Зашли в магазин, или, как тут принято называть, в лавку. Надо мне отвыкать от привычного слова.

Зал лавки, площадью метров пятьдесят, по периметру был оборудован прилавком. На наклонной поверхности которого лежали мелкие товары в виде перчаток, портмоне, ремней и тому подобного. На полках за прилавком выставлены крупные предметы: чемоданы, сумки — всех размеров и цветов, вплоть до клетчатых и полосатых. И не все они были выполнены из кожи. По крайней мере, у некоторых наружная обшивка выполнена из тканей с кожаными элементами. Глаза разбежались, но их быстро собрал в кучу дородный мужчина с густой, чёрной с проседью бородой и длинными усами. Одет в чёрный костюм и в кожаном жилете под ним. И не жарко же бедолаге.

Торговец быстро осмотрел меня с ног до головы, задержавшись на шляпе. По Славке лишь мазнул взглядом:

— Чего изволят, господа покупатели? — прогудел мужик басом откуда‑то из района бороды.

— А вы чеки принимаете? — спросил я о главном волнующем меня вопросе. — Извините, до банка ещё не дошёл.

— Конечно, принимаем, господин… офицер, — неуверенно закончил свою фразу торговец. — Господин офицер не местный?

Надо полагать, этот дядька, по задумке Строителей, тут уже весь этот небольшой город знает. Может, это сам Хрипунов и есть. Ему бы точно к внешности и голосу подошло.

— Местный. Но прибыл недавно. И я не офицер. Я смотритель маяка на входе в залив. Господин…? — я вопросительно поднял бровь, ожидая ответа.

— Позвольте представиться, Хрипунов Егор Никитович. Владелец, — Хрипунов обвёл рукой лавку и сделал едва заметный поклон головой. — Так что угодно господину смотрителю?

Ага. В эти игры вдвоём играют.

— Родин. Вадим Дмитриевич, — кивнул я коротко головой. — А это мой друг, Вячеслав Ильич Решетов. Соседи мои.

Не ну, а чего — Славка же мне не слуга какой‑то, а товарищ. В бою, можно сказать, проверенный.

— Очень приятно. Знакомая фамилия. Это не те Решетовы, что живут на Каскадной?

— Они самые! — гордо заявил Славка, вызвав добродушную улыбку Хрипунова, которую было видно только по глазам. Куда там что‑то разглядеть в той бороде.

— А Фёдор Решетов вам кем приходится, молодой человек?

А Федя‑то и правда, похоже, тут национальный герой.

— Дядька родной. Отцовский брат.

— Надо же, какие гости в моей лавке сегодня. Удачно за прилавок встал, — прогудел Хрипунов и, выйдя из‑за прилавка к нам ближе, обвёл рукой товары. — Так что изволят уважаемые гости?

— Мне нужен какой‑то кошелёк для наличности, какая‑нибудь сумка для вещей и бумаг и седельный чехол для карабина.

Торговец театрально задумался, подняв очи к потолку:

— Думаю, подыщем вам подходящее в моей скромной лавке. Какой системы ваш карабин?

Хороший такой вопрос. Прям сразу в точку попал торгаш. По больному.

— У меня новое, экспериментальное ружьё. Ручной работы, так что надо посмотреть, что у вас есть похожее из тех, что для стандартных систем.

— Вот как… Интересно было бы глянуть, конечно. Но я понимаю. Таскать с собой карабин по городу — не самое удобное дело. А к какой системе он ближе по размерам?

Вот… Откуда же мне‑то знать, что у вас тут за система. Заметив за прилавком торговца чёрную доску с надписями, нанесёнными мелом, я показал на неё:

— Если позволите, я бы изобразил.

— Прошу, — Хрипунов прошёл к доске и стёр с неё надписи влажной тряпкой.

Я взял с подставки под доской мел и довольно точно нанёс на доску силуэт своего СКС‑а.

— Вот. Извольте, Егор Никитович. Изобразил в размер. Толщина карабина вот такая, — я показал примерно толщину двумя пальцами. — С правой стороны вот в этом месте торчит рукоять затвора, сантиметра на три от толщины ещё.

— Хм‑м‑м. Понятно, понятно. Действительно не припомню таких изделий. Интересно было бы взглянуть. Я, знаете ли, любитель пострелять.

— Вадим Дмитриевич из этого карабина четырёх волков недавно уложил, — тут же влез Славка.

— Вот как?! Великолепно. Поздравляю, — рассыпался торговец в похвалах. — А вы что же, молодой человек, тоже в той славной битве участие принимали?

Не хватало ещё, чтобы Славка про своё ранение расписал тут.

— Принимал. Он был в загонной команде, — поторопился я перебить намечавшийся рассказ Решетова о той славной охоте. — Так вы можете мне что‑то посоветовать из имеющегося у вас?

Продавец понял, что я против дележки с ним информации, и, подняв вверх указательный палец, провозгласил:

— Одну минуту, — и скрылся в дверях за прилавком.

— Не болтай лишнего, — краем рта шепнул я Славке.

— Понял, — так же шёпотом ответил Решетов. — Молчу.

Из дверей вышел Хрипунов и положил на прилавок кожаный чехол с тиснением и серебряной вышивкой:

— Вот, извольте. Посмотрите размеры. Тут как раз есть выемка, которая может подойти под ваш затвор.

— Простите, Егор Никитович. А нет ли у вас такого же, только менее… кхм… красивого? Уж очень вот это как‑то… всё лишнее, — указал я на вышивку серебряной нитью.

— Мода тогда была такая. Вадим Дмитриевич, я готов отдать вам этот раритет почти даром. Уж и не думал его когда‑то продать. Поймите меня правильно, я не хочу вас обидеть, — торговец выставил обе ладони перед собой. — Это довольно старая вещь, да. Но вот, как мне показалось, её размер как раз соответствует вашим требованиям. Гляньте.

Хрипунов подошёл к доске и накрыл своим чехлом мой рисунок. Чехол его полностью перекрыл, оставив видимым лишь половину приклада.

— Действительно, подходит, — был вынужден согласиться я. — Просто я не люблю вот этих вот украшений на оружии и амуниции. Понимаете?

— Понимаю вас, Вадим Дмитриевич. Но вот век назад даже военные любили вот это вот украшательство.

— Чехлу сто лет?! — удивился я, ощупывая вполне нормально сохранившуюся кожу.

— Около того, Вадим Дмитриевич. Ещё мой дед делал. Вот тут вот клеймо есть, — Хрипунов показал мне стилизованную букву «Х», выдавленную в углу чехла. — Это для драгунского карабина со скобой. Вы, когда мне про выступающую рукоять сказали, я сразу подумал об этом старинном чехле работы деда.

— Но разве у современных карабинов со скользящим затвором он так же не торчит? Тот же английский карабин, — вспомнил я устройство карабина Фёдора.

— Торчат, конечно. Но у вашего карабина вот тут выступает деталь. Видимо, магазин. А ещё мушка у вас какая‑то странная. Сильно уж поднята зачем‑то. Вы уверены, что правильно нарисовали?

— Абсолютно уверен, — я всё ещё вертел в руках чехол, приходя к выводу, что он мне реально подходит. СКС особой стройностью и не отличается. Тем более, если я его опять переобую. — Пожалуй, возьму.

— Вадим Дмитриевич, если не подойдёт, вы всегда сможете мне его вернуть. И тогда привозите свой карабин, и мы снимем мерки и пошьём размер в размер. Или, может быть, сразу так и поступим, если вы не спешите?

— Я не знаю, когда снова попаду в город, Егор Никитович. Поэтому давайте попробуем этот. И ещё мне нужна сумка и портмоне.

— Портмоне? — Хрипунов вздёрнул бровь. — Вы вроде говорили о кошельке.

— Да, точно, — чуть не спалился я. Из какого языка вообще это слово прилипло в русский?

— Вот на этом прилавке выбирайте, пожалуйста, — Хрипунов указал на прилавок с лежащими на нём… портмоне.

Вот только размеры… Это же какие у них тут купюры тогда? Потому как этот кошелёк точно не для мелочи. Да и какой там кошелёк?! Это же планшет какой‑то офицерский! Меньше, конечно, но не прям чтобы сильно. Куда его совать‑то? Я похлопал себя по внутреннему карману с документами, припоминая его размеры. Сюда точно не влезет.

Хрипунов скосил глаза в район ниже пояса. Я, правильно истолковав его взгляд, сунул руку в карман брюк. Я думал, он такой большой для револьвера сделан, а оно вон как. Выбирал недолго. Взял какой‑то из чёрной мягкой кожи, который хорошо поместился в карман. Никакой молнии или кнопки на этом творении не было. Простая «раскладушка» с тремя отделениями. Пойдёт.