— Чем могу помочь нашим уважаемым покупателям? — вывел нас из транса голос продавца, вышедшего из‑за зелёной шторы за прилавком.

Вот что ответить этому чудесному человеку, у которого столько вкусного? Похоже, мы не первые у него такие, потому как с ответом он решил нас не торопить и занял выжидательную позицию. Но меня его присутствие вернуло в реальность, и в голове потихоньку мозг стал оживать. Я подошёл к продавцу и, достав из кармана патрон от своего револьвера, положил его на кожаную поверхность прилавка:

— Я хотел бы купить патроны к револьверу.

Продавец не стал брать мой патрон в руки, лишь мазнул по нему глазами:

— Шесть миллиметров, лиговский. Господин предпочитает патроны именно этого завода?

— Можете предложить получше? — информация же лишней никогда не бывает.

— О да! Есть Ефимовского патронного завода. На порядок лучше. Новое оборудование, точнее навеска пороха. Лучше обработка. Вес пули во всех патронах один в один, до миллиграмма. Всё это, согласитесь, сильно влияет на точность боя. Поэтому рекомендую. Проверено лично.

— Цена вопроса? Разница?

— Увы. За качество приходится платить. Но когда от точности выстрела зависит жизнь, то вопрос цены как‑то уже становится менее актуальным, — заученно высказал продавец.

— Не могу не согласиться, и всё же?

— Лиговские — по два рубля за коробку, Ефимовские — три. Но выбор за вами, господин…

— Родин. Вадим Дмитриевич.

— Очень приятно. Дроздов. Добрыня Аркадьевич. Владелец, с вашего позволения, — представился торговец.

Они тут все сами торгуют, что ли? Или продавцы на обед разбежались? Имя ещё такое… Данному персонажу как‑то вообще не подходит. Он больше на какого‑то отставного офицера смахивает. Усы аккуратные. Худощавый, совсем не богатырь. Стоит как на плацу. И совершенно никакого желания подольститься к покупателю. Что мне всегда нравится в продавцах.

Помня о том, как быстро у меня улетело сорок патронов, я принялся подсчитывать возможный расход на свой «бабахинг». Славка же стал ходить вдоль витрин и любоваться выставленным оружием.

— Пачки же по пятьдесят штук? Ефимовские? — уточнил я.

— Так точно. Стандарт.

— Тогда, наверно, шесть пачек возьму.

Продавец удивлённо приподнял брови:

— Где‑то началась война, господин Родин?

— Без понятия, Добрыня Аркадьевич. Просто осваиваю новый для себя револьвер.

— Разумно. Какой же у вас?

— Лиговский же. Шестимиллиметровый.

— Не самый точный. Но крепкий и надёжный. Работяга, — выдал диагноз Дроздов, выкладывая из‑под прилавка пачки патронов. — Что‑нибудь ещё желаете?

«А то нет! Змей. Вот прекрасно же видит, что я попал».

— Разумеется. Но если вы не против, я бы пока просто посмотрел. У вас тут… Довольно вкусно.

— О да! Понимаю. Не буду отвлекать. Позовите, когда надумаете, — сказал продавец и скрылся за шторкой.

Чуткий какой. Небось подсматривает и ручки жадно потирает. Но вообще — удивительное раздолбайство, конечно: оставить покупателей без присмотра в оружейном магазине с вываленными на прилавок патронами. Родными осинами тут и не пахло. Или просто я ещё мало знаком с местными порядками.

Я подошёл к Славке и шепнул на ухо:

— Славик, ты про мой карабин не сболтни тут чего, хорошо?

— А чего? Хороший же карабин.

— Хороший. Но пока секретный. Так что молчок. Договорились?

— Понял. Молчу, — кивнул Решетов. — Как вам лавка? Патроны дорогие. Жуть.

— Отличная лавка. А есть дешевле?

— Есть. Но здесь лучше. Тут всё новое. Прямо с завода, — с завистью прошептал Славка.

— И этот карамультук? — указал я на висевшее высоко на стене изукрашенное резьбой и золотом ружьё с кремнёвым замком.

Славка хихикнул в кулак:

— Как вы его обозвали?

— Карамультук вроде. Придумалось так, — отбрёхался я и пошёл изучать выставленное оружие дальше.

А изучить тут было чего. Дробовики всех калибров и разной длины. Одно‑ и двуствольные «горизонталки» с внешними курками. С украшениями и без. Я присмотрел себе короткий двуствольный дробовик типа «лупары». С моей "муркой" не везде можно показаться, да и длинная она. А этот «укорот» дробового калибра — самое то для поездок верхом.

Потом я перешёл к стене с нарезным оружием. Тут было ненамного меньше моделей. Систем затворов — масса. Видимо, тут, в этом мире, изобретатель ищет правильный путь ещё и пока не нашёл. Много однозарядных моделей. Есть нарезные двустволки-«переломки». В общем, богато. Нашелся и близнец родной «мосинки», по крайней мере внешне похож. Калибром, правда, шесть миллиметров. Но тут это не там.

Меня же привлёк карабин с рычажным затвором. Такой же, как у Славки. Всегда мечта о таком раритете. Но на Земле такое купить было непросто. И применить его там особо негде. Оружие чисто для пострелять, как всегда казалось мне. А мне там стрелять особо было негде. Здесь могу оторваться на всю катушку. Надо смотреть.

Прошёлся по витринам с пистолетами. Точнее, с револьверами, потому как ни одного пистолета привычной конструкции я тут не увидел. Не дошли ещё, видать, местные умельцы до такого. Зато приметил себе дерринджер двуствольный. Маленький чёрный пистолетик с «недоручкой» тёмного дерева. Этот точно возьму. Прикольный. Да и цена смешная — в пять рублей — просто толкает к такой благоглупости.

Ну и, пожалуй, хватит. А то нам ведь это всё ещё переть на корабль. И я хотел посетить книжную лавку же ещё.

Я подошёл к выложенным на прилавок патронам и громко кашлянул.

— Одну минуту, господа, — тут же донеслось из глубин подсобки этой лавки чудес.

Минуты не прошло, когда появился местный Добрыня, у которого папа был Аркадием вовсе.

— Присмотрели что‑то?

— Увы, да.

— Почему же увы?

— Вот начнём рассчитываться, тогда и поймём.

— Что же, давайте посмотрим, возможно, не всё так катастрофично будет, — не оценил мою шутку торговец. — Так что вы себе присмотрели, господа?

— Я хотел бы глянуть вон тот короткий дробовик. Чехол седельный к нему найдётся, кстати?

Продавец подал мне приглянувшуюся «лупару» для осмотра:

— Извольте. Чехол найду.

Я глянул на срез ствола. Похоже, шестнадцать миллиметров. Как у Ильи. Оглядел замок. Курки внешние. Рычаг запирания стволов — слева сбоку, под большой правый палец. Ну, такое. На наших, земных, ружьях удобнее. Предохранителя нет. Раз курки внешние, он, типа, тут и не нужен. Оптимисты. Я открыл ружьё, глянул в стволы. Закрыл. Не болтаются. Вложился, прицелившись в верхний угол помещения. Коротковато ружьишко, конечно. Но с ним и в снайпера мне не играть. Чисто бахнуть в упор и собрать остатки цели в мешок. Беру!

— Сколько стоит?

— Пока девять рублей.

— Почему «пока»? — не понял я продавца. «Может, скоро подорожание или распродажа какая?».

— Смотря что вы ещё присмотрели. Это же не всё, как я понимаю?

«Вот жук хитрозадый какой. Точно он за мной следил из подсобки».

— Не всё. Патроны к нему есть?

— Вам какие?

— Простые. Можно не Ефимовские.

— О нет. Ефимовский завод к дробовому оружию патронов не делает. Пока. Я имел в виду дробь: номер, пуля, картечь.

— Сколько в пачке патронов?

— Двадцать пять штук.

Я задумался. Как бы не сболтнуть. Тут же калибры другие, и номера дроби тоже наверняка не как у нас.

— Давайте две пачки картечных. И пачки три‑четыре крупной дроби. Что там у вас есть?

— Единичка.

— Вот её и давайте.

— Вам чехол богаче или…? — спросил продавец, остановившись перед шторкой.

— Хороший, без украшений.

— Понял.

Через пару минут торговец вышел из подсобки и выложил на прилавок шесть пачек патронов и кожаный чехол для лежащей тут же «лупары». Взяв в руки, он засунул её в чехол и протянул мне:

— Пробуйте.

Я попробовал. Входит и выходит. Не болтается. Входит пока туговато, но кожа растянется.

— Беру.

— Что‑то ещё?

«Мне кажется, или у него язык раздвоился и зрачки вертикальные стали?»