Офицер зажмурившись помотал головой будто прогоняя из нее несложившийся мозговой пазл:

- Так хорошо. Не видели. То вина этих дуболомов. С ними после. – пообещал он погрустневшим бойцам. – С вами как быть? Яхта не зарегистрирована и …

- Непоименована. Я уже понял, господин лейтенант, суть ваших претензий…

- Не моих, а закона…

- Простите, не силён в морском законодательстве. Пока. Но посыл понятен. Разрешите продолжить?

- Да конечно. Слушаю вас.

- Так вот. Позавчера мы с моим товарищем впервые спустили этот славный кораблик на воду. До этого я только пассажиром на судах бывал. А вот у него кое-какой опыт имеется. Вот он меня и взялся подучить. Впрочем, для меня наука оказалась не очень сложная и я сегодня попробовал первый раз самостоятельно выйти в море. – гордо пояснил я. – Что касается имени сего судна, да-а-а. Оно было приобретено мной вот в таком вот виде без имени, стоящим в том эллинге на берегу у моего маяка. В договоре о купле, так же нет никакого наименования. Но позавчера, мы с товарищем, заметили это упущение и поименовали его «Новик». Но. Пачкать борт банальной краской мы сочли кощунством, и мой товарищ должен был привезти с рудника, где он работает, буквы из металла. Я так предполагаю. Потому как это должно быть для меня подарком.

- Понятно. Откуда же у вашего товарища навыки мореплавания? Раз он, с ваших же слов, работает на руднике.

- Всей его биографии, я увы не знаю, знакомы мы с ним не так давно. Но свои навыки он получил там же где и ваши славные бойцы. В морской пехоте Приморска, насколько я знаю.

- Вот как… А, как же зовут вашего товарища?

- Решетов Фёдор Сергеевич.

Лейтенант, не скрывая своего изумления, выпучил глаза и переспросил:

- Точно Решетов Фёдор?

- Так точно. Фёдор Решетов. Знакомы?

- Кхм. Лично, не имею чести. А лет сколько вашему другу?

Видимо Федя не так прост оказался. Лейтенант — вот вопросы задает. Солдаты за его спиной в мимов играют.

- Ну точно не скажу, лет пятьдесят. Говорю же, мы знакомы не так давно.

- Но уже товарищи и он вас учит ходить на яхте?

- Да. Были обстоятельства. Сдружились.

Лейтенант хмыкнул, мотая головой:

- Сдружились… Понятно. А что же он вам о своей службе в морской пехоте не рассказывал?

- О службе почти нет. В основном о её начале и стойко преодолеваемых трудностях в дисциплине. Байки травил, говоря проще.

- Понятно. Вопросов больше не имею. Но судно настоятельно советую зарегистрировать в ближайшее время.

- Всенепременно зарегистрирую. Думал обратится с этим к Юлию Максимовичу, когда буду в городе.

- К Вьюжину? –воскликнул лейтенант.

- Ну да. Думал он сможет помочь оформить всё скорее.

Хлестаков сейчас наверно зарыдал горьким плачем в своем мире, придуманном Николаем Васильевичем.

Лейтенант прокашлялся до красноты лица и тихо обратился ко мне:

- Вадим Дмитриевич, можно с вами переговорить, - лейтенант скосил глаза на своих подчиненных, - в сторонке где-то.

- Конечно. Хотите кофе господин лейтенант?

- Если будет удобно. Не хотел бы вас отрывать.

Я оглянулся на яму, глянул на свой наряд:

- Ах это… Право… Хм-м-м. – Я глянул на часы. – Все равно обед скоро. Так что прервусь. Вы проходите, в калитку. Сейчас открою.

Я зашел в сарай и еле удержал смех в себе похрюкивая, потому что заткнул рот двумя руками. Справился. Вытер слезы. Интересно, а тут есть свой Гоголь. Мне бы главное не перестараться теперь.

2 июня, продолжение.

Открыв калитку лейтенанту, отметил, что два его бойца встали по её бокам на караул. Как дети ей богу. А то тут больше входов выходов нет у меня.

Лейтенант вошел в калитку и остановился оглядываясь. Я кивнул на его подчинённых и спросил:

- Может вашим бойцам тоже перекусить чего?

Офицер вздохнул:

- Их там двенадцать рыл и Овсянников. – Немного подумав лейтенант снова неожиданно для меня гавкнул. – Антипов!

Солдат тут же заскочил в калитку и представ перед командованием доложил:

- Я! Господин лейтенант!

- Вижу. Дуй-ка на причал и передай Овсянникову, что я велел привал. Пусть подберет людей и сходит за хворостом в лес. На берегу разведет костер и приготовит кашу из припаса на весь личный состав. Выполняй!

- Слушаюсь, господин лейтенант!

- Я вообще-то могу дровами готовыми поделиться. – заметил я, указав на поленницу у сарая.

- Не стоит, господин Родин. Пусть работают. К тому же за эти дрова я вам буду должен, а те ничьи.

- Ну вообще-то те дрова, как бы тоже мои. – Заметил ему я. – Но я не в претензии. Мне не жалко.

- Как так ваши? Это же лес просто. Да и маяк государственная собственность же. – Для него всё было прямо очевидно. Государственное, значит ничьё. Я прям как дома себя почувствовал.

- Ошибаетесь опять-таки, господин лейтенант. И маяк, и земли вокруг моя собственность. Как и тот славный кораблик, ставший причиной нашего знакомства. Кстати, можете просто обращаться ко мне Вадим Дмитриевич. Не нужно этой официальщины. Мы тут люди простые. Если будет угодно. Пройдемте на веранду. – Я указал оторопевшему офицеру на веранду.

- Простите, Вадим Дмитриевич, я не знал, что это частная собственность. А как это возможно вообще? Маяк и собственность. Это же стратегический и секретный объект должен быть!

Мы подошли к веранде, и я указал на стул:

- Присаживайтесь, господин лейтенант. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». - Процитировал я одну из немногих известных мне цитат Шекспира.

- Откуда это?

- Не помню, уже. Просто всплыло к месту, господин…

- Можно просто Алексей, Вадим Дмитриевич. Если вам будет удобно?

- Хорошо, Алексей. Удобно. – согласился я, но сам представляться Вадимом не спешил. – Курите?

Лейтенант хлопнул себя по нагрудному карману и извлек портсигар:

- Да. Папиросы. Будете?

- Позже. Вы перекурите пока. – Я указал на пепельницу, стоящую на столике. – А я пока нам соображу перекусить.

- Не беспокойтесь, Вадим Дмитриевич, я с матросами…

- Ничего, ничего. Я быстро. У меня всё готово, почти. Посидим, побеседуем. У меня гости редко бывают. – Ага, точно! Не сказать, что каждый день, но Решетовых недавно было прям в избытке. Но, этот гость интереснее даже. Правда и опаснее. А я прямо в раж вошёл какой-то. Остапа понесло.

На кухне я бухнул в сковороду два реторт пакета с курицей карри и рисом. Поставил на медленный огонь накрыв крышкой. На другую конфорку поставил чайник. И пока все это грелось сходил в кабинет, достал свидетельство на землю и маяк, договор на яхту, свой паспорт, со стены снял свидетельство о праве управления маяком. Отнесу лейтенанту, для поддержания легенды самое то будет.

Проходя мимо кухни, проверил еду. Помешал. Вынес на веранду стопку документов и положив на стол сказал:

- Посмотрите пока, Алексей. Чтобы не было недопонимания. Служба есть служба.

Офицер увидев лежащий сверху паспорт попытался тут же возразить:

- Ну что вы, Вадим Дмитриевич, не нужно этого.

- Нужно, Алексей. Лучше проверьте. Так будет правильно, поверьте. Я скоро.

Вернувшись на кухню, я достал из подвески белую скатерть и застелил стол, положил салфетки. Расставил посуду и выложил приборы. Этому гостю даже положил столовый нож. Себе тоже. Выставил две рюмки. Сходил в подвал и принес сыр, грудинку и остатки деликатесной ноги кабанчика. Ну и конечно бутылку «решетовки». Сервировал на тарелку нарезку из мяса и сыра. Правда у меня так изящно, как у Фёдора, настрогать мясо не получилось. Но я старался, и ломтики вышли довольно тонкими. Еще раз окинул сервировку, признал удовлетворительной и выключил плиту. Выходя на веранду, еще из каминной комнаты, через окно, увидел, что лейтенант закончил читать мои документы и сложил их на стол.

- Алексей. Пройдемте в дом. Обедать придется на кухне. – Пригласил я его.