Когда чуть отогрелся, понял, что еда, съеденная в обед, куда‑то делась, и я дико хочу есть. Вспомнил и про яйца в экипаже, и про карабин, оставленный там же. Снова поматерился, сходил в спальню и наконец‑то оделся. Стало ещё теплее. Поднялся на склад маяка и взял там дождевик. В следующий раз обязательно с собой возьму. Везде буду с собой его таскать. Тяжёлый, правда, но я сегодня в полной мере оценил его отсутствие. Внезапные погодные перемены тоже оценил — всеми клетками своей тушки.

Сходил в сарай и принёс карабин с корзинкой яиц. Надеюсь, они не пропадут, но лучше бы употребить их скорее. Что я и сделал, соорудив себе яичницу из четырёх яиц. Фреду тоже выдал четыре яйца, смешав их с тем, что вытряхнул из полотенца. Вкусный был пирог. И Фреду вот тоже он понравился — как один из ингредиентов его ужина.

Спать я устроился, как и планировал, в каминной комнате. И заснул очень быстро — под треск дров, пляшущие отсветы огня и шум непрекращающегося дождя.

7 июня

А вот встал я в три часа ночи — и вовсе не оттого, что выспался. Меня просто трясло всего от холода, которого в этой комнате быть никак не могло — по причине того, что угли в камине ещё тлели. Приплыли. Сходил за хлебушком. Стало понятно, что у меня температура. Пришлось, закутавшись в одеяло, сходить в спальню за термометром. Тридцать восемь и четыре. Выпил по таблетке парацетамола и анальгина. Свернувшись калачиком, попробовал уснуть. Накатывали приступы озноба, и меня конкретно колотило. Кажется, потекло из носа. Достал капли и увидел в аптечке упаковку антибиотика. Выпил и его. Под утро меня всё‑таки вырубило, и я заснул.

Проснулся в девять часов с явными признаками болезни. Померил температуру — тридцать семь и семь. Начало саднить горло.

Поездка в город явно накрылась — и даже не из‑за того, что простыл, просто на улице по‑прежнему шёл дождь. Вряд ли ко мне сегодня гости пожалуют. А я им бы был рад сейчас. В голову стали лезть неприятные мысли. Об эвакуации на Землю пешком по снегу и морозу в моём состоянии и подумать страшно, не то что делать. Но и здесь на помощь рассчитывать я не могу. Даже если подам сигнал маяком, его никто не увидит в такой ливень.

Надеюсь только, что это не какой‑то местный сезон дождей. В разговорах с Решетовыми ничего такого не всплывало. Да они же даже большую стройку затевают — вряд ли бы планировали такое мероприятие в сезон дождей. Так что, скорее всего, просто затяжная непогода, и я попал. А ведь у меня лошади в сарае! Пришлось пересиливать себя и, одевшись тепло, идти проверять.

Питомцы выглядели получше меня. Даже радостно поприветствовали. Меня тоже как‑то отпустило, и я смог выдать им овса, сена и принёс с колонки воды. Потрогав под попоной спину Звездочки, решил, что им даже жарко: горячая и потная. Надеюсь, что это не мои симптомы. Аппетит у них точно хороший, и выглядят бодро. Подумал, снял попоны и повесил на просушку. Проведаю ещё после обеда.

Придя домой, решил форсировать лечение и сварить куриный бульон. И, пока одет тепло, да ещё и в дождевике, пошёл за курочкой в подвал на стороне Земли. Курица оказалась замороженной до состояния камня. Я набрал в кастрюлю тёплой воды и погрузил её туда оттаивать. Оценил необходимость микроволновки, осудил её отсутствие.

Пока набирал воду в кастрюлю, пришла мысль принять горячую ванну. Задумался, можно ли это делать с температурой. Померил. А нету. И насморка нету. И саднящее утром горло совсем не болит. Поглотал, посопел — ничего.

Но ведь я только что, идя от лошадей, думал о том, что бульон есть надо, а я его не хочу, горло дерет, и вообще аппетита нет, и я хочу просто калачиком свернуться — меня снова начинало потряхивать. «Я что, резко выздоровел?!» — подумал я. Посидел, прислушиваясь к себе. Ну точно не болен. Встал, размялся. Снял тёплый свитер. В комнате и так тепло.

Вышел на кухню, походил по дому. Нормально вроде себя чувствую. Вышел на наружную веранду и открыл все ставни: вчера не до этого было, а дома темно же. Нормальная на улице температура, ну дождь да. Ну и что — лето же. Но я же точно зубами всю ночь клацал, и температура у меня была. От чего мне так резко получшело‑то?

Точно не от таблеток — они так быстро не действуют, и уж тем более нельзя так быстро от насморка избавиться. Единственным и самым невероятным объяснением было моё посещение портала. Я сходил туда и обратно. Вот только туда я точно больной шёл, и меня от озноба потряхивало. А вот когда назад вернулся, я просто не сразу понял, что симптомов болезни у меня больше нет!

«Это что же получается — портал лечит?!» — мелькнула мысль. Как проверить? А что лечит? Снова попробовать заболеть? Ну нафиг. Подхвачу воспаление лёгких, а окажется, что догадка неверная.

Ничего умнее не придумал, кроме как порезаться ножом. Немножко. Буквально чуть вскрыл кожу на предплечье левой руки кухонным ножом и побежал в портал.

К сожалению, чернота портала не позволила смотреть на руку неотрывно, но глаз я от ранки не отводил. И, перейдя на сторону Земли, не увидел никакой ранки! Только выступившие капли крови присутствовали. Я их тут же смахнул ладонью и принялся надавливать на место пореза. Вообще ничего. Как будто ничего и не было.

Захотелось присесть, но, оглянувшись, я увидел, где нахожусь, и понял, что в рубашке тут торчать глупо. Да только мне теперь заболеть, похоже, не страшно — вылечусь быстро. Главное — от портала далеко не уходить.

Дорогие читатели! Очень рассчитываю на вашу поддержку и надеюсь что вы не забудете поставить лайк и подписаться ;) Спасибо вам огромное!

7 июня, продолжение.

Вернувшись в дом, я открыл двери в каминной комнате и пустил в излишне прогретое помещение свежесть дождя. Уселся на диван перед затухающим камином с бутылкой рома и Фредом. Хорошая компания, чтобы осмыслить своё новое открытие.

Это ведь получается, я мог не возиться с лечением Славкиной раны, а мог просто провести его через портал — и он был бы как огурчик в тот же миг, как только пересечёт портал. Конечно, это сильно бы дискредитировало мою легенду. Но в случае реальной угрозы жизни так ведь вполне можно поступить. Или этот портал лечит только смотрителя маяка? Как это проверить, я пока не представляю. Как это работает — тоже без понятия.

Пожалуй, Строители вполне могли встроить какой‑то санитарный барьер, чтобы я не таскал вредных микробов из одного мира в другой, где иммунитеты людей к таким подаркам не готовы. Но как это делается? Меня что, во время перехода на атомы разбирают, что ли? А потом снова собирают. А как понимают, где мой атом, а где тот же вирус? Может, у них есть какой‑то эталонный «я», с которым они мой организм сравнивают и корректируют нарушенный. Так можно было бы объяснить заживление ранки на руке. Хотя заживлением это сложно назвать: ранку просто стёрли из организма без всяких последствий. В один момент.

Интересно, а если конечность потеряю, она тоже восстановится без последствий? Проверять я точно не буду, но и любопытство не отпускает. Рано я распустил своих лаборантов. Где новых взять, не представляю. Я у себя в маяке ещё ни одной мыши не встретил. Ни мышей, ни следов их деятельности не видел. Тоже бонус?

А если есть у Строителей мой эталон, то через десять лет, пройдя портал, я снова вернусь к эталону десятилетней давности? Или эталон обновляется при каждом прохождении? Или эталона нет вообще, и вся моя теория — лишь только моя теория и к реальности Строителей не имеет никакого отношения. И никакой инструкции. Гады. Но хорошие. Бонус с излечением прямо шикарный.

Интересно, а если я смертельно больного человека проведу через портал, он выздоровеет? От того, с чем я тут столкнулся, можно просто сойти с ума. С порталом и существованием двух миров, которые он соединяет, я нормально сжился. Даже прекрасно живу. Но вот это новое знание слегка так крышу повело.

Имею ли я право владеть этим единолично? Не должен ли поделиться со всем человечеством? Ведь сколько в мире неизлечимо больных людей, которым я бы, наверно, смог помочь.