— Оу! За это ещё платить будут. Тогда точно придётся исполнять свои обязанности, — плоско пошутил я. — Они, кстати, как‑то так размыто сформулированы, что я не очень их понимаю.

— Ну как же. Вот завтра мы с вами поедем к вашим соседям Решетовым договариваться о продуктах. Вы мне в этом и поможете, Вадим Дмитриевич, я надеюсь.

— Почту за честь, госпожа баронесса! А когда прибудет основная группа?

— Должны приехать в понедельник, но я сильно сомневаюсь, что они успеют добраться за один день, да ещё и с заездом на рудник, — с сомнением проговорил профессор.

— Не успеют, — уверенно заявил сержант. — Столько штатских в одной колонне — точно быстро двигаться не будут. Будут постоянные задержки. К полудню вторника надо ждать.

— Ну вот. Так что завтра привезу продукты пока что нам с вами всеми на своём экипаже. А с Ильёй договоримся на поставку продовольствия на полдень вторника. Люди наверняка будут голодны с дороги, — высказал я своё мнение.

— Но мы же не знаем, сколько их будет! — воскликнула Юлия.

— Ничего страшного. Привезёт пока нескоропортящиеся продукты: крупы там, сыр, картофель, солонину, сало. Придумаем. Клаус вот ещё может что‑то подсказать, — я кивнул в сторону кухни.

— Да, это будет разумно, — согласилась баронесса.

— У рабочих будет с собой кое‑какая провизия в дороге, — добавил Федот. — Не будут же они всю дорогу голодными ехать.

— В общем, будем решать тогда проблемы по мере их поступления, — подвёл я итог.

Профессор в нашем совещании участия вообще не принимал, кстати. Думал о чём‑то своём, научном, наверное. Или делал вид.

Тут нас всех позвал ужинать Клаус. На кухне возникла сложность: рассадить всех за моим небольшим столом не получалось. Что вполне устроило сержанта, который явно чувствовал себя не очень уверенно в обществе баронессы. Но больше он переживал за поведение Мухина, как мне показалось, поэтому, взяв свои тарелки, матросы ретировались на веранду. Где к ним присоединился Клаус после того, как накрыл стол нам.

— Вы уж простите, Юлия Вольфовна, Борис Моисеевич. Мой домик никак не рассчитан на большое количество гостей. Скромно живу.

— Да уж, скромно. М‑п‑ф‑ф, — снова фыркнул профессор в своей излюбленной манере и тыкнул вилкой в плиту и в сторону ванной: — Куда уж скромнее. У меня вот что‑то такой плиты не наблюдается. Нда‑с. Да воду я на дровах и солнце грею. Но места, конечно, маловато.

— У вас очень уютный и милый дом, Вадим Дмитриевич. Я, честно говоря, не ожидала. Как дома себя чувствую. А ваш маяк — это вообще чудо! — баронесса попыталась сгладить слова профессора.

— Спасибо, Юлия Вольфовна. Вы очень добры. Но дом действительно тесен оказался. Я этого как‑то не замечал ранее.

— Прекрасный у вас дом. И очень комфортный. Относительно благ цивилизации Борис Моисеевич точно подметил: не все в Приморске могут себе такое позволить, к сожалению.

— Привыкайте, Юленька, к трудностям. Скоро нам предстоит переехать в лагерь. В палатки. Экспедиционный быт. Нда‑а. Вода в кружке и каша на костре, — поучительно воздел палец к потолку профессор.

— А вот это вовсе необязательно, — тут же поспешил я воспользоваться случаем. — Вы вполне можете остаться жить на время экспедиции в этом доме. Поездка до раскопок занимает всего пятнадцать минут. А здесь вы можете прекрасно отдохнуть от дневных трудов на раскопках и пользоваться потом всеми благами цивилизации.

— Это не очень удобно по отношению к вам, — тут же попыталась возразить баронесса. — Да и вообще…

Профессор при этом задумался и вопреки обыкновению не попытался мне возразить сразу. Видимо, вспомнил, что он уже не молод и ночёвки в палатке — это не так приятно, как на диване под крышей.

— Обо мне можете не беспокоиться, вы меня нисколько не стесните. У меня вполне удобный кабинет. А вот вам там находиться, может быть, небезопасно и неудобно. Да и Борису Моисеевичу вся эта экспедиционная романтика здоровья не добавит.

— Хм‑м‑м. Хотел бы с вами поспорить, Вадим Дмитриевич. Но Юлии Вольфовне тут действительно будет удобнее. Да, да, Юленька, не спорь со мной, пожалуйста. В данном случае я наконец‑то согласен с нашим смотрителем. Здесь тебе будет комфортнее во всех отношениях.

— Но люди… Слухи… — краснея, тихо произнесла баронесса.

— Милочка, а с каких пор вас это начало беспокоить?! — удивился профессор. — Напомните мне, сколько у нас молодых женщин закончили университет?

— Четверо.

— А сколько их было на нашей кафедре археологии?

— Одна. Я. — ещё тише ответила Юлия.

— Ну вот. Думаете, слухов не ходило? Вам же было всё равно, вы были увлечены археологией! Что же поменялось?

— Тут немного другая ситуация, Борис Моисеевич, — баронесса метнула в мою сторону короткий взгляд и снова уткнулась в тарелку.

— Пф‑ф‑ф. Помимо нашего смотрителя тут есть ещё Клаус, матросы. И я, в конце концов! А я обещал вашему отцу, что присмотрю за вами! Нам с вами не до этого всего будет. Так что я, как руководитель экспедиции, принял решение принять предложение Вадима Дмитриевича. И точка! — решительно махнул профессор вилкой. — Вадим Дмитриевич, а у вас разве нет какого‑то вина, я не знаю, там, или чего‑то такого для аппетита?

На столе у нас действительно стоял только графин с чистой водой. Я как‑то не подумал выдать Клаусу что‑то спиртное. Да и у меня в подвале был только ром и «решетовка».

— Да, есть у меня в запасах бутылка той настойки, что я привозил господину барону. Сейчас принесу, господин профессор.

— Мне не надо! — тут же воскликнула баронесса.

— А вам никто и не предлагает крепких напитков, Юленька. Но смотритель наш мог бы и подумать про напитки для дам, — услышал я уже из коридора.

Спустившись в подвал, я увидел свой многострадальный багги и понял, что, если у меня тут останется ещё и Клаус, которому надо будет так или иначе ходить в подвал, то придётся мне опять багги прятать. В этот раз, похоже, придётся оставить его в тоннеле, ведущем из эллинга в дом, и закрыть тоннель на ключ. Ночью займусь. Взяв с полки последнюю бутылку «решетовки», я вернулся на кухню. Налив профессору в рюмку, сам выпить отказался, за что был предсказуемо вознаграждён одобряющим взглядом баронессы. Политика.

За столом воцарилась тишина, все занялись вплотную употреблением блюда от Клауса, представлявшего собой рулеты из теста с завёрнутым в них фаршем из копчёной свинины, которые покоились при приготовлении на ломтиках картофеля. Всё это было обильно присыпано зеленью из моего сада и было очень даже вкусно. Что я и отметил после окончания трапезы:

— Ваш Клаус просто волшебник, госпожа баронесса. Соорудить такое из предоставленного набора продуктов — гениально.

— Отец Клауса готовит у нас дома сколько я себя помню. Вот и Клаус перенял его секреты.

— Немецкая кухня мне очень нравится, Вадим Дмитриевич. Она может показаться кому‑то простой и даже грубоватой, но на самом деле в ней очень много тонкостей. Я часто имел честь отведать эти блюда в доме Юлии. И если Клаус пошёл в своего отца, то с голоду нам умереть точно не грозит. Тем более с такой цивилизованной кухней.

— Я волнуюсь, что Клаусу будет очень неудобно ютиться в том коридоре. Нельзя ли что‑то придумать для него, Вадим Дмитриевич?

Я, в принципе, уже думал об этом, поэтому и не заставил баронессу долго ждать ответа:

— Уже придумал. Выделим Клаусу помещение размером с весь мой дом, — я показал большим пальцем на потолок. — На чердаке очень большое и чистое помещение. Завтра мы с Клаусом поднимемся и обустроим его там. Только придётся позаимствовать из имущества экспедиции раскладную кровать и стулья, если вы не возражаете, господин профессор.

— Да пожалуйста. Всё равно даже на чердаке лучше, чем в палатке.

— Там действительно ему будет удобно, Вадим Дмитриевич? — беспокоилась баронесса за своего повара.

— Вполне. Я бы и сам там разместился спокойно. Не будь у меня целого маяка под боком, — успокоил её я. — Лестница вниз широкая, удобная, кухня рядом и вам в проходе мешать не будет.