А может, попробовать проехать на коляске? Предложил такой вариант Космосу. Вроде не возражает и даже как будто покивал своей бестолковой головой. Переспросил Звездочку — молчит. А молчанье — знак согласия. Зато чехол мудрить не придётся: можно продуктов взять, пикник устроить по дороге. И можно будет привезти домой яйца. Целые. Куриные.

6 июня.

Выехал в районе семи часов. Пришлось подготовить в дорогу провизию. Даже прихватил на всякий случай спальник и котелок с кружкой. К сожалению, пришлось оставить дома газовую плиту: есть риск столкновения с Решетовыми во время такой готовки. Поэтому, если задержусь и придётся готовить, то придётся это делать на костре. Так что во время сборов лёгкая прогулка начала превращаться у меня в какую‑то экспедицию. Но меня уже не исправить, так что смирился и собрал аптечку.

Фред, конечно, дома оставаться не стал, но и в коляску пока не стремился — бежал рядом со своими друзьями. Ну‑ну, посмотрим, на сколько его задора хватит. Мой же задор обещал не пройти быстро. Езда в экипаже — это совсем другое дело, нежели верхом. Во‑первых, я сижу на ровном, относительно мягком диванчике, и мне не приходится постоянно работать ногами. Во‑вторых, лошадям так намного легче. Катить за собой коляску — это не меня на спине тащить. Кони как‑то сами, без моей указки, взяли довольно быстрый темп: не бег, но и далеко не простой шаг. Экипаж раскачивался на довольно мягких рессорах, и меня почти не трясло. Пневмошины были бы, конечно, покомфортнее, но и эти цельнорезиновые были лучше стальных ободов на фургоне Решетовых. По крайней мере, я точно не издавал своим экипажем того грохота, что сопровождал поездку Решетовых.

У моста останавливаться не стал, а сразу повернул на путь, ведущий к ферме. Дорога пошла в горку, и кони слегка сбросили темп. А может, просто устали немного. Я сверился с часами, прикинул в уме — получилось, что мы ехали до моста со скоростью километров пятнадцать в час. Теперь же скорость упала, наверно, до десяти. Так что до Решетовых мне ехать чуть больше часа, если не случится что‑то непредвиденное.

Не случилось. И я совсем не устал. После того как я отвернул от моста и проехал пару километров, я совсем расслабился и перестал всё время нервировать своих лошадок дёрганьем вожжей. Они и без меня прекрасно видели дорогу и следовали по ней, как поезд по рельсам. А вот пассажиров в моём купе прибавилось: Фред стал отставать, и пришлось его подсадить к себе. Он быстро занял облучок и наблюдал, как лошади справляются со своими обязанностями. И мне показалось, что в его взгляде скользит ехидство. Точно показалось.

Когда показался забор, огораживающий выгон перед фермой Решетовых, я глянул на часы: один час сорок минут. Довольно быстро. Я даже на перекус не останавливался, просто попил кофе с бутербродом прямо во время движения. Да и размялся я прямо на ходу, встав в полный рост. В этом плане в экипаже даже удобнее ехать, чем в багги. Ну и интереснее точно. Мне не приходилось всё время смотреть за дорогой, и я мог внимательно осматриваться по сторонам. А небольшая скорость ещё и детали чего‑то заинтересовавшего позволяла рассмотреть в подробностях. В общем, такой метод передвижения я оценил как вполне перспективный. Использовать можно. Но яхта лучше — это просто другое состояние души.

Подъезжая к воротам забора, я озадачился: как мне хозяев‑то оповестить? До дома ещё метров триста от ворот, которые, разумеется, закрыты. Приблизившись вплотную, увидел «звонок». Точнее, гонг. На перекладине столба, примерно около моего места остановки, на двух цепях висела бронзовая тарелка, а рядом, на цепочке, — «било», похожее на пестик. Я чуть «поддал газку» и поравнялся с этим звонком. Позвонил три раза. В ушах зазвенело. После третьего удара даже ухватился за тарелку, чтобы прекратить гул. Хороший звонок, надо спросить, где себе такой раздобыть.

Тут же из‑за дома выскочил здоровый волкодав и, залаяв, побежал в нашу сторону. Фред тут же ответил, но с облучка благоразумно слезать не стал. Надеюсь, псина у Решетовых не кинется на нас: забор‑то тут чисто для скота — три жерди. Собаку он точно не задержит. Я расстегнул кобуру револьвера: бережёного, как говорится, бог бережёт.

Вслед за собакой из‑за дома вышел какой‑то мужчина, посмотрел на меня из‑под ладони и, видимо, что‑то крикнул собаке, которая, ещё пару раз тявкнув, развернулась и побежала к хозяину. Человек сначала помахал мне двумя руками, а потом сделал приглашающий жест, показывая, чтобы я заезжал. Ясно, понятно. Пришлось вылезать из коляски, открывать ворота и затягивать лошадей. Хорошо хоть команду «тпру» выполнили, пока я закрывал ворота.

Подъехав ближе к дому, я узнал мужчину — Славка.

— Здрасте, дядь Вадим! Здорово что вы приехали! Батя как раз должен к обеду тоже вернуться! — затараторил мой пациент, подхватив Космоса под уздцы и ведя куда‑то. Ладно, сижу пока, пусть ведёт.

Далеко не увёл, завёл под какой‑то навес с кормушкой и поилкой и принялся распрягать, даже меня не спрашивая. Деловой такой.

— Да я, может, не к отцу, я, может, к тебе, — хитро, с лёгкой издевкой, сказал я.

Славка не повернулся, продолжал возиться с упряжью, но плечи как‑то поникли:

— Так вроде же рано ещё. Вы же говорили через месяц только.

Стало как‑то неудобно — не удалась шутка.

— Да я по другому поводу, — тут же нашёлся я. — Ты вот скажи, как долго можно вот так в упряжке ехать? Когда коням отдых давать?

Славка повернулся ко мне с радостной улыбкой:

— Так‑то часов восемь в фургоне может. Это если прям совсем без остановки надо. А вашу таратайку так и все двенадцать часов могут легко везти. А вы только для этого?

— Нет, конечно, ещё у бати хотел кое‑что спросить. Яичек прикупить. Да и просто вас проведать и коней выгулять. Надо же мне как‑то науку твою использовать.

— Фух‑х, — облегчённо выдохнул Славка. — А я уж было испугался. Думал, опять укол. Болючий он у вас, Вадим Митрич.

— А не надо было варежкой зевать тогда на охоте.

Тут Славке крыть было нечем.

— Здравствуйте, Вадим Дмитриевич! — раздался голос Василисы Власовны у меня за спиной.

Я повернулся и увидел её, выходящей из того небольшого домика, что я посчитал летней кухней.

— И вам здравствуйте, уважаемая Василиса Власовна! Как поживаете?

— Спасибо, Вадим Дмитриевич. Всё хорошо у нас. Как видите, пациент ваш уже вовсю бегает без палочки даже.

А ведь действительно, Славка, ведь когда принял у меня лошадей, даже не хромал.

— Ну, дома и стены помогают, —я сделал вид, что плюю через левое плечо три раза и постучал по борту своего экипажа. — Да и ваши средства, видимо, ничуть не хуже моих, а может, и получше будут.

— Просто организм у Славки нашего молодой и здоровый, вот и заживает быстро. Не хотите чайку с дорожки?

— С удовольствием выпью, Василиса Власовна. Только руки бы сполоснуть, — я продемонстрировал свои чистые руки.

— Проходите под навес, вон у кухни. Там умывальник, мыло. Я сейчас полотенце вынесу.

Удобный большой навес. Деревянные полы. Чисто. Летнюю кухню, дом и хозяйственные постройки удалось разглядеть теперь вблизи. Сдаётся мне, над этой стройкой трудилась та же бригада, что и над моим маяком. О чём я и не преминул спросить у хозяйки.

— А кто же дом такой ладный построил и вот это всё вокруг? Прадеды Решетовские? — спросил я у Василисы, сделав круг рукой над головой.

— Предки только восстановили и завалы расчистили. Эти здания тут до потопа ещё были. И почти не пострадали. Умели раньше строить. Они, Решетовы, поэтому тут и обосновались, что всё почти готовое было. Но нам уже тесно. Иван со Светой решили дом строить свой. Вниз по реке. Там есть луг большой, удобный. Вы же видели, наверно, когда ехали к нам?

Я действительно припомнил луг на другой стороне реки, недалеко от моста, и кивнул:

— Да, видал, есть такой. От меня совсем близко. Соседи будут.

— Будут. Только вот там камня нет поблизости годного. Илья с Иваном сейчас как раз ищут выход. Из дерева не хотелось бы. Хотят сразу капитально строить.