— Иди, голубчик, — отпустил Шнуров крепыша. — Простите. Просто я хотел предложить вам наше сопровождение.

— Спасибо. Не нужно.

— Понимаю. Желаете что‑то ещё, Вадим Дмитриевич?

— Нет, спасибо.

Типа, всё, приём окончен, проследуйте на выход.

Что я с радостью и проделал. Спина взмокла от волнения. Махнув Славке рукой: «Следуй за мной», — я вышел из банка и вздохнул полной грудью. Саквояж совершенно не оттягивал руку. Зря я опасался. Бумаг оказалось не так много — всего сорок две банкноты. Но в мой новый кошелёк они бы точно не поместились. Формат у них тот ещё.

— Ну что, Вячеслав? Пойдём за пушками и в кабак! — хлопнул я своего «охранника» по плечу.

8 июня, продолжение.

Пересечь площадь в направлении оружейной лавки оказалось не так просто: транспорта прибавилось и на площади, и на бульваре. И транспорт этот для города был мало приспособлен, с моей точки зрения. Ладно бы ещё сам экипаж, но к нему люди пристегнули ещё и лошадей — кто одну, кто две. И это сильно удлиняло транспортные средства. Заторы образовывались на раз‑два. К тому же правила местные трусы ещё не придумали, или тут просто все такие отважные, что им всё равно.

Вот реально: едет экипаж по бульвару, и мадам решает прикупить себе новую шляпку. Экипаж останавливается — хорошо если поближе к обочине, а то и просто где ехал, там и встал. Мадам медленно выходит — а как ещё выходить в таких нарядах? А если мадам не одна… И думаете, после этого экипаж куда‑то делся? Нет. Он так и стоит, ждёт, когда мадам шляпку купит. Или не купит. Но экипаж ждёт. И если один экипаж ещё можно объехать, то всегда может найтись ещё одна дама, возжелавшая посетить этот же магазин. Полный хаос получается. Но люди как‑то справляются. Драк и криков особо не наблюдаю.

Странно, что, когда мы в банк заходили, такого столпотворения не было. Я поднял взгляд на часы в башенке местной мэрии, и они от моего взгляда как бахнули! Аж вздрогнул. Полдень. Видимо, в полдень всем куда‑то надо, и я быстро понял, куда им всем приспичило: все шли в храм, располагавшийся напротив мэрии. Любопытно.

— Вячеслав, а нам не нужно ли последовать за всеми? — я указал Славке на толпы людей, следующих в храм.

Славка вздохнул:

— Можно было бы. Но сейчас не пройдёшь туда. Надо было пораньше зайти или через час теперь. Теперь только на ступенях постоять. А оттуда схождение не видно.

Схождение. Кого? Чего? Что‑то меня теперь прямо разобрало. У них тут что, бог каждый день сходит к пастве? Или сын его? Или что тут вообще? И ведь не спросишь же. Славка молодой, но не дурак же. Может, сегодня праздник какой, и у них тут тоже огонь сходит.

— Завтра тоже народу много будет в полдень? — попробую так.

— Конечно. В полдень больше всего людей приходит. Самая благодать, — Славка аж мечтательно поднял глаза. — Мы с классом несколько раз были в первых рядах. Говорят, от детей лучшая благодать исходит. Дети честнее.

Да ёлки‑палки! Меня теперь совсем любопытство разобрало. Но, потолкавшись слегка среди людей, я понял, что нам даже до ступенек храма не добраться. Площадь от фонтана до входа в храм набита битком. Хоть на дерево лезь, чтобы в ворота храма заглянуть. Некоторые так и поступают. Правда, этим некоторым лет не сильно много, и форма одежды у них не парадная. Обыкновенные пацаны с улицы.

— Бесполезно, — правильно оценил обстановку Решетов. — Можно тут постоять. Радугу увидим хотя бы.

Какую радугу?! На улице ясная погода! Где она будет‑то? И проследил за людьми вокруг. Большинство смотрело на вершину купола храма. Не постоянно, но поглядывали. Решил тоже задержаться и предложил:

— Давай подождём со всеми. Вместе.

Славка просто кивнул и продолжал пялиться на шпиль храма.

Я же украдкой осматривался вокруг. Больше всего удивило разнообразие социальных слоёв местного общества. Плечом к плечу, не толкаясь, тут стояли люди самого разного достатка. Это было хорошо видно по их одежде. Стояли рядом люди в простой грубой одежде одетые от лучших кутюрье столицы, наверно. Полная женщина в платке, вязаной кофточке и коричневой юбке стояла рядом с дамой в бежевом платье с кружевами, которая одной рукой в кружевной белой перчатке подняла поле шляпы и смотрела вверх. Тут же стоял седой дядька в простой рубахе и брезентовом фартуке, держа в одной руке метлу, а в другой — снятый картуз. Демократично, в общем, так. Откровенно нищих в рванине и просто людей в грязной одежде я не увидел. Увидел ещё группу моряков, стоящих почти ровным строем. И все смотрят на шпиль.

Вдруг наступила абсолютная тишина, и я услышал знакомый гул: «Вууууммм». По толпе прокатился ответный вздох. Потом гул повторился. И ещё раз. И ещё. И вот верхушка шпиля заискрилась, и как будто из воздуха над ней собралось радужное искрящееся облако. По толпе прокатился очередной вздох, люди засияли лицами, и от этого у меня самого начала расползаться на губах улыбка. Радуга над шпилем тем временем обретала большие размеры и более насыщенный свет. Кто‑то вдруг захлопал в ладоши, дама в белых перчатках прикрыла рот ладошкой и счастливо плакала. Мужик с метлой замахал картузом в воздухе! В общем, начался какой‑то стихийный бум радости. Мне, конечно, тоже было приятно смотреть на эти счастливые лица вокруг. Но больше меня занимала сама природа наблюдаемого представления над храмом. И этот вот гул. Ведь точно такой же звук я слышал при запуске маяка. Пробирает до последней клетки организма.

Оглядываясь вокруг, заметил, что люди стали немного успокаиваться, и быстро посмотрел на радугу. Искрящееся облако собиралось внутрь себя вокруг шпиля, по которому вниз, обвивая завитушки, струился белый свет. В какой‑то момент облако окончательно впиталось в верхушку, и снова раздался протяжный затухающий гул.

Люди замерли. Лица застыли со счастливыми выражениями, буквально на какое‑то мгновение. Потом все дружно выдохнули. И толпа зашевелилась. Народ стал потихоньку расползаться, соблюдая при этом почти полную тишину. Только шелест одежды и шум от шагов по мостовой.

Славка подёргал меня за рукав и кивнул в сторону оружейной лавки. Быстро как‑то всё закончилось. Я хотел бы зайти в храм, но протискиваться против расходящейся толпы не рискнул, да и Славка уже пробирался в сторону лавки. Ладно, я ещё обязательно загляну в этот храм и посмотрю, что там внутри. Только пойду один и пройду внутрь пораньше двенадцати часов.

Мы пробирались сквозь быстро редеющую толпу людей, стараясь перейти на правую сторону бульвара. Люди постепенно начинали разговаривать. Шум толпы нарастал.

— Здорово было! Сегодня прямо очень яркая была радуга, да? А в столице так же, Вадим Митрич? Вы в столице внутри бывали? — затараторил Славка, периодически оглядываясь на меня.

А мне почему‑то совсем не хотелось ему врать.

— Да, Славик, здорово. Я такой радуги раньше не видел, — совсем не соврал я.

— Батя тоже говорит, что в столице так не будет. Там люди врут много. У нас тут всё честнее.

Эта радуга у них от честности что ли работает? Что это вообще было? Даже меня торкнуло не слабо. Даже легенду поддержать сложно. Прямо так и хочется рассказать правду. Наваждение какое‑то. Нафиг. Потом. Просто я поддался эффекту толпы. Не хряпнуло же меня молнией с неба при всём честном народе. Значит, нормально себя веду. Чудом и сверхъестественным мы считаем всё, что пока не можем объяснить с научной точки зрения. А когда познаем, это оно становится для нас обыденностью, и мы находим себе новое чудо. Так познаём мир. Но он бесконечен, и чудес ещё много у нас впереди.

Мы наконец‑то протолкались через толпу и вошли в двери оружейной лавки под звон колокольчика над дверью. От увиденного внутри лавки и от запахов мой полёт в небесных высях резко прервался. Оружие — это страсть. А тут просто какой‑то «клондайк». И запах. Чудесный аромат кожи, оружейной смазки и почему‑то табака. Я бывал в охотничьих магазинах на Земле. Но! Это как сравнить ларёк с чебуреками и сверкающий стеклом гипермаркет. И сравнение это не в пользу виденного мной на Земле. Блестящий паркет, тёмное дерево прилавков, сверкающее стекло. На стенах висят ружья, кожаные патронташи и сумки. В углу стоит деревянный манекен, обвешанный стреляющим и колющим железом. Под кожаной амуницией на нём с трудом можно различить зелёное сукно костюма. Под стеклом прилавка лежат револьверы и коробки патронов с образцами. На одной из стен целый стенд с развешенными на нём охотничьими ножами и кинжалами. Под потолком композиция из двух чучел огромных орлов, сцепившихся когтями друг с другом. Рай для оружейного маньяка. Или двух. Потому как Славка, если и бывал тут ранее, тоже слегка подзавис.