— Возможно, вы правы. Вам завернуть? А то как вы это всё понесёте?

— Не волнуйтесь, Борис Моисеевич, у меня вот, — я достал из кармана штанов прихваченную сумку из‑под патронов, — патронная сумка. Посчитайте, пожалуйста.

— С вас двенадцать рублей. За всё, — тут же сообщил мне дед без всяких подсчётов.

Я спешно достал портмоне и отсчитал ему нужную сумму, стал укладывать приобретённые книги в сумку. Влезло, но весит неслабо. Намотал лямку на кулак, прихватил с прилавка карту. И, поклонившись головой сперва девушке, потом деду, попрощавшись, быстро вышел из магазина.

Теперь они будут мне кости промывать. Нехорошо получилось, потерял я бдительность. Самое паскудное, что я это ляпнул‑то вообще по привычке, безотносительно их Потопа. У нас на Земле это слово многие вообще употребляют, не думая об его образовании. В общем, накосячил, надо быстрее уходить на маяк. Там будет чем заняться. Вон сколько полезного накупил. Карта есть! Ямы опять же доделывать.

8 июня, продолжение.

— Ну наконец‑то! — встретили меня Фёдор и Славка в воротах порта. — Славка, беги за отцом!

Фёдор выдернул у меня из руки сумку и повесил себе на плечо. Взяв рулон карты, потряс им зачем‑то и сунул под мышку.

— Не помни только карту. Я вроде недолго, — я непонимающе развёл руками. — Что‑то случилось?

— Крысы, Вадим Митрич, крысы случились! Хотят закрываться. Пойдёмте быстрее, распишемся в журнале. Паспорт при вас?

Я хлопнул себя по груди:

— При мне. Так ещё и двух нет же! — я показал Фёдору часы на руке.

— Занятный у вас хронометр, кстати. Давно хотел спросить. Но идём быстрее.

Да что за день у меня такой сегодня! Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу. Дрянной парашют никак не хочет отцепляться.

— Обычный хронометр. Просто на руку переделал. Так же удобнее.

— Наверно. Но никогда не видел, чтобы так носили мужчины. У женщин вроде бы что‑то такое есть.

Оригинально. Женщины на руке часы носят, а у мужиков ума не хватило так поступить, что ли? Странные тут мужики.

— Но у них сильно меньше и красивее, — сразу поправился Фёдор, видимо поняв, что сравнение такое мне не очень приятно может быть.

Я глянул на свои часы. Слава богу, не очень «умные». Этому моему «Ориенту» уже лет пятнадцать, если не больше. Обычная нержавейка, такой же браслет. Циферблат тёмно‑синий. Три стрелки. Не сильно‑то он и продвинутый. Видел я в оружейной лавке несколько «часов для путешествий». Вполне на мои похожи и по размеру, и по функциям. Только они на цепочке и с крышкой откидной.

— Ну не знаю. Мне удобнее их так носить. Чем постоянно из кармана доставать и крышку открывать.

— Чудно. Я и говорю. А как стекло разобьёте?

— Оно особо крепкое. Калёное.

— Это как? — Фёдор аж тормознул. — Стекло что, тоже закаливают?

— Пробуют. Но только маленькие, и не всегда получается.

— Чего только не придумают в столице, — помотал Решетов головой и, открыв двери в контору, пропустил меня вперёд.

Помещение «логова портовых крыс» было похоже на банковское — в планировке, но сильно отставало в богатстве отделки и площади. Потолки низкие. Стены в простой побелке. Для удобства клиентов не предусмотрено ничего. Три клерка сидели за простой деревянной стойкой, без всяких окошек и решёток. И один стол, похоже, самой «главной крысы», стоял в сторонке. Именно к нему меня и подвёл Фёдор.

— Здравствуйте. Опаздываете, господин Родин, — не поднимая глаз от стола с лежащим на нём каким‑то журналом, неласково поприветствовал меня этот «крысиный король».

И ведь правда похож чем‑то на крысу. Лысую крысу. Мордочка острая, лапки тонкие.

— Доброго дня. Задержался у Юлия Максимыча, знаете. Говорили о разном, — лениво ответил я, включая Хлестакова. — Где мне тут расписаться?

Клерк выпрямился и, подняв на меня взгляд, чуть привстал:

— Одну минуту, Вадим Дмитриевич. Вот здесь в журнале я запись произвёл. Распишитесь в получении свидетельства.

Залебезил. Ожидаемо. Дикий народ.

— Где само свидетельство? — строго спросил его я.

«Главкрыс» подскочил и с воплем:

— Гаврилов! — ринулся к клеркам за стойку. — Сей момент, господин Родин! Сей момент! Ничего нельзя поручить этим бестолочам.

Я повернулся к удивлённо наблюдающему за этим спектаклем Фёдору и подмигнул. Вернулся «главкрыс» и чуть ли не с поклоном протянул мне бумагу с гербами, флагами и большой надписью: «Свидетельство о регистрации судна». Я просмотрел бланк, заполненный очень аккуратным почерком: мои данные внесены, вроде верно. Достал свой паспорт, сравнил номер. Яхта «Новик», порт приписки — город Приморск. Красота!

— Благодарю. Журнал давайте.

Клерк развернул ко мне журнал. Я остался стоять. Стула для посетителя же нет. Не раком же мне становиться. Клерк быстро сообразил. Опытная «крыса»:

— Присядьте, пожалуйста, Вадим Дмитриевич, — пригласил он меня на своё место, снова развернул журнал.

Я уселся и не спеша достал из кармана свою ручку, снял колпачок. Прочитал строчку в журнале с моими данными и данными яхты. Кивнул, поставил свою подпись, выйдя за рамки ячейки, для неё предназначенной.

— Извольте. Фёдор Сергеевич, договор покупки у вас?

— Никак нет, Вадим Дмитриевич. У них.

Я, всё ещё сидя на стуле, глянул на клерка. Тот засуетился, начал перекладывать бумаги на столе. Хотя мой договор лежал самым верхним. Не найдя и закопав мой, «главкрыс» покрылся испариной. Перерыл ещё раз и радостно затряс найденным договором:

— Вот я растяпа. Простите, Вадим Дмитриевич.

— Бывает. Сколько с меня?

— Три рублика, господин Родин. Тариф‑с, извините.

Я, сидя за столом, достал портмоне и, вынув пять рублей, припечатал к столу.

— Благодарю, любезный, — встав, направился к выходу, прихватив свои бумаги. — Идёмте, Фёдор Сергеевич.

Выйдя из конторы, хотелось захихикать, но я сдерживался до самой яхты. Где уже просто прокашлялся в кулак.

— Ловко вы его, Вадим Митрич. Столица! — Фёдор восхищённо покачал головой. — Надо было сразу вам зайти туда.

— Я ж думал, ты так же сделаешь.

— Ну я ж с Юлием Максимовичем незнаком. А кстати, когда это вы к нему успели зайти?

— Да не был я у него. Просто к слову пришлось.

Фёдор завис слегка, а потом расхохотался:

— Ну вы даёте! Ох, не могу, Вадим Митрич! Как в театре, ей‑богу.

Я пожал плечами и остановился у яхты, глядя на сияющие латунные буквы на борту. «Новик», а ниже мелкими буквами добавлено: «Приморск». Как по линейке ровно. Красота!

— Красота! — я восхищённо покивал головой и показал большой палец Федору.

Реально не ожидал. Я думал, будет что‑то попроще. Типа доски с надписью. Или вырезано из листового металла. А тут литые буквы с завитушками на концах. Блестит.

— Фёдор Сергеевич. Я как бы даже и не знаю… Как мне вас… Что я вам должен за эту красоту?

— Да бросьте, Вадим Митрич. Ничего вы не должны. Это наша семья в долгу…

— Уж точно не в долгу. И вообще. Ну их эти долги. Что за ерунду ты говоришь! Забыли же вроде.

— Ну тогда просто подарок это! За море. И вообще… Да и не сложно было. У нас в «литейке» на руднике ещё и не такое отливаем.

— Здорово получилось! Прям как тут и было. Спасибо огромное, Фёдор Сергеевич! От души!

Я пожал руку Фёдору. Обнялись. Хрустнули рёбра. Мои конечно.

— Карту помнёшь… — прохрипел я.

— Ой, — Фёдор отстранился и протянул мне пережатый посередине рулон. — Простите, Вадим Митрич.

— Херня. Разглажу. И давай просто уже Вадим? На «ты»? — предложил я.

Снова мои рёбра затрещали.

— Ну чего тут? Поплыли? — раздался запыхавшийся голос Ильи, незаметно подошедшего сзади вместе со Славкой.

— Пошли! — мы с Фёдором дружно, почти хором, поправили мы его.

— Тьфу ты. Спелись. Так чего? Мы идём или ещё чего?

Я посмотрел на Решетовых:

— Все, всё закончили? Ничего не забыли? Тогда грузимся и отходим. Фёдор — за капитана!