- Извините, Вадим Дмитриевич, мне бы руки помыть.

- Идемте.

Когда уселись, за стол мой гость заметил:

- Какой странный аромат. Какие-то специи?

- Старинный рецепт семейный. Очень старинный. Из жарких южных стран. Специи обычные, но смешаны таким вот образом. – Я взял со стола тарелки и положил в них по горке риса с карри. – Пробуйте. Может быть островатое конечно. Налить воды?

- О нет! Спасибо, не надо, я люблю перец! Божественный запах.

После того как Алексей попробовал, распробовал и начал поглощать карри с энтузиазмом, я предложил:

- Может немного настойки? От Решетовых. – и указал на бутылку в оплетке, стоящую на разделочном столе.

- Кхм… Если только немного, Вадим Дмитриевич. Служба.

- Понимаю. Много я сам не буду. Чисто для аппетита. Как лекарство. – Я быстро разлил в стопки настойку и предложил. – Ну. За знакомство!

Алексей отсалютовал стопкой в мою сторону:

- За знакомство!

Проглотив одним глотком свою порцию, лейтенант одобрительно покачал головой.

- Недурственно. Я бы сказал даже отлично! Прямо букет. Это на каких травах такое делают?

- А вот это уже старинный рецепт Решетовых. Мне они его не раскрыли.

Мы закусили. Причем Алексей вновь округлил глаза, съев кусочек кабанятины:

- Какое дивное мясо! Это что, Вадим Дмитриевич? Прямо тает во рту!

Я подцепил на вилку ещё ломтик деликатеса от Фёдора, посмотрел на свет:

- Нет. Не то. У Федора его резать гораздо тоньше получалось. Это, Алексей, дикий кабанчик приготовленный тем самым моим товарищем Фёдором. И да. Это тоже его секретный рецепт. Могу предположить, что доходила это кабанятина до нужной кондиции больше года. В каком-то прохладном, тёмном месте.

- Вы хотите сказать, что этого кабана убил и приготовил сам Фёдор Решетов?

- Именно так он с ним и поступил. Насколько я знаю, Фёдор любитель что-то такое затрофеить и приготовить. Охотник. Именно на этой почве мы и познакомились.

- Затрофеить… Это уж точно. Это как раз о нём.

- Да кстати, Алексей, мне показалось что вы знакомы с Фёдором или что-то о нем знаете. Не поделитесь?

- Отчего же. Охотно расскажу. Ему видимо скромность не позволила. Но, Вадим Дмитриевич, деталей того дела я не знаю достоверно. Только то, что рассказывали нам старшие товарищи. Которые знали Решетова лично.

- Ну хоть в общих чертах.

- В общих…. Дело было в Проходе. Лет двадцать наверно прошло. Тогда там еще не было нынешних укреплений. Окопы, валы, капониры, деревоземляные. На момент нападения банды, в Проходе осталась полурота с гардемарином во главе. Остальные ушли патрулировать "железку" и склоны. Видимо бандиты следили. Ибо, напали они именно тогда, когда помощь полуроте оказать было некому. В банде было примерно полтысячи местных. И нашим досталось крепко. В живых осталось всего двое. Фёдор Решетов и смертельно раненый матрос. Голубков кажется. В общем, к ночи их зажали в последнем окопе и не могли никак взять. Фёдор палил из трех винтовок, которые снаряжал Голубков. Тыловой окоп, где они засели, как раз и был одним из резервных складов боепитания. Так что патронов у них было вдоволь. Бандиты просто не успевали до них добраться. Вечером бандиты предложили им сдаться и угрожали запытать и зарезать пленного раненого гардемарина. Рогожина Павел Юрьича. Отличный командир стал, кстати. Так вот. Когда бандиты угрожали, Голубков как раз и умер от ранений. Решетов остался один. Он понял, что в одиночку не отобьётся и ночью пошел на вылазку. Скорее всего решив умереть геройски. Ситуация была безвыходная скорее всего. Но пробравшись в лагерь он увидел связанного Рогожина и говорящего с ним англичанина. Который, как потом выяснилось, и руководил всей этой заварухой. Фёдору в темноте удалось подкрасться и взять в заложники этого англичанина. Он заставил англичанина нести на себе гардемарина. Штыком вроде как стимулировал его. Им удалось уйти в горы и засесть в узком месте. Где их было не взять вообще. Ну, а бандиты, потерявшие главаря и до трех сотен погибшими, сбежали узнав, что наши свежие силы на подходе. Так вот и получилось, что Фёдор захватил важную шишку и спас гардемарина.

- Ого! Нет. Такого Фёдор мне не рассказывал. Впрочем, зная Фёдора, не удивлен. Крепкий мужчина. Решительный и горячий. Англичан страсть как не любит.

- Так после такого не удивительно. Резидент этот, подданный короны английской, еще и каким-то важным оказался. Был скандал. Его пришлось выдать, или поменяли. Слухи были. Но я не берусь утверждать. И получилось, так что Фёдора за это к ордену представили, а потом все спустили же. Но бумаги пошли. Но выкрутились наши штабные. Гардемарина сделали лейтенантом накануне нападения, и Фёдор спас раненного офицера от смертельной опасности. Так заслуженный орден он и получил. Но со службы ушел через полгода, злой. Хоть ему и сержанта сразу присвоили. Такая вот история. У нас в морской пехоте Приморска, он, Фёдор Решетов, легенда просто. А вы с ним близко знакомы получается?

- Хм-м-м. Получается. Не знал этой истории славной. Спасибо огромное, что поведали, Алексей. Впечатлен. Но не удивлен. Скромный мужчина. Уважаю.

- Поэтому услышав, что вы близко с ним знакомы, и Решетов был с вами на яхте, я не счел нужным сомневаться… - многозначительно так замолчал на полуфразе лейтенант. – Но вы все равно показали все эти документы. Так что я думаю вопрос исчерпан. И… Вадим Дмитриевич, не стоит вам утруждать Юлия Максимовича такой мелочью. Этим простой приказчик в порту занимается. Если хотите я сам всё сделаю, вы просто зайдете потом и распишитесь в журнале регистрации.

Заманчиво конечно. Но потом уже я получится буду должен этому лейтенанту, а оно мне не надо.

- Нет. Не стоит беспокоится. Просто я в этом деле человек новый, поэтому и вот. Но раз вы говорите, что это просто, то, пожалуй, сделаю это сам в порту. Мы как раз с Фёдором хотели в эти выходные сходить в город на яхте.

- О! Ну я думаю Фёдор Сергеевич этот вопрос решит быстро. Я уверен. Не стоит об этом беспокоить Юлия Максимовича. У него без наших с вами проблем хватает дел.

Кажется, кто-то не хочет, чтобы этот самый Юлий Максимович вообще узнал об этой проблеме и случайно не обратил свой взор на имеющегося тут молодого офицера.

- Да конечно. Забудем. – Успокоил я Алексея, и указав подбородком на бутылку настойки спросил: - Скрепим?

- Если только немного.

- Чисто символически. – Вновь успокоил я его и бухнул по полной стопке. – Ну за согласие и понимание!

Отсалютовав друг другу стопками, мы выпили.

- Вы служили, Вадим Дмитриевич? – поинтересовался Алексей после того как прожевал резко убывающий с тарелки деликатес, от геройского Фёдора.

Мне не жалко, но убывает же. Еще и вопросы такие. Но проснувшийся во мне Хлестаков просто возопил за партой, вытянув руку на всю длину: «Я, я, я!». Пришлось дать ему слово:

- Никак нет!

Алексей не ожидавший такого двусмысленного ответа даже растерялся:

- Но как же… Вы же выражаетесь… Ваши слова… Опять-таки… Маяк. Он же стратегический…

- «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». – прервал его я. – Знаете, я вот еще слышал поговорку такую. «Что знают, двое знает и свинья.» Не слыхали?

Лейтенант ушел немного в себя. Потом что-то сообразил, многозначительно покивал. Надеюсь, что сообразил правильно:

- Кажется я понимаю. – протянул наконец мой собеседник.

- Очень надеюсь. Но раз я не знаю, о чем вы. Вы не знаете о чем я. То и свинья не узнает. А точнее лев. Лев же у них на гербе, да? – наивно поинтересовался я.

- Так точно! Лев! И единорог! – офицер аж умудрился принять стойку смирно сидя за столом.

Кажется, у меня получилось напустить тень на плетень. И со львом угадал. Теперь он меня принимает за сотрудника какого-то ведомства "глубокого бурения". Дикие люди. Как они доверчивы и не избалованы кинематографом и графоманами.

- Вот и чудно, Алексей. Вот и ладушки. Давайте по третьей с вами. Да попьем кофейку на веранде. Вы обещали угостить меня папиросой. Или сперва проведаем ваших раздолбаев? Разомнемся. А уж потом кофе.