Когда я только подкурил сигариллу, то тут же появился Клаус и позвал нас в дом на завтрак. Немец же, а я то русский. Пришлось затушить и сунуть почти целую сигариллу за наличник на окне сарая.
— Я запомнил, куда и сколько положил. Учти, боец, — как можно строже сказал я следившему за мной Мухину, вызвав взрыв хохота у сержанта.
— Понял, Мухин! Не балуй! А где у нас тут губа, господин смотритель?
— Губа?
— По‑немецки арестантскую так зовут, — пояснил мне сержант.
Я вспомнил, как ещё совсем недавно знакомил с этой терминологией Шпалу, и, надо же, уже ушло в народ. Немного с искажениями, правда, но дошло.
— По‑немецки это гауптвахта, Федот Егорыч. А уже от гауптвахты переиначили на наш манер «губой», видимо.
— Вот точно! Я просто слово немецкое‑то забыл. Там же язык сломать можно. Надо потренироваться.
- Губы пока нет у нас, но теперь я буду плотно над этим думать, господин сержант.
Завтрак наш состоял из какого‑то то ли омлета, то ли пирога, приготовленного на плите, с вкраплениями картофеля и... копчёной свинины. И уже третья чашка кофе у меня. Матросы и Клаус, как обычно, сбежали со своими тарелками на веранду, оставив нам кухню.
— Какие у вас сегодня планы, Вадим Дмитриевич? — спросил профессор.
— Да так же, как решили: отправляемся с госпожой баронессой на фуражировку к соседям. С нами просился ваш Клаус, Юлия Вольфовна.
— Да, пожалуй, его помощь нам пригодится, если вы не против, Вадим Дмитриевич.
— А что же должен делать я, по‑вашему? — спросил у нас главный начальник экспедиции.
— Всё что угодно, Борис Моисеевич. Сходите на рыбалку, в лес прогуляйтесь. Отдыхайте и наслаждайтесь природой пока.
— Тогда я поднимусь в вашу обсерваторию, если вы не против.
— Мне очень жаль, профессор, но это исключено. Не положено без меня там находиться. Правда. Такие правила, простите.
— Н‑да‑с… Печально. И библиотека у вас… — На этой фразе профессор как‑то замолчал и стрельнул в нас с баронессой глазами, вызвав у нас улыбки.
— Борис Моисеевич, я нем как рыба, — сказал ему я, еле сдерживая смех.
— Да ну вас. Обоих. Прогуляюсь тогда к раскопкам.
— С вами остаётся сержант Зарубин, — многозначительно посмотрел я на профессора.
— За что мне всё это… Давайте уже доедать и езжайте за продуктами. Я масла хочу сливочного, в конце концов на завтрак. Правда хлеба всё равно нет... Беда, господин смотритель.
— Вадим Дмитриевич, как вы думаете, если я поеду к вашим соседям во вчерашнем наряде, они нормально это воспримут? Просто я хотела бы попробовать управлять экипажем, да и пыль ещё. - прервала назревающую перепалку баронесса.
— Они это воспримут адекватно. Вы же не на бал приехали и не в карете. И вообще, у вас очень славный наряд.
— За что… — снова простонал профессор, вызвав общий смех за столом.
Сразу уехать у нас, конечно, не получилось. Во‑первых, баронесса изволила наряжаться. Во‑вторых, господин смотритель изволил тоже нарядиться в «горку», которая была вполне похожа на наряд баронессы и профессора. А в‑третьих, Клаус засунул в печь хлеб, и теперь мы все ждали, когда он испечётся, а потом слегка "дойдет". Пока ждали, мы с профессором сходили в мой кабинет и перенесли все имеющиеся у меня книги в каминную комнату, чтобы ему не было прям вот совсем плохо от вида пустых полок.
В ранец я собрал нам в дорогу термос с кофе, Клаус нарезал сыр и… копчёную свинину, укоризненно поглядывая в мою сторону. Наполнили водой фляги и наконец‑то дождались того момента, когда наш кок разрешил отрезать отстоявшийся и слегка остывший хлеб. Который он завернул в свежую салфетку и убрал в корзинку, оставшуюся у меня от визита Решетовых. Туда же были упакованы чашки, завёрнутые в ещё одну салфетку. Всё это делалось обстоятельно и не спеша. Возможно, Клаус был и не немец вовсе, а какой‑то даже прибалтиец, случайно занесённый в этот мир через «кротовую нору». Случайно прибалтался.
Экипаж, уже полчаса как стоявший под парами у внешней веранды, заждался. Мухин на облучке даже задремал. Пришлось растолкать:
— Рядовой Мухин, а ну‑ка марш назад! И ты, Клаус, тоже давай, вон на диван прыгай. У нас сегодня урок вождения.
Я придержал баронессу за локоть, пока она влезала на высокий облучок, запрыгнул сам, а эти два олуха стояли и смотрели на нас с недоумением.
— Вас что, подсадить? — спросил у них я.
Не пришлось. Сообразили наконец. На веранде нас провожали смеющийся сержант и качающий головой профессор. Фред бегал вокруг экипажа, набирая обороты двигателя. Тронулись наконец. Я глянул на часы: половина десятого уже! Я до Приморска быстрее добирался.
Отъехав от маяка с километр, пришлось остановиться и подсадить Фреда в экипаж, где наглая морда тут же была просунута между мной и баронессой, вызвав у неё приступ нежности. Я даже позавидовал немного своему псу, но, чтобы он не сильно обольщался, я передал поводья Юлии и щёлкнул его незаметно по носу.
Подъезжая к мосту, я достал из ранца свой родной бинокль с затёртыми вчера ночью наждачкой логотипами и посмотрел на стройку Решетовых. Людей много, значит, Илья там, и нам надо сперва заехать к нему:
— Поворачивать будем за мостом, госпожа баронесса, так что сейчас просто слегка натяните вожжи, кони притормозят. Потихоньку только, плавно.
— Вадим Дмитриевич, может, лучше вы? — Баронесса смотрела слегка испуганно на приближающийся мост. — Он очень узкий!
— Ничего, ничего. Потихоньку. Коники не глупые, они и сами знают, куда им ехать. Верьте им.
— Ой‑ё‑ёй, — пропищала баронесса, слегка зажмуриваясь, въезжая на мост.
— Да хорошо всё. Проехали уже. Теперь потяните чуть сильнее правую вожжу на себя. Во‑о‑от. Нормально, отпускайте, пусть бегут.
— Ох, Вадим Дмитриевич, возьмите пока вы. У меня руки трясутся уже, — передала мне вожжи баронесса. — Уф‑ф‑ф. Аж вспотела. Хи‑хи.
Юлия сняла шляпу и стала обмахивать ей раскрасневшееся лицо. В этот момент она была просто прекрасна!
Когда экипаж подъехал к собравшимся у строящегося дома Решетовым, реакция их была несколько заторможенной. Не привыкли Решетовы видеть меня такой толпой. Я спрыгнул с облучка и помог спуститься баронессе, подав руку и поддержав за локоть. Пассажиры справились сами. Фред тут же побежал нюхать знакомую собаку.
— Доброго дня, соседи, — поприветствовал я их и пожал руки Илье, Ивану и Славке. — Разрешите представить: баронесса Юлия Вольфовна фон Герц, помощник начальника экспедиции; Клаус — повар и вообще специалист по продуктам; и рядовой Мухин, наш военный специалист широкого профиля, вооружён, но для друзей не опасен.
Первым очухался Илья:
— Здравствуйте, госпожа баронесса. Добро пожаловать. Простите за внешний вид и это вот… — Илья обвёл стройку рукой, — стройка, понимаете. Строимся, значит.
— Ничего страшного, я понимаю. У нас не было возможности предупредить вас о визите. Вадим Дмитриевич, может, представите хозяев? — укоризненно посмотрела на меня Юлия.
— Упс. Прошу прощения. Илья Сергеевич Решетов, глава семейства. Иван, старший сын, — это его дом строится. Светлана, супруга Ивана. Ну и Славка, простите, Вячеслав Ильич, младший сын Ильи, молодой человек любит новые знания, но терпеть не может книг. Но славный малый. - я потрепал Славку по макушке.
— Очень приятно, господа, Светлана. Илья Сергеевич, я хотела бы обговорить с вами возможность поставки от вас продовольствия для нашей экспедиции. Где мы можем это сделать?
— Госпожа баронесса…
— Можно просто Юлия Вольфовна, Илья Сергеевич.
— Благодарствую, г… Юлия Вольфовна. Лучше бы, конечно, поговорить у нас дома, а не здесь вот. Тут, как видите, условия у нас… Стройка, — Илья развёл руками.
— Давайте проедем к вам домой, Илья Сергеевич. Мы с Вадимом Дмитриевичем так и предполагали сделать, пока не увидели вас здесь.
— Одну минутку, госпожа баронесса. Славка, седлай мне коня.
К дому Решетовых мы уже двигались, сидя на положенных правилами местах: я и баронесса сидели на диванчике, а Мухин и Клаус — на облучке. Фред занял место у нас в ногах, положив голову на носки сапог баронессы, — подлиза, но его ход мне понравился.
