— Простите, я засмотрелся. Недавно в Приморске, — прошептал ему я и проследовал немного вперёд и наискосок.

Впереди, перед самым алтарём, стояли дети. Только их символы половой принадлежности были меньше размером и выполнены из золотого металла. Я занял положенное мужчинам место и осмотрелся вокруг. Дедок продолжал поглядывать в мою сторону. Да и хрен с ним. Делаю вид, что изучаю витражи, а сам периодически посматриваю на местных. Люди проходят, занимают места в любой части храма, но строго по гендерному признаку, указанному на плитках пола. Народ прибывает всё быстрее.

Я глянул на часы — без двадцати пяти. Стою, смотрю: в одной руке портфель, в другой — шляпа, снятая ещё на входе (подсмотрел за другими входящими). Все стоят почти в полной тишине. Дети только перешёптываются иногда. Да слышен шелест женских платьев.

Справа от меня место заняла женщина в простом сером платье и чёрном кружевном жилете. На голове — соломенная шляпка «канотье» с широкой чёрной лентой. Слева встала полная женщина в богатом кружевном наряде, но места нам хватило. Хотя пышный подол её платья иногда шуршал о мои брюки. Место передо мной слева занял супруг этой полной женщины, не сильно тоньше её. Любят в семье покушать, похоже. Передо мной справа заняла место какая-то бабулька в небогатом синем платье и вязаной кофте, на голове — цветастый платок. Сзади тоже места заняты уже, но оглядываться тут не принято. Стою, смотрю прямо, только глазами вожу по людям.

По толпе прошёлся шёпот: «Глава, глава идёт». И действительно, в те же ворота, что и я, прошёл какой-то мужик в белоснежной хламиде, поправляющей её на ходу, и с массивной золотой цепью на шее. Похоже, здешний «мэр». Глава занял место непосредственно у пирамиды среди детей и застыл, держась руками за цепь.

Бой курантов раздался внезапно, и в храме наступила полная тишина. Люди замерли, подняли лица вверх и уставились на шпиль. Улыбаются почти все. Я тоже поневоле стал им подражать — как-то само собой получилось.

Раздался знакомый гул. В самой верхней точке купола что-то заискрилось. Как электрические разряды, только золотистого цвета. Искр становилось всё больше, они стали вращаться вокруг шпиля, постепенно спускаясь по нему вниз спиралью. Волосы на моей голове слегка зашевелились. Рот пришлось захлопнуть. Но детский восторг с лица не убирался.

Когда золотой искрящийся смерч спустился до кончика «контршпиля», вниз на пирамиду полился сплошной поток золотых искр. А вершина пирамиды этот поток просто впитывала в себя. Народ восхищённо выдохнул, и я заметил, как по цепям над головами людей заструились серебристые искры и, быстро взбежав под купол к основанию «контршпиля», по нему же устремились вниз, догоняя смерч золотых искр. В какой-то момент вся эта энергия впиталась в пирамиду, и в наступившей тишине раздался всё тот же гул, закончившийся звонким ударом колокола. Которого я нигде не увидел.

Люди засмеялись, захлопали в ладоши, раздались даже крики «Ура!». Мне было плохо видно, но «мэр» у пирамиды засуетился, делая что-то со своей цепью и самой пирамидой. Затем он воздел руки вверх, и я увидел торчащие из его немаленьких кулаков чёрные цилиндры. Четыре цилиндра торчали, зажатые между пальцами обеих рук.

Глава обошёл пирамиду по кругу и направился к выходу с поднятыми руками и торчащими цилиндрами.

И что это было сейчас? Это они так цилиндры получают? Не может быть, чтобы так просто. В учебнике истории речь шла о каком-то секретном ныне предприятии в горах Урала, а тут — прямо в городском храме цилиндрами размахивают. И ещё вся эта иллюминация электрической природы, от которой аж волосы на голове шевелились. И не только у меня: я видел, как у женщины рядом локоны приподнялись даже. Вероятно, это была зарядка цилиндров. Они же разряжаются, у меня даже есть парочка таких, слегка посеревших. Как же мне не хватает знания! В учебниках истории по этой теме ничего не было написано, видимо, для местных это как само собой разумеющееся событие. Нужна информация, и это снова ведёт меня в книжную лавку. Но сперва надо забрать Фреда и потом перекусить. Снимать стресс после визита к начальству мне уже вообще не требовалось после такого светового шоу в храме.

Храм опустел почти наполовину, многие люди всё ещё оставались внутри. Кто-то подходил к пирамиде и стоял возле неё, кто-то смотрел вверх. Женщина недалеко от меня стояла с закрытыми глазами и что-то шептала со счастливой улыбкой на лице. Я же встряхнул головой и направился к выходу.

По пути в порт зашёл в примеченную ранее лавку, от которой исходил такой сильный запах выпечки, что пройти мимо было просто невозможно. Я и не смог — зашёл. В торговом зале было довольно многолюдно, но большое количество продавцов не давало образоваться очередям. Я походил и осмотрел витрины. Выбрал сдобные булочки с маком, какое-то печенье и пряники, запомнил названия и, подойдя к освободившемуся продавцу, попросил завернуть с собой отобранное.

Из пекарни с креативным названием «Булочкин-Хлебушкин» я быстрым шагом отправился в порт, пока булочки тёплые. На посту стоял тот же матрос, и, узнав у него, где находится сторожка Алексея, направился прямо к ней. Домик, в котором обитал Алексей, находился на заднем дворе здания конторы в окружении группы каких-то фруктовых деревьев. Не лачуга, слава богу, вполне себе нормальный кирпичный домик. Просто очень небольшой.

На ступенях лестницы, ведущей на открытую веранду, сидела какая-то девчушка, примерно Лёшкиного возраста, и наблюдала за тем, как Фред с энтузиазмом выполняет команды своего нового друга и тут же получает из кармана гранулы с кормом. Девчушка, заметив моё приближение, подскочила и покраснела, что-то сказала Алексею, и тот повернулся ко мне. Фред тут же оставил эти детские игры детям и со всех четырёх ног бросился ко мне. Хотя, может, я и преувеличиваю свою привлекательность, но пакеты-то у меня интересные.

Я присел на корточки, немного почесав голову Фреду, направился к Алексею и подошедшей к нему девчушке. Одетой, кстати, вполне прилично. Не в шёлках и кружевах, но в чистом сером платье не самого простого покроя.

— Доброго дня, Алексей. Как тут вел себя мой товарищ?

— Драсти, Вадим Митрич. Тренировались вот. Умный он у вас.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась со мной девушка. — Я к папе приходила, обед принесла, а Лёшка с Фредом познакомил. Очень умный пёс у вас, Вадим Митрич.

— А вас как зовут, барышня?

— Марина Субботина, — ещё сильнее покраснела девочка.

Надо же, дочка «главкрысы».

— Очень приятно, барышня. Алексей, спасибо большое, что присмотрел за этим непоседой. Возьми, пожалуйста. Чай попьёте, — я протянул парню пакетики из пекарни.

— Да не надо, Вадим Митрич. Фред хороший! — снова стал отказываться Лёшка, но тут же был ткнут острым пальчиком вбок и, сказав мне короткое «Ой», быстро принял пакеты. Потом получил ещё один тычок и сказал:

— Спасибо, Вадим Митрич.

— Вам спасибо, — я кивнул девчушке, пожал руку Алексею и, дав Фреду команду «к ноге», направился в сторону трактира.

— Вадим Дмитриевич! — меня догнала Марина и протянула мне забытый поводок. — Вы простите Лёшку, он у нас немного невоспитанный.

— Это не страшно. Главное, что он человек хороший. А с воспитанием вы справитесь.

Девчушка снова густо покраснела, слегка присела, поддержав подол пальцами. Потом резко повернулась и почти убежала, вызвав у меня дурацкую улыбку, не проходящую до самой яхты. Я осмотрел судно, забросил в кубрик портфель, и мы с Фредом отправились обедать в трактир.

В трактире мы снова устроились на веранде. Я заказал нам обоим котлеты из говядины; мне, правда, пришлось подождать свои - жарились. Гарниром к котлетам послужили тушёные овощи в количестве, говорящем, что проблем с ними тут не испытывают. После еды я ещё выпил кофе и позволил себе выкурить сигариллу. Было желание плюнуть на лавку с вредным профессором и пойти просто изучать город, но я решил отложить эту экскурсию до завтрашнего утра: всё-таки книги брать тут больше негде, да и шанс встретиться с баронессой там есть.