— Да вот… Надо бы мне взглянуть на объект, так сказать. Не проводите?

— Провожу, конечно. Только я пешком. Мои кони у соседей пока.

— Так даже лучше будет. Я, знаете ли, слегка уже утомился в седле сидеть сегодня, — лейтенант похлопал себя по ляжкам. — Это далеко?

— Километра три. Плюс‑минус. Я так понимаю, вы ко мне с ночёвкой?

— Если не обременю, — лейтенант развёл руками. — Домой я сегодня вряд ли успею вернуться.

Не самая лучшая компания на вечер у меня сегодня будет. Но после сегодняшней генеральной уборки я был спокоен: всё, что могло меня скомпрометировать, я попрятал, даже наручные часы снял и положил их в багги под тент. Если уж его обнаружат, то о часах точно уже беспокоиться не стоит.

— Не обремените. Но спать вам придётся на диване. Вы голодны?

— Не сейчас. Хотелось бы сначала осмотреть место раскопок, если вы не возражаете.

— Не возражаю. Может, лошадку определим в загон?

— О, да. Конечно. Было бы чудесно.

Мы отвели лошадь лейтенанта в загон, где он её расседлал и снял седельные сумки. С собой Коржин прихватил карабин, похожий на винтовку Мосина; я вооружился «соколовкой» из своего вовремя оскудевшего арсенала.

— А как получилось, что вы нашли это место, Вадим Дмитриевич? — не смог долго молчать в дороге лейтенант.

— Мне нужен был камень. Для кое‑каких нужд. Обычный камень. Вот я и искал в окрестностях. Нашёл, как видите, — я указал ему на укатанную просеку, по которой мы шли.

— И пока вы выбирали камень, ничего не замечали? До взрыва?

— Нет, конечно. Обычная осыпь. Камень подходящий. Я бы никогда и не откопал тот тоннель сам. Просто соседям тоже понадобился камень, и в гораздо больших объёмах. Вот и…

— О, да. Я видел. Объёмы там поражают. Они камня натащили на целую крепость.

— Большое хозяйство будет. Ещё одно.

— Скажите честно, Вадим Дмитриевич, не под запись. Просто интересно: вы в тот тоннель не залазили ещё?

Я хмыкнул и, покачав головой, ответил:

— Даже под протокол готов ответить: не залазил. Во‑первых, у меня просто на это времени не было. Во‑вторых, я прислушался к совету понимающего человека. После такого взрыва, да и постройка старая… Не самая лучшая мысль — лезть туда без страховки со стороны.

— Ну, не знаю. Я бы, наверно, не удержался.

Я посмотрел на лейтенанта. Не похоже, что провоцирует: ему действительно интересно. Как, впрочем, и мне, но и осторожность я никогда не забывал.

— Можете, конечно, попробовать, но я вряд ли смогу вас быстро откопать в одиночку, случись что. Так что не советую.

— Да, пожалуй. Но сейчас же уже прошло несколько дней с момента взрыва: если что‑то могло обвалиться, то оно уже должно было само рухнуть.

— А если для этого как раз и не хватило лёгкого сотрясения от вашей поступи? Нет уж, Владимир Вячеславович, давайте обойдёмся без этих приключений на ночь глядя.

Лейтенант вздохнул, соглашаясь, и кивнул. Но надолго его молчания не хватило:

— Скажите, Вадим Дмитриевич, а как так получилось, что маяк находится у вас в собственности?

Этого вопроса я опасался. Если кому‑то другому я мог намекать, что, мол, работаю по заданию спецслужбы, то саму спецслужбу такой вариант намеков явно не устроит.

— Так получилось. Предложили вложить свободные деньги в такую интересную недвижимость. Я и вложил.

— Но вы же никогда не служили на флоте, насколько мне известно.

— Точно. Никогда. Но всегда мечтал о чём‑то подобном. Вот и сошлись звёзды.

— Странно как‑то. Никогда о таком не слышал: чтобы стратегический объект был в частных руках.

— А как же шахты Морозовых?

— Ну так то шахты! А это… маяк всё‑таки.

— А что добывают Морозовы в тех шахтах? Разве не стратегическое сырьё? — сказал я уверенно, хотя даже не слышал, что они там добывают, а просто предположил, исходя из услышанного при посещении главы.

— Стратегическое, конечно. Антрацит — это не шутки, — важно заявил лейтенант и тут же воскликнул: — Но! Шахты у них не в собственности, а в аренде.

— Ну вот и маяк в аренде. Только его арендуют у меня. Согласен, с шахтой пример не очень удачный. Ну вот так вот у меня получилось. А заводы оружейные, к примеру, у нас же есть частные, но заказы на них есть и государственные. Или вот дороги, которые по частным землям проходят: за аренду земли государство же платит?

— Ну так‑то да, с дорогами ситуация похожая. Согласен. Но просто как‑то чудно: почему Морская коллегия не взялась сама содержать маяк? Не пойму.

Я просто пожал плечами и, слава богу, увидев впереди выход из леса к карьеру, показал на него лейтенанту рукой:

— Пришли почти.

Мы остановились у самого края языка осыпи, и лейтенант, наступив на ближайший камень, покачал его ногой. Осмотрелся вокруг и, почесав затылок, произнёс:

— Н‑да‑а‑а. Не завидую я нашим археологам. Работы тут просто тьма. Да ещё и всё такое неустойчивое, — лейтенант поднялся на край осыпи и покачался на камнях. — Соглашусь с вами: лезть туда опасно. Тут нужны специалисты и просто много рабочих рук. Даже просто до входа вон добраться тяжело будет: все ноги переломать можно. Мы с вами, Вадим Дмитриевич, должны будем присмотреть за баронессой.

— Разумеется. Кто, если не мы? Вы тут закончили?

— О нет! Мне нужно минут двадцать. Я план накидаю в тетрадь.

Лейтенант достал из своего планшета толстую тетрадь с карандашом и принялся делать какие‑то зарисовки. Я же отошёл в сторону и, закурив сигариллу, присел на сухое бревно.

Через полчаса Коржин закончил своё рисование, и мы отправились обратно домой.

— А вы, Вадим Дмитриевич, чем занимались до того, как переехать сюда, на маяк?

— Да особо ничем. Учился. Немного поработал в делопроизводстве. Потом снова учился — уже просто из интереса. Путешествовал. Разное. По большому счёту, если вспомнить, то получается, что ничем и не занимался. Поэтому, наверно, и ухватился за это предложение. А то как‑то, знаете, жизнь впустую проходила. - решил я поиграть этакого повесу, своевременно одумавшегося.

— Решили радикально поменять жизнь? С чего вдруг?

Вот же принесла нелёгкая на мою голову! Ладно бы просто любопытный человек был, но так ведь этот человек работает «любопытным».

— Владимир Вячеславович, вы с какой целью интересуетесь?

— Ну так, просто. Нам же вместе теперь работать. Да и вообще…

Вот это вот его «вообще» — прям вообще неприятное такое.

— Ну, положим, меня с работы на маяке ещё никто не снимал. Так что конкретно здесь, на раскопках, я вряд ли буду проводить много времени. Помогу, конечно, коли надобность такая будет, но просиживать тут всё время — увольте.

— Это понятно. У каждого своя работа. Но вас вроде как назначили помощником для всего этого вот.

— Назначили. По широкому, никому непонятному спектру вопросов. Так что я даже представления не имею, чего от меня тут хотят получить. Думаю, как и сами организаторы всего этого, предстоящего. Так что давайте не будем забегать вперёд. Возникнет во мне потребность — помогу. Не возникнет — то и лезть со своими советами я точно не буду. Меня вполне устраивало моё положение на маяке без всяких экспедиций, — довольно резко ответил я, стараясь прекратить опасные для меня вопросы. — Вы лучше расскажите, что вы планируете тут устроить с бойцами. Не хотелось бы, чтобы тут всё окопами перекопали.

— Понимаю. Вы хотели уединения тут, на маяке, а получилось как бы даже наоборот.

— Именно так, господин лейтенант, именно так. Так что с окопами?

— Ну, я не думаю, что это необходимо. Но какой‑то пост на берегу всё равно надо будет организовать. Почему бы не у вас на маяке? В башне наверху.

— Вот уж нет! Этого мне только не хватало! — я даже остановился, выражая своё возмущение.

— Почему же? Ведь маяк — самая высокая точка для наблюдения за окрестностями. И главную опасность мы как раз можем ждать с моря. Так что это было бы логично.

— Логика и мой приезд в этот медвежий угол рядом не стояли, господин лейтенант, вся логика в том что я ужасно не скучаю по обществу. Надо вам высокую точку — вон, — я указал на вершину горки, на которой когда‑то было логово волков, — с той точки даже крышу маяка смогут бойцы рассмотреть. А у меня в доме им делать нечего.