Затем он достаёт зеркальце и объясняет, как им пользоваться.

— Рейнара, будешь завтра послушной девочкой?

Выдавливаю улыбку, показывая покорность.

— Да, Дрейк, — произношу, выдёргиваю руки и иду в спальню. — Кстати, ты сегодня спишь на диване, — бросаю через плечо на пороге и захлопываю за собой дверь.

Дрейк

Моя любимая девочка злится.

С тех пор как я перестал врать самому себе, впервые могу понять её чувства. Ревность разрывает меня изнутри так же, как и её. Раньше списывал это на чувство собственничества. Но сейчас уже не могу. Жгучая, ядовитая отрава разливается по телу, заставляя драконью чешую впиваться в кожу от одной мысли, что рядом с ней может быть кто-то другой, кроме меня. Даже взглядом касаться.

Сегодня на террасе хотелось спалить дотла весь дворец вместе с этими болванами, окружавшими мою Рейнару. Весь вечер думал лишь о том, чтобы переломать ноги всех, кто приглашал её на танцы. Они, как пиявки, хотят всего лишь высосать её красоту, а я… Мне нужно больше, намного больше.

Не спорю, вначале и мне хотелось поставить этот прекрасный цветок в свою вазу для украшения жизни. Однако со временем я понял: меня притягивают не только нежные лепестки, но также твёрдый стебель, который не ломается несмотря ни на что, а лишь изящно склоняется, подстраиваясь под обстоятельства, чтобы потом гордо распрямиться вновь. И мне больше не хочется ломать или пригибать Рею, я готов сам склониться перед ней в восхищении.

Мечтал увидеть непокорную тигрицу у своих ног, а сейчас вижу её рядом с собой, как равную.

Она достойна меня.

Единственная из всех существующих.

Моя пара.

Истинная пара.

Не в том смысле, в каком пишут в детских или любовных книжках. А в том, что только она одна может пройти со мной вместе по жизни, рука об руку, неся звание любимой женщины.

Хозяйки моего сердца.

И даже души.

Знаю, что ей было больно видеть меня рядом с Лайолин, но так нужно. Пока. Очередная игра, чтобы усыпить бдительность преступников перед большой партией, которая начнётся завтра.

Три дня, и мы будем свободны от этих обязательств.

Три дня, и если я не найду выход, мы будем разведены.

От этой мысли дракон разрывает когтями сердце в мясо, но я и сам готов себя сейчас разорвать на куски.

Рейнара

Я точно помню, что закрывала в спальню дверь, но даже находясь в полусне с сомкнутыми глазами чувствую ЕГО присутствие в комнате. Он не трогает меня руками, однако прожигает насквозь тяжёлым взглядом, а драконий запах туманит моё и без того не слишком ясное сознание. Лежу, боясь даже вздохнуть, чтобы не выдать себя.

Как долго он здесь находится?

А главное — что ему нужно?

Не слышу его дыхание, но чётко ощущаю всеми своими клетками стук драконьего сердца. Кровь как будто резонирует на эту волшебную для меня музыку, с каждым новым ударом всё сильнее разгоняясь в венах.

Мне кажется, он знает о моём пробуждении. Я понимаю это не по вербальным признакам, просто уверена. Чувствую дракона душой.

Да и разве можно что-то скрыть от высшего хищника, который сторожит свою жертву, выжидая лучшее время для прыжка?

Чего он желает? Перегрызть мне горло за то, что опозорила? Или что прогнала, не поверив в его очередную игру? А может быть, недоволен моим общением с другими драконами? Пфф. Уж не ему меня за это отчитывать.

Но всё же, что его так разозлило? Почему не говорит прямо, а снова загоняет в ловушку?

Моё сердцебиение ускоряется. Я уже точно знаю, что он знает, что я не сплю. Однако от него до сих пор нет никакой реакции.

Ничего.

Только напряжение между нами, готовое взорваться в любое мгновение, забирая нас с собой в пропасть. Без возможности на спасение.

Время тянется бесконечно. Кажется, оно вообще остановилось, не желая отсчитывать минуты до утра. Не хочу думать, что Дрейк не сдержит своего слова, подвергнув меня опасности. Но всё же эта мысль гнилым червём разъедает моё сознание. Как я могу доверять тому, кто ради игры признаётся в любви?

Сердце заходится в истерике, пытаясь доказать мне, что он не врёт, однако разум снова и снова прокручивает перед глазами всё, что было между нами с Дрейком с момента моего попадания в тело Рейнары. Каждый раз он использовал меня, играл со мной, загоняя в свои ловушки. А призрачные светлячки жили лишь в моём воображении. Это была попытка выдать желаемое за действительное, чтобы облегчить страдания души.

Драконы не способны любить. Это высшие хищники. Одиночки по своей сути. Женщины им нужны лишь для удовлетворения физиологических потребностей и продолжения рода. Если я всё же хочу стать счастливой в Дракарисе, то смогу это сделать, только если останусь одна.

Не одинокая, а свободная.

Как волна океана или порыв ветра.

Луч солнца, ускользающий от драконьей всепожирающей тьмы.

Сжимаю кулаками простынь, поджимаю пальцы на ногах и делаю глубокий громкий вдох.

Возвращаю контроль над своим телом.

Я больше не буду его жертвой. Он никогда меня не обидит.

Хочу подскочить с кровати, чтобы напрямую спросить, что дракону нужно, но какая-то неведомая сила делает моё тело очень тяжёлым, и я проваливаюсь в глубокий сон.

— Госпожа, пора вставать, — будит меня ласковый голосок Мары.

Я сладко потягиваюсь, подмечая, что, несмотря на вчерашнюю нервотрёпку и ранний подъём, чувствую себя превосходно. Это во дворце такая перина удобная?

Заканчиваю с утренними процедурами, и тут меня осеняет:

— А господин?..

— Он ушёл, как только я пришла. Велел напомнить вам про его вчерашние слова, про шатёр, — отвечает Мара и помогает мне заплести косу, немного по диагонали, чтобы она красиво лежала спереди на плече.

Надеваю дорожный брючный костюм из шикарного тёмно-зелёного велюра, заранее подготовленный к этому дню. Под стать королевской охоте. Несмотря на тёплую погоду накидываю чёрный плащ. Сейчас мне совсем не хочется щеголять красотой и собирать в коллекцию ещё больше поклонников.

Раньше я бы обязательно воспользовалась такой прекрасной возможностью, чтобы познакомиться с влиятельными людьми и обзавестись новыми важными связями, но не сегодня. Не могу. Нет у меня ресурса мило улыбаться, расставляя ловушки для драконов. Вчера я истратила последние силы.

Мельком осматриваю себя в зеркале. Но не для того, чтобы оценить наряд. Хочу убедиться, что моя боль надёжно спрятана и не вылезает наружу синяками под глазами или кислой миной. Убеждаюсь, что маска безразличия сидит как влитая, и даже слегка поощрительно улыбаюсь себе одними губами.

Мара вызывает слуг, и те помогают донести вещи до кареты, и я делаю всё, как наказывал Дрейк, — прихрамываю и причитаю о случившейся со мной несправедливости.

Я искренне не понимаю, кто придумал такой порядок, что всем нужно ехать одновременно длинной вереницей, когда каждая семья могла бы приехать из собственных поместий. Но так как от меня ничего не зависит, просто залезаю в свой экипаж, с радостью подмечая, что поеду одна, без дракона. Но это и логично, он должен охранять короля.

Путь неблизкий, я даже успеваю немного вздремнуть под монотонный скрип колёс и мерное цоканье лошадиных копыт. В очередной раз выглядываю в окно, а там всё те же бесконечные ряды деревьев, просёлочные дороги и ухабы, на которых нашу карету периодически подбрасывает. В один из таких разов я даже чуть не ударилась лбом о стенку, к счастью, успев вовремя подставить руку.

На место мы прибываем приблизительно в обед, если судить по расположению солнца. Что как нельзя кстати, учитывая скромный утренний завтрак в комнате. Желудок уже давно недовольно урчит, призывая удовлетворить его потребность. Нас расселяют по нашим шатрам, сообщив, что вечером ожидают на банкете, а пока слуги вносят еду на небольшом низком столике.