— Я бы никогда.

— Именно это ты и сделал со стулом.

— Ничего подобного.

— Ещё как. Если я захочу искривить позвоночник, сидя на модном стуле, я так и сделаю.

— Это неразумный выбор.

— Если я захочу поджечь себе волосы, я так и сделаю.

— Это ещё менее разумно.

— К тому же, — сказала Харпер, — твои волосы не настолько уж плохи.

— Твоя задача, — сказал Бенни Спайку, — защищать меня от других людей, а не от меня самого.

— О, мой главный друг, это не работа, — сказал Спайк. — Это призвание и честь.

— Без няньки.

Спайк демонстративно вздохнул.

— Бенджамин, ты точь-в-точь как твой двоюродный дед Талмидж, благослови Господь его душу. Он настаивал на том же условии.

— Значит, мы поняли друг друга?

— Не могу сказать, что до конца понимаю человека, который готов поджечь себе волосы, но я принимаю твоё условие.

Когда в следующем квартале показалась заправка с магазинчиком при ней, Бенни сказал:

— Ещё одно.

— Про кота?

— Нет. Мне интересно, откуда у тебя взялись деньги, которыми ты расплачивался с парковщиками.

— Из моего кармана.

— Подтверждаю, — сказала Харпер. — Я видела, как он достал их из кармана.

— Я имею в виду, — сказал Бенни, — как эти деньги вообще оказались у тебя в кармане?

Свернув с улицы и подкатив к островку с колонками, Спайк сказал:

— В моём кармане всегда есть деньги — сколько нужно, когда нужно. Это просто часть того, чтобы быть крэгглом. Никакого туалета, зато денег полно.

— Хорошо быть крэгглом, — сказала Харпер.

— Очень хорошо, — согласился Спайк, — если только тебе не приходится слишком долго лежать в тайм-аут-тубусе и ты не можешь выключить мозг, и начинаешь перебирать все моменты «эх, вот это я точно должен был сделать иначе» за восемнадцать столетий.

Достав из бумажника кредитку, Бенни сказал:

— Я оплачу. Мне нужен свежий воздух. Мне нужно очень много свежего воздуха.

После дня, когда он почти всё время чувствовал себя бессильным — пешкой на шахматной доске жизни, — Бенни испытал настоящее удовольствие от того, что ловко и быстро заправил Explorer. Это, конечно, не удовольствие уровня оргазма или филе-миньона, но всё же настоящее. Он вставил кредитку в приёмник, вынул пистолет из держателя, открыл лючок бензобака у Explorer, открутил крышку. Вставил носик автоматического пистолета в горловину, нажал рычаг и глубоко вдохнул бензиновые пары — и почувствовал гордость за собственную компетентность. Да, задача была пустяковая, миллионы людей делали это каждый день, но успешное завершение этой будничной процедуры неожиданно подняло ему настроение и прибавило уверенности. Как бы ни придавили его недавние события, не обязательно оставаться пешкой на шахматной доске жизни навсегда. Он мог стать слоном или конём; конечно, не ферзём и не ладьёй, но, возможно, со временем — даже королём, если только будет умён и станет делать правильные ходы.

Когда он закрутил крышку бензобака, захлопнул лючок, вернулся к колонке, поставил пистолет на место и взял чек, настроение продолжало улучшаться, уверенность — раздуваться. Потом он уронил кредитку. Нагнулся, поднял, выпрямился, убрал в бумажник — и в этот момент с улицы на слишком большой скорости свернула машина, резко тормознула с визгом шин. Из седана — наверняка угнанного — высыпали трое отморозков, всем под двадцать или чуть за двадцать: по расовому составу — образцово разнообразные, по половому — нет, да и по религии, скорее всего, тоже; никто из них не выглядел человеком, который ходит в церковь, синагогу или мечеть. Один был с пистолетом, второй держал мачете, третий сжимал монтировку.

В жёстком свете, залившем островок у колонок, парень с пистолетом был бледен как покойник и сер вокруг глаз, но эту бесцветность он компенсировал зелёной помадой и ярко-оранжевыми волосами, завощёнными в пугающий парик: на его фоне стог Бенни выглядел как пятисотдолларовая укладка модели из GQ.

— Мне нужна твоя машина, задница.

Хотя бодрость Бенни стремительно шла на убыль, он ещё сохранял достаточно лёгкости, чтобы подумать: было бы смешно ответить У моей машины нет задницы, — но, к счастью, вслух сказал другое:

— Ладно, конечно, понимаю, без проблем.

Открылась водительская дверь. Точно норвежский бог, рождённый из камня, из Explorer вышел Спайк.

Харпер распахнула заднюю дверь. Спайк велел Бенни сесть к ней, а парень с пистолетом крикнул Бенни:

— Эй, эй, эй, ключ давай!

— У него нет ключа, — сказал Спайк. — Ключ у меня. Если хочешь эту машину, придётся попросить меня вежливо.

— Я с тобой, — заверил Спайка Бенни.

— Пожалуйста, не надо, — сказал великан. — Садись к Харпер. Это не займёт много времени.

— Ты чё, тупорылый дебил? — спросил Спайка парень с мачете.

— А что? — спросил Спайк. — Клуб открываешь?

Бенни решил сесть на заднее сиденье к Харпер.

Двое из троих уцелевших мужчин складывали части изрубленного товарища в мешок для трупов, который они принесли с собой — чтобы увезти тело Багбоя. Пока шла эта мрачная работа, миссис Бэйнберри-Смит и человек, которого она называла Кимболлом, желая поговорить без свидетелей, спустились вниз по склону от залитого кровью места, где только что произошло столкновение. Они остановились у вздыбленной, бугристой массы горного пиериса, в которой укрылись Бенни, Юрген и Менгисту.

Их Tac Light показывали, где они примерно находятся, но густая листва не позволяла Бенни разглядеть их.

— После того как мы вытащим отсюда тело Хоторна, мы вернёмся на рассвете и соберём то, что осталось от этого урода, — сказал Кимболл.

— Оставь, — сказала жена директора. Голос у неё уже не был мягким, как прежде: он резал, как её кнут. — И не называй это уродом. Это был шедевр межвидовой инженерии, одно из многих чудес технологии Регула.

— Но если кто-нибудь найдёт эту штуку…

— Никто не найдёт. Падальщики примутся за него, а то, что они не сожрут, быстро сгниёт. Я не хочу, чтобы кто-то увидел агентов ISA на территории кампуса или рядом с ней днём.

— Никто не узнает, что мы ISA. Переоденемся туристами, охотниками — кем угодно.

— Да хоть вы, недоумки, нарядитесь феями-принцессами — всё равно всем будет сразу понятно, кто вы такие. Уже одно то, что вы здесь ночью, — риск. И если бы вы не облажались и не упустили моего прекрасного olla podrida, он сейчас был бы у тебя в машине — живой, — и вы уже были бы на полпути к Зоне 51. Из-за этого дерьма, из-за вашей тупости и рукожопости, моя работа откатилась на полгода, а то и больше.

Эта женщина в чёрном, с кнутом, изрыгающая непотребства, разительно отличалась от — и была куда более волнующей, чем — та Кэтрин Бэйнберри-Смит, которая в платье в цветочек подавала печенье и чай в гостиной. Она почти казалась другим человеком — возможно, злой близняшкой.

Теперь Бенни понял, почему Гэлсбери хотел работать у неё в лаборатории. В одном смысле она была горячей, в другом — холодной. Однако важно было помнить, что рядом с ней с Гэлсбери случилось нечто, что довело его до того, что он ел муравьёв, пока лунулы на ногтях не посинели, — и это было самое безобидное.

Агент Кимболл стерпел выволочку — возможно, потому, что она была горячей штучкой, а он из тех мужчин, для кого порка доставляет удовольствие. А возможно, потому, что она слишком важна для тёмных операций Агентства внутренней безопасности — ISA, — чтобы он осмелился её рассердить.

После того как она закончила сдирать с него кожу, они помолчали полминуты или около того. Затем Кимболл подавил злость — если она у него вообще была, — и заговорил голосом, в котором слышались тревога, а то и сочувствие.

— В тех джунглях двенадцать лет назад тебя укусил не просто какой-то паук. Что это на самом деле было и как на тебя… напали? Что тебе пришлось пережить в тот день, Кэти?