О‑о. Этак они ещё на курумник мой набредут. А там следы мои.

— Так это они возле меня сейчас где‑то бродят? А я тут вот, — решил аккуратно выяснить я их места поиска камня.

— Нет. Они выше по реке. Думают как‑то по реке нашей камень в лодке сплавлять.

— Так она же быстрая. Там же перекаты всю дорогу.

— Вот и сомневаемся тоже. Пробовать надо. Фёдор тоже говорит, что это будет сложно сделать, но возможно.

Дела. Надо бы мне срочно домой вернуться и следы от протектора на дороге замести — те, с которыми кабанчики не справились. Тот ещё субботничек будет. Удружили соседушки. Но камень от моего карьера будет явно проще им возить. Придётся вместе разрабатывать. Гадство какое. Но пока я про курумник лучше помолчу.

Из дома вышла сноха Решетовых, Светлана, с тремя девчонками. Познакомились. Дети поначалу смотрели на меня исподлобья. Но, видя, что взрослые со мной спокойно разговаривают, а я ем их пирожки, поспешили включиться в процесс, во избежание остаться не у дел, так сказать.

Потом Славка провёл мне экскурсию по их хозяйству. Показал коров, лошадей, хрюшек на выпасе, большой птичий двор с небольшим прудом, питавшимся от протекающей через участок Каскадной. В этом пруду плюхались гуси в количестве, не поддающемся подсчёту. Провёл в дом.

Богато живут, в достатке. И посуды на кухне полно, и везде занавески на окнах. Мебель вполне приличная. Не на чурбаках сидят. В доме чисто. Легкий беспорядок конечно присутствует, но оно и понятно, люди тут живут.

На стенах в главной комнате я увидел фотографии в рамках. Вот так. Не такое уж и дикое время тут. Правда, снимки те Славка называл не «фотографией», а «светописью» — что, если подумать, было одно и то же. Снимки были выполнены как под копирку: люди разные, но позы и обстановка почти одинаковые. Как пояснил на мой вопрос Славка, все эти снимки сделаны в одном и том же ателье, в Приморске. Присутствовал тут и Фёдор в военной форме и с орденами. Теперь‑то я знал его героическую историю. Спросил об этой истории у парня. Оказывается, он её знает только в общих чертах. Ну и я не стал просвещать.

Довелось побывать и в подвале Решетовых. Куда мы спустились за квасом, хранившемся в бочонке литров на пятьдесят. Набрали пенного напитка одну крынку, которую я тут же и выпил наполовину в процессе дегустации. То, что Решетовы называли квасом, с моей точки зрения, являлось пивом: ибо градус там явно присутствовал. Что впоследствии и подтвердилось, когда детям его давать не стали.

Сам подвал был как две капли воды похож на мой, только раза в два больше. Под всем домом почти, а дом у Решетовых раза в три больше моего. Сложен подвал из таких же блоков, с арочным потолком и опорами посередине. Только вот никакой проводки и труб тут не было. Зато был спуск в ещё одно помещение — ледник.

В ящиках по периметру стен сложены глыбы прозрачного льда, пересыпанные соломой. Ящики плотно закрываются толстыми деревянными крышками. И лежат в этих ящиках здоровые такие тушки красной рыбы без голов, в количестве двух штук. В другом ящике Славка мне показал хранящееся мясо бизона. На полках и на крышках некоторых ящиков стоят какие‑то глиняные кувшины с маслом и молоком. В общем, холодильник. Хороший такой холодильник, большой.

Вышел я оттуда на солнце почти бегом — и квасу мне уже не хотелось, а вот чайку мы выпили.

6 июня, продолжение.

Илья с Иваном появились на ферме около одиннадцати часов, были удивлены и обрадованы моему визиту. Пока женщины готовили на стол, мы отошли и присели под навес, где были припаркованы мои лошади. Фред и решетовская собака лежали тут же в тени, друг против друга, и делали вид, что одного из них тут нет. Скучали, в общем.

Мы же, закурив трубки, обсуждали строительство дома Ивана, а точнее — перевозку камня с верховьев реки. И, как оказалось, камень тот ещё следовало добыть. В чём должен был помочь Фёдор, которого они ждали на выходные для совета. Как оказалось, у Фёдора есть свободный доступ к взрывчатке. Точнее, к каким‑то пироксилиновым шашкам. Пришлось понимающе покивать, хотя я вообще без понятия, что это за шашки такие. Что такое пироксилин, я понятие имею, но вот что бы им взрывали — не слышал. Так‑то это порох. Но хватит ли силы взрыва пороха для разлома камней — вопрос.

Илья же уверял, что не первый раз такое Фёдору делать: он, как бы, подрывником на руднике и работает. Заинтересовало. Мне бы такие шашки тоже пригодились, как и работники на карьере. Но пока решил по‑прежнему молчать про свой «склад» камней. В выходные приедет Фёдор — с ним и поговорим; я к тому времени замету следы протектора.

— Илья, а Фёдор же вроде как ко мне собирался приехать опять на выходные. Мы с ним в город хотели сходить на моей яхте, — решил я прояснить для себя болезненный вопрос в свете новых сведений о планах Решетовых.

— Ну да. Он говорил. Так ему же всё равно через нас ехать до тебя. Тут по тропам короче, чем по тракту‑то, — пояснил мне Илья.

— Да и тут у меня к тебе есть один торговый вопрос, — тут же ухватился Илья за свой главный интерес.

Понятно. Теперь и он будет про фрахт яхты на меня наседать.

— Про яхту мою? — задал я очевидный вопрос.

— Дык вот же. Про неё. Фёдор сказал, что на ней до города плыть всего три часа. Это же можно творог свежий отвезти! И сыра накопилось почти двадцать голов. И поросят двоих бы отвёз, — принялся делиться своими «кулацкими» планами на мой корабль Илья.

Я же представил, как поросята срут на палубу жидким отходом деятельности, и ужаснулся:

— Живых!?

— Чего живых? — не понял моего вопля Илья.

— Поросята твои живые будут?

— А можно живых!?

— Не‑е‑е‑е‑т! — тут же понял я свою ошибку. — Только не живых! Они мне весь кораблик засерут! Ни за что!

— Дык мы соломки им подстелем. Приберём потом, — тут же начал уговаривать Решетов. — Славка вон отмоет — как новая будет!

— И я поплыву!? — тут включился в разговор Славка, до этого только водящий ушами.

— Цыц. Куда поплывёшь ещё? На маяке подождёшь. Как возвернёмся, так и отмоешь.

Нормальные такие люди, простые как три копейки. Таких надо сразу на землю спускать — это я ещё у себя в селе усвоил:

— Пока что никто и никуда не идёт. Именно идёт, а не плывёт. Говно плавает. Ясно? — резко пояснил я им терминологию. — И потом, я никакого согласия не давал. Так?

Наклонив голову, я как можно суровее посмотрел на Илью.

— То так. Прости, Вадим Митрич. Просто мы думали…

— Не надо думать. Илья, ты пойми, я не отказываюсь. Но, во‑первых, я не знаю, сколько это стоить должно. — Не думали же они, что бесплатно повезу. Но я решил эту тему вот так вот преподнести. — Поэтому я и хотел сперва в городе всё разузнать о порядке цен. Во‑вторых, живое зверье я точно никогда не повезу. Это поросячье говно ничем потом ты не отмоешь от дерева. Так что — нет, однозначно. А в‑третьих, вот сколько ты там времени думаешь торчать на своей ярмарке?

— Да какая ярмарка, я сразу в лавку отдам. Есть у нас там кому сдать, — успокаивающе жестикулируя ладонями, продолжил убеждать меня Илья. И тут же снова о своём: — А мясом ты тех поросят возьмёшься везти?

— А с них не натечёт?

— Да мы тушками целыми. В рогожу и кожу завернём. Соломкой проложим. Прям чтобы свежее, свежее приехало до города, — продолжал Илья. — А по цене за провоз мы там за раз и узнаем всё в городе и заплатим сразу.

— А если окажется, что платить надо более того, за что ты свой товар сбудешь? — привёл я, как считал, свой веский довод.

— Да с чего бы оно так было бы!? — Илья даже не задумался. — Все же возят, и ничего.

Я развёл руками вокруг:

— Кто все‑то, Илья? Соседи твои? Покажи мне этих достойных людей. Спросим.

Илья слегка притормозил. Задумался немного и привёл очередной довод:

— Так эти, Ефимовы, Дроздовы! Они с верховьев Нерестянки на лодках своё свозят же! Нанимают же лодки они в Приморске.