На звонок над дверью книжной лавки снова никто не вышел, и, памятуя о паскудном характере хозяина лавки, я даже порадовался. Тихо велел Фреду ждать «на месте» у двери, а сам постарался как можно тише пройти к полкам и начал вычитывать названия книг на корешках. Мне показалось, что книги обрели какую-то упорядоченность. И я быстро отыскал полки с учебниками. Нашлись учебники по естествознанию за несколько классов. Прочитал оглавление одного из учебников для старших классов, нашёл параграфы про эфир и энергию — сунул его под мышку. Потом нашёл книгу про обитателей морских глубин планеты Земля — к учебнику её. На полках с литературой для университета нашёлся свод законов Российской Империи. Этот объёмный труд под мышку уже не влезал, и я пошёл выложить книги на стол прилавка, за которым стоял противный дед и противно на меня смотрел.
— Я уже и не ждал, что господин офицер захочет заплатить. - вот это уже было как-то слишком, совсем дед берега теряет.
— Вы не охренели, уважаемый?!
Дед вздрогнул, выпрямился и уставился на меня, кривя своё лицо в подбирая эмоцию на мой незатейливый вопрос, заданный в лоб. Реально уже задолбал.
— Да вы…! — выбрал всё-таки тактику дед, краснеть вон как густо начал.
— Вы бы угомонились, дядя Боря, а то вас инсульт так хватит. А может, и инфарктом всё ограничится. Летально. Ферштейн зи?
Дед ещё сильнее захлопал ртом и пошёл пятнами. Как бы точно клина не словил.
— Выдыхайте. А то и правда… — я неопределённо помахал кистью. — Мало ли. Возраст. Пойдите капель примите что ли. Я пока тут ещё посмотрю.
Развернулся и пошёл вдоль полок, вчитываясь в корешки. Дед не свалил. Стоит, хлопает глазенками и ртом. Завис.
Очнулся минуты через три:
— Покиньте мою лавку сейчас же!
— Нет. Она единственная в городе, к сожалению. Так что вам придётся меня обслуживать. Или мне придётся её просто выкупить всю. Думаю, городской совет одобрит, учитывая ваше поведение с посетителями.
Хлестаков не дремлет. Я с местными порядками, конечно, не знаком, но выводы делать могу. Потребителя тут защищают. Такое отношение в лавках к покупателю говорит за себя. Не думаю, что это вызвано конкуренцией. Проблемы конкуренции решаются обычно ценами или наездами. Но в этом обществе с наездами, похоже, не прокатит. Пока.
Дед снова подвис, а я продолжил исследовать полки, хотя особой нужды уже не было. Вроде бы пока всё отобрал. Да и дома ещё есть много непрочитанного по истории и географии.
— Вы мне неприятны! — выдал наконец дед.
Ого! Хлестаков может праздновать победу. Значит, я правильные выводы сделал.
— Аналогично, профессор, — хмыкнул я. — Сколько с меня?
Дед закатил глаза и, открыв последнюю страницу свода законов, тыкнул жёлтым прокуренным пальцем в цену, написанную карандашом. Я просмотрел отобранные книги, отсчитал монеты и аккуратно положил их на прилавок:
— Заверните, пожалуйста.
Дед аж просиял и развёл руками:
— Не могу-с. Не во что-с.
Ожидаемо.
— Говно-вопрос, проф. Не скучай, я ещё загляну, — бросил я задыхающемуся от гнева деду и, скомандовав Фреду «к ноге», вышел из магазина. Вот до чего мерзкий старик. Интересно, он так со всеми покупателями или я чем-то отличился. Вообще непонятное поведение, но закон о правах потребителя надо почитать. Книги теперь только нести неудобно из-за старого пердуна.
Следующей лавкой на этой улице оказалось заведение с незатейливым названием «Чай. Кофе.» — любопытно. Я зашёл в лавку под привычный звук колокольчика и вдохнул насыщенный аромат кофе. Удачно так зашёл.
— Чего изволите? — за прилавком стояла полная женщина, лет сорока с длинным хвостиком, в белой наколке и фартуке.
— Извините, пожалуйста. Нет ли у вас какого пакета или бечёвки? — я покачал стопкой книг в руках.
— Опять старый идиот чудит? — сочувственно спросила женщина.
— Да уж. Я недавно в городе. Но в лавке был два раза. Оба раза с боем получалось.
— Давайте ваши книги, господин…
— Родин. Вадим Дмитриевич. Я смотритель с маяка.
— Оу! Очень приятно. Людмила Ивановна Чайкофеева, — женщина засмеялась увидев удивление на моем лице. — Так меня в городе зовут. Лесновы мы.
— Очень приятно, Людмила Ивановна, — я приподнял шляпу и поклонился. — Может, тогда было бы лучше Чайкофская?
— Хм-м. Действительно. Красиво. Но уже приклеилось, — вздохнула женщина, ловко перемотав мои книги бечёвкой крест-накрест. — Вот пожалуйста, ваши книги, господин смотритель маяка. Хотите кофе?
— А почему бы и не да! С удовольствием.
Женщина указала мне рукой на пару маленьких столиков у окна её лавки:
— Присаживайтесь. Вам со сливками?
— Нет. Спасибо. Просто чёрный крепкий кофе.
Я уселся за столик и положил на его край свои книги. Фред улегся на прохладную плитку пола и вывалил язык.
— Может, собачке воды налить? — спросила меня откуда-то из-за шторки в подсобку продавщица.
— Если вас не затруднит, Людмила Ивановна.
Женщина сразу вынесла эмалированную миску с водой.
— Дамы часто с собачками заходят. Держу миску специально вот, — пояснила она зачем-то и снова скрылась за шторкой, чтобы появиться с подносом, на котором стояло две чашки кофе.
— Не возражаете, я с вами выпью, — поставила она меня в известность, приземлившись на скрипнувший стул.
— Да как я могу, — развёл я руками.
— И то верно, — заметила она, и мы рассмеялись.
— Отменный кофе! — искренне похвалил я, сделав первый глоток.
— Спасибо. Всё дело в обжарке зерна.
— Понимаю. Но сам никогда не мог дать ума зерну. Покупал уже готовый всегда.
— Я вам обязательно отсыплю именно этой обжарки. Только оно хоть и в зёрнах, но хранить лучше в хорошо закрытой упаковке. Наподобие вот такой баночки, например, — женщина показала мне на фарфоровую баночку с металлическим зажимом на крышке, стоящую на подоконнике.
— О да! Так и делаю, Людмила Ивановна. Только у меня стекло. Но храню в темноте.
— А вы, Вадим Дмитриевич, на маяке один проживаете? — спокойно так, как бы между прочим, поинтересовалась женщина. И глазками хлопает.
- Кх-х-м. Ну и вопросики у вас, уважаемая Людмила Ивановна. Один проживаю, да. Меня пока устраивает. Я на маяке чуть меньше месяца пока.
— Пока устраивает… Понятно с вами, господин смотритель маяка. Пока…
— Именно, уважаемая Людмила Ивановна. Не поймите неправильно, но я пока и сам толком там не обустроен, так что от строительства каких-то планов я очень пока далёк.
— Пока, — женщина поднялась и, подняв указательный палец, хитро подмигнула. — Именно что пока. Есть над чем работать.
Я только помотал восхищённо головой.
— Так-то! Вадим Дмитриевич. Так-то! — зайдя за стойку, женщина спокойно так спросила утвердительно: — Я вам, Вадим Дмитриевич, грамм сто взвешу? Чтобы вы почаще заходили, хорошо. Не выдохнется, зато.
— Да, можно и двести. Я чашки три-четыре в день выпиваю.
— Вот я и говорю. Ста пятидесяти грамм будет в самый раз.
Я понял, что с этой женщиной мне лучше не спорить. Там, вон, в глазах видно, как внутри головы прокручивается список претенденток на мою шею. Какой опасный магазин. Но уютный, и как-то у этой женщины всё так получается ловко, ненавязчиво преподнести. Колдунство какое-то. Фреда мне ещё опоила вот. Его бесплатно. А я, рассчитавшись за кофе жидкий и в зёрнах, вышел из магазина, тряся головой и улыбаясь. Кофейня службы знакомств, блин.
Взвесив в руке стопку книг, я решил вернуться в порт и разгрузиться. А потом обследовать улочку, идущую за мостом вдоль реки.
Это я удачно зашёл. Буквально второй дом от начала улицы порадовал огромным продуктовым магазином, под который был отведён весь первый этаж трёхэтажного дома. Вывеска над большим входом в этот магазин гласила «Гастроном Приморский». Я не мог не войти.
Шок и трепет. Куда там нашим современным сетевым магазинам. В этом магазине, возможно, ассортимент и скромнее, но вот подача товара была просто царской. Шик и блеск. Начищенная латунь, сверкающее стекло, тёмное дерево и плитка белого камня на полу. Потолок с лепниной и облачками терялся где-то высоко. Рыбный, мясной, молочный, вино-водочный и овощной отделы. Поразили витрины со льдом. Двойное остекление, толстое дерево и слой колотого льда на эмалированном белом лотке. На кусочках льда лежат скоропортящиеся продукты: рыба, мясо, масло.
