— Как же у вас тут чудесно, Вадим Дмитриевич! Простор. Природа. Столько красок вокруг.
— Согласен. Потому я и тут. Сам порой не могу поверить в окружающее.
— А до приезда в Приморск вы где жили?
Мне очень не хотелось врать баронессе, аж до невозможности не хотелось.
— Много где. Не сиделось на месте просто. Но вот теперь я, кажется, нашёл то самое место, которое моё. Уверен даже.
— Вы не хотите говорить о прошлом? Простите.
— Да не особо. Не было у меня в жизни ничего интересного, Юлия Вольфовна. Жил как придётся. Даже вспоминать неохота. Простите.
Мы на некоторое время замолчали, возникла какая‑то неловкость, надо было как‑то это исправлять. Мне вовсе не хотелось, чтобы баронесса сама напридумывала обо мне чёрт знает что. Поэтому пришлось пойти на хитрость и сказать почти правду.
— Я жил в большом городе, работал на скучной работе с бумагами. Всё свободное время проводил в поиске такого вот своего места. Много бывал на природе. Но я очень плохо умею находить с окружающими общий язык. Так что друзей и компаний у меня особо не было. Жил, как дикарь, одним словом, только в каменном лесу. Когда поступило это предложение с маяком, ухватился за него двумя руками. И вот я тут.
— Понятно. А как же ваши родители? Близкие?
— Их нет у меня. Давно.
— Простите, Вадим Дмитриевич.
— Да ничего. Говорю же — давно. У меня вообще такое чувство, что и прошлого у меня нет. Похоже, мне действительно удалось начать заново. Мой маяк… Он волшебный, Юлия Вольфовна.
Баронесса, внимательно слушавшая и смотревшая на меня, понимающе покивала:
— В это я охотно верю, — сказала она серьёзно, — стоя там, на маяке, я тоже испытала очень странные чувства. Захотелось откинуть всё в сторону и просто стоять там наверху испустившись обрести что-то новое. Он правда волшебный, ваш маяк.
Она даже не представляет, насколько он волшебный. Ведь именно благодаря ему она тут находится. Очень хотелось ей рассказать о нём правду и показать всё. Это, безусловно, добавило бы мне плюсов в её глазах, но пока что было, наверно, ещё рано. Я очень мало её знал, но чувствовал, что вон она — та самая. Ведь я с первой встречи в лавке у профессора не мог избавиться от её образа у себя в голове. Но я боялся сейчас ей об этом говорить. Мне казалось, что для этого века делать это так быстро и откровенно слишком рано. Очень уж я мало знал о взаимоотношениях людей в этом мире. Но пока она здесь, рядом, я не должен был упускать возможности сблизиться с ней.
— Надо будет выкроить время, пока тут всё не завертелось, и сходить с вами в местный зоопарк, Юлия Вольфовна. Есть недалеко от маяка удивительное место. Я назвал его Чудная долина.
— Там есть звери?
— Да. И не только. Само по себе место красивое. Звери это тоже понимают и с удовольствием там живут. Вы любите зверей, Юлия Вольфовна?
Баронесса ненадолго задумалась, но ответила:
— Наверное, да. Дело в том, что я их просто и не видела никогда. Только домашних. Я не выезжала ранее из города в дикие места. Может быть, поэтому мне тут всё кажется таким чудесным.
— О нет. Не думаю. Я много видел дикой природы, но это, — я обвёл рукой картину перед нами, — на фоне этого всё виденное ранее меркнет. Честное слово.
— Как интересно. Неужели наши края действительно настолько хороши? Почему тогда сюда так мало едет людей с материка?
— Эти края удивительны. Может быть, люди на материке об этом просто не знают. А может, и края столь прекрасны, что тут человек ещё не так сильно вмешался в природу.
— Ваш маяк рукотворен. Вмешан в природу человеком, и ни ему, ни природе от этого хуже не стало. Скорее, наоборот.
— Это просто обычное волшебство, госпожа баронесса.
Баронесса улыбнулась и ладонью легко толкнула меня в плечо:
— Вы просто невозможны, Вадим Дмитриевич, я же серьёзно. Ваш маяк просто идеально вписан в окружающий его ландшафт. А с самого детства мечтала его увидеть, кстати. С того момента, как увидела ту работу своей мамы. А теперь не только побывала внутри, а ещё и познакомилась с его смотрителем.
— Всегда к вашим услугам, госпожа баронесса, и маяк, и его смотритель, — серьёзно ответил я, глядя прямо ей в глаза.
— Спасибо, — тихо сказала Юлия.
Мы на некоторое время замолчали. Похоже, каждый переваривал впечатление о другом собеседнике. По крайней мере, так делал я и надеялся, что и баронесса думает обо мне в данный момент.
Вскоре мы подъехали к дому Решетовых, откуда вышла жена Ильи и три его внучки. На лице Василисы тоже прочиталось удивление, когда она увидела знакомый экипаж и незнакомых людей «за рулём». Но ещё больше расширились её глаза, когда она поняла, что я подаю руку и помогаю второму пассажиру спуститься. Похоже, наряд баронессы ввёл её в заблуждение. Я представил женщин друг другу. Познакомил с коком и секьюрити. Василиса представила баронессе своих внучек и пригласила нас в дом — перекусить, выпить чашку чая и поговорить о деле. Баронесса позвала с собой Клауса. Мухин остался ухаживать за лошадьми. А мы с Ильёй закурили.
— Ты бы хоть предупредил как‑то, Вадим Митрич, — укоризненно произнёс Илья.
— А как? Голубя тебе прислать надо было? Так нету, — развёл я руками.
— И то. Но всё равно. Это же баронесса, — Илья воздел палец в небо.
— Баронесса. Но она хороший человек. Без всяких этих закидонов.
— Человек. Она женщина, Вадим. Красивая. Хоть и одета чудно. Как ты прямо.
— Красивая, — согласился я.
Илья на меня хитро посмотрел и заулыбался.
— Да ну тебя, — махнул я рукой и, затушив окурок сигариллы об берц, пошёл в дом.
Женщины беседовали о чём‑то, сидя за столом в гостинной. И когда я вошёл, баронесса воскликнула:
— Вадим Дмитриевич, представляете, а Василиса Власовна знакома с моими родителями и бывала у нас в гостях. А я совершенно не помню.
Я ещё при первом знакомстве с Василисой отметил её явное некрестьянское происхождение. Тем более в разговорах упоминалось, что она работала учителем. Поэтому вполне могла быть знакома с ректором университета — Приморск не такой уж большой город.
— Вот как?! — я посмотрел на Василису.
— Это было ещё до замужества. Я работала учителем в школе и тоже увлекалась живописью. На этой стезе мы и познакомились с баронессой фон Герц.
Я тут же посмотрел на картины, развешанные на стенах столовой.
— Вот тот пейзаж, с горами, — это как раз работа баронессы. - просветила меня Василиса.
Юлия тут же поднялась и подошла к картинам. Я не остался в стороне и тоже подошёл к этой домашней выставке.
— А другие? Ваши? — спросил я.
— Да. Старые работы ещё. Сейчас я совсем мало пишу.
На картинах были изображены местные пейзажи. Один из них показывал мост через Каскадную, залив и маяк вдалеке на мысу. Какой у меня знаменитый маяк! Художники местные его вовсю рисуют несколько лет уже, хотя сами эти художники тут появились чуть больше месяца назад.
— Узнали место, Вадим Дмитриевич?
— О да. Второй раз вижу свой маяк на картинах. И всё издалека нарисовано.
— На него раньше был вход закрыт. Секретный объект или что‑то такое. Это с вашим приездом его открыли почему‑то и заключили договор с нами, — пожала она плечами.
Любопытная легенда внедрена людям, однако. И правдоподобная такая. Молодцы Строители.
— А сможете ли вы прокормить по договору ещё одну банду? Лиц в двадцать точно? — спросил её я.
— Ну вы‑то нас точно не объедите, Вадим Дмитриевич.
— О чём уже жалею. С некоторых пор обстоятельства поменялись, и у меня прибавилось гостей. Так что… Яиц понадобится больше, Василиса Власовна. Выручайте.
— Разумеется, Вадим Дмитриевич, для вас всё что угодно. Вы бы знали, госпожа баронесса, как Вадим Дмитриевич выхаживал нашего Славку после стычки с волками! Сейчас я вам всё расскажу. Вот и чайник вскипел. Вадим Дмитриевич, будете с нами пить чай с пирожками?
— Спасибо. Я лучше там. С Ильёй. Кони там, — я спешно развернулся и кинулся на выход.
