И я это сделаю.

Дракон внутри истошно орёт, раздирает мою плоть, отравляет сознание только от мысли о том, что кто-то может навредить Рейнаре.

Что я сам могу ей навредить.

Но я буду выше животной ипостаси, этой неразумной и нелогичной одержимости. Я сделаю всё, что необходимо. Любой ценой исполню свой долг.

Если будет нужно, ради короля я собственной рукой убью её…

Мою Рейнару.

И больше никаких с ней встреч.

Никаких соблазнов.

Пока не успокоюсь и не смогу снова себя контролировать.

Я так решил.

Справлюсь.

Выдержу.

Да.

Спустя неделю, истратив все физические, а главное эмоциональные силы, несмотря на огромнейшую усталость, истерзанная тяжёлой работой и мыслями о Дрейке, ворочаюсь с боку на бок, не в силах уснуть. Матрац, если тонкое одеяло можно назвать таковым, кажется ещё более неудобным, чем до этого, и после мягких перин господских спален сегодня вовсе кажется пыточным орудием.

С кем сейчас мой дракон?

В чьей постели?

Стоит мне лишь на мгновение прикрыть глаза, как его самодовольное лицо тут же встаёт перед взором. От тоски по нему грудную клетку сдавливает и не хватает воздуха. Безответная любовь выжгла весь мой кислород.

И вот только я проваливаюсь в спасительную дрёму, как противный голос громко кричит, что нужно вставать. Меня разместили в комнате для низших служанок, выполняющих самую грязную работу. Здесь с ними никто не церемонится. Все девушки — выходцы из слабых магических родов, которые постоянно находятся на грани выживания, поэтому они вынужденно терпят такое обращение за кров и еду, что здесь предоставляют.

В отличие от меня.

Я-то понимаю, это рабские условия, эксплуатация женского труда. В замке столько комнат, почему нужно держать девушек в подвале без окон и чистого воздуха? Разве они не живые, пусть и не обладают могуществом и деньгами? Дом Уитмортов очень богат. Неужели он не может себе позволить нормально кормить тех, кто обеспечивает господам комфортную жизнь?

Это даже хуже, чем ипотека на тридцать лет с выплатами больше половины бюджета семьи.

Кое-как разлепив веки, я заставляю себя подняться с кровати. Каждая мышца моего тела и, кажется, все косточки нещадно ноют. Живот скручивает от голода.

Иду с другими девушками в крошечную умывальню. Обливаю тело из ковша, вечером не было на это сил. Приходится пользоваться вонючим мылом сомнительного цвета. С завистью к самой себе прежней вспоминаю спа-процедуры в господской купальне.

— Ничего, ничего, это ненадолго, — подбадривающе шепчу, глядя в небольшое тусклое зеркало с поцарапанной поверхностью. — После развода Дрейк не сможет держать меня здесь.

После туалетных процедур идём в столовую, но завтраки для слуг ещё более скудны, чем ужины, и не успокаивают мой голод даже наполовину. Если так пойдёт и дальше, я просто не доживу до подписания документов! Не понимаю, как девушки тут выживают и даже почти не жалуются?

Сегодня мне поручили вымыть все покои в правом крыле замка, там расположена в том числе и спальня хозяина. После пятой комнаты возюкаю тряпкой только на открытых пространствах, где пыль бросается в глаза, а после восьмой — и вовсе исключительно у порога. В этих комнатах всё равно никто не живёт, поэтому какая разница? Кажется, начинаю понимать уборщицу, которая мыла лишь проходы в нашем офисе.

Покои Дрейка оставляю напоследок. Его не было в замке всю неделю, и мы не виделись с того самого вечера в его спальне, когда я мыла ему ноги. В его комнате придётся убраться тщательно, так как дракон обязательно проверит — помню про шпионские зеркала, поэтому не расслабляюсь.

Подворачиваю концы длинной юбки за пояс, беру бадью и тряпки. Первой мыслью было помыть ему комнату грязной водой, но так как она оставит разводы и запах, что дракон, разумеется, обнаружит, отказываюсь от этой идеи.

Разуваюсь и аккуратно ставлю ненавистные туфли возле двери. Пол холодный, но для моих измученных горящих ступней эта прохлада кажется спасением.

Протираю везде пыль и приступаю к мытью полов. Швабрами в этом «удивительном» мире никто не пользуется, поэтому приходится наклоняться, выпятив ягодицы кверху. Поясница уже отваливается. В какой-то момент понимаю, что не могу разогнуться. Так и стою, наклонившись, ожидая, когда острая боль немного отступит.

— Интересное представление! Я, кажется, как раз вовремя, — раздаётся ненавистный голос за моей спиной. Сжимаю кулаки и глубоко вдыхаю, потому что разогнуться всё ещё не могу, при этом чувствую на себе прожигающий взгляд.

— Гос-по-дин, какая неожиданная встреча, — цежу сквозь зубы.

— Продолжай, не обращай на меня внимания, — усмехается он, и я краем глаза вижу, что он снимает китель, и вешает его на спинку кресла возле кровати, в которое вальяжно, по-господски, усаживается.

Снова делаю попытку подняться, и через боль всё же выпрямляюсь.

— Я уже закончила в вашей комнате, пожалуй, не буду вам мешать, — произношу, вкладывая в слова всю свою ненависть, и направляюсь к выходу.

— Разве закончила? — останавливает меня ртутно-медовый драконий голос. — Я вижу грязь под кроватью.

Оборачиваюсь.

Голова Дрейка откинута на спинку, а руки лежат на подлокотниках. Ноги широко расставлены.

— Вон там. — Показывает на место под кроватью с его стороны.

Закрываю глаза и медленно вдыхаю, затем ещё медленнее выдыхаю. Я понимаю, что это очередная провокация, и нет там никакой грязи, но я так устала, что на борьбу сил уже совсем не осталось.

Встаю на четвереньки и вожу тряпкой в указанном месте.

— Глубже. Тебе нужно прогнуться, — говорит Дрейк, наслаждаясь.

Делаю, что он велит, сильнее выпячивая ягодицы.

— М-м, да, именно там, — смакует дракон моё унижение.

Вылезаю из-под кровати, и уже хочу встать, но Дрейк жестом останавливает меня.

— Под этим креслом тоже грязно, — произносит он, указывая на место между его ног. — И вообще, нужно вымыть весь пол от кровати до кресла.

Снова делаю медленные вдох и выдох. Ещё один. И ещё.

— Ну же, — торопит меня Дрейк.

Ползу на четвереньках в направлении к его креслу, промывая пол вокруг.

— Вон там. — Указывает Дрейк себе под ноги, когда я замираю в шаге от него.

Подползаю ближе, оказываясь лицом на уровне паха дракона. Опускаю голову, прогибаюсь и мою под креслом. Мои ягодицы торчат вверх прямо перед его носом.

Я верну тебе все унижения, дракон! В стократном размере, вот увидишь!

Вылезаю и выпрямляю спину, оставаясь на коленях.

— Довольны, мой ГОС-ПО-ДИН? — язвительно шиплю и с вызовом смотрю в глаза Дрейка, в которых уже вовсю полыхает огненная стихия.

— Мой господин… Мне нравится. Всегда так ко мне обращайся, — задумчиво произносит Дрейк и нежно проводит тыльной стороной пальцев по моему подбородку. Наклоняется к лицу. Наши губы почти соприкасаются, а его горячее дыхание, скользящее по моей коже, вызывает дрожь.

Но я стискиваю зубы и вкладываю во взгляд всю накопившуюся боль и злость.

Дракон, кажется, считывает мой посыл и закрывает глаза. Все его мышцы напрягаются, будто внутри него идёт борьба. Наконец, длинные чёрные ресницы Дрейка взлетают вверх. Он на мгновение замирает, ещё раз внимательно смотрит в мои глаза, словно пытаясь заглянуть куда-то глубоко внутрь, за край, чтобы там отыскать только ему известное, но не найдя этого и разочаровавшись, произносит тоном, от которого моя душа покрывается инеем:

— Подготовь купальню. Иди.

Молча поднимаюсь и насколько могу быстро уношу ноги из его спальни. Даже не верю — он, правда, меня отпустил?

Я должна радоваться, однако по грудной клетке расползается ноющая боль.

В купальне пахнет сосновыми шишками и свежестью. Как же я соскучилась по спа-процедурам и бассейну! Причёска растрепалась, поэтому распускаю пучок, чтобы собрать его заново. С грустью смотрю на кончики волос, которые опять похожи на солому. Провожу ладонью по ноге, задирая юбку до колена. Некогда бархатистая, как лепесток розы, сейчас кожа превратилась в безжизненную пустыню после использования мыла в помывочной для прислуги.