стало уже конкретно припекать. Я по привычке глянул на часы, которых на руке теперь не было, и, чертыхнувшись, решил это исправить в ближайшее время.

Сам по себе такой механизм тут был уже вполне ходовым товаром, разве что на руке его не носили мужчины. Но я, как человек экстраординарный, могу себе позволить лёгкий заскок. Вот только надо удалить оттуда надпись на циферблате и браслете. Что даже в условиях этой мастерской вполне осуществимо. У себя дома я их уже вскрывал обычными инструментами и ножом, так что и тут справлюсь.

Фирменная надпись на циферблате удалилась легко, оставив небольшой след в виде двух крохотных кусочков отлетевшей эмали. А вот с браслетом пришлось повозиться. Пришлось полностью разобрать пряжку и, нагревая пластину горелкой, расплющивать буквы. Потом затёр «наждачкой». Выглядеть стало стрёмно, зато ни одной буквы распознать не удастся.

На обед приготовил в духовке свинину с картофелем под слоем сыра и свежий хлеб. Только присел после обеда выкурить трубку на веранде в саду, как раздался грохот Решетовского фургона на дороге — фуражиры мои приехали. И снова к парадному крыльцу. Когда я вышел на переднюю веранду, Илья спрыгнул с облучка, а Космос приветственно заржал — узнал.

— Доброго денечка, Вадим! Как жисть? — протянул мне руку Илья и тут же, повернувшись к Славке, проорал:

— Чего встал, дуй давай в загон!

— Доброго, Илья! Спасибо, всё вроде нормально. Как у вас там стройка?

— Да хорошо, всё. Строимся. Вчера раствору от Фёдора привезли. Месим, строим.

А вот это и мне не мешало бы.

— Что за раствор? Цемент?

— Цымент? Не. Не слыхал такого вроде. Из известняка вроде и ещё чего‑то там. Не ведаю я толком. То тебе у Фёдора надо спрашивать. На выходных должен до нас приехать. К нему сегодня этот твой офицер поехал. Тоже бумаги писать.

— Да он не мой. Он наш общий. Об нашей общей безопасности беспокоится человек.

— Угу. А то мы тут всем сразу всё и расскажем, вот прям первому встречному и расскажем. Как только встречу, так и сразу. Вот только пока что‑то не встретилось мне тут никого за год, акромя тебя, Вадим Митрич. Прям беда с болтовнёй про секреты у нас тут.

— Это точно. Обедать будете?

— Обе‑е‑едать… Обедать будем. Но недолго. Домой надо побыстрее. Пойдём поможем Славке сгрузиться.

Продуктов в этот раз привезли мне Решетовы немного по сравнению с прошлым разом. Илья вздыхал и жаловался, но у меня было чем его утешить. Скоро в карьер приедет много народа, и им всем нужно будет что‑то есть. А учитывая, сколько там предстоит работы по расчистке, то работников привезут немало. Воодушевлённый, в отличие от меня, этими перспективами, Илья не стал долго рассиживаться за столом и буквально после последнего глотка чая кинулся запрягать свой фургон, чтобы быстрее ехать на ферму и порадовать свою супругу и всех домочадцев свалившейся на них работой. Как говорится — каждому своё. Я же, проводив Илью, принялся за уборку в башне маяка.

26 июня, четверг.

С утра я продолжил наводить порядок в маяке, с грустью вспоминая те первые дни, когда я только начал изучать маяк и искать его хозяев. Тут было стерильно чисто. Сейчас же пыль проникла везде, пришлось лазить под каждый шкаф с тряпкой и жалеть о не привезённом сюда пылесосе. Когда натирал окна, в кабинете с улицы опять раздался цокот копыт. Прям проходной двор какой‑то образовался тут, а не медвежий угол.

Из‑за угла дома появился почтальон. Я помахал ему из окна рукой: