— Боишься потерять свою наживку? — горько усмехаюсь. — Не переживай, я сделаю всё, чтобы не умереть.

И стать счастливой!

Назло тебе, дракон!

Я обязательно буду счастливой!

Кричу и бьюсь в истерике в своих мыслях, но снаружи на моём лице — ледяная маска безразличия. Она из того же материала, из которого сделано драконье сердце.

Хотя нет, лёд можно растопить или расколоть, а сердце Дрейка высечено из гранита.

Могильная плита, под которой давно уже сгнило что-то человеческое. Если оно там вообще когда-либо было.

Губы трогает кривая усмешка, потому что приходит осознание — силы моих чувств никогда бы не хватило, чтобы пустить по этому камню хотя бы маленькую трещину.

Так что всё к лучшему.

Нужно бежать подальше, пока Дрейк не передумал.

Пока эта самая плита намертво не придавила собой не только мою гордость, но и душу.

— Что ж, тогда я пойду, отдам распоряжение Маре, чтобы начали собирать мои вещи, — говорю как можно твёрже, но голос дрожит из-за подступивших слёз.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох.

Разворачиваюсь и шагаю к двери, крепко сжимая простынь, в которую завёрнута. Негоже госпоже щеголять в таком виде при слугах, но мне сейчас просто жизненно необходимо выйти из зоны поражения драконом.

Потому что рядом с ним мне совсем нечем дышать.

Слёзы бегут по щекам, но я не трогаю глаза, чтобы Дрейк не догадался.

— Рейнара, — догоняет меня, когда я уже дёргаю ручку и открываю дверь.

Не оборачиваюсь, но замираю. Неужели?..

— Рейнара, до тех пор, пока мы не разведёмся, не смей меня позорить. Чтобы никаких мужчин в твоём номере не было! — произносит Дрейк приказным тоном.

Молча передёргиваю плечами, сбрасывая с себя оскорбление, и переступаю порог, с грохотом захлопывая за собой дверь.

Сжимаюсь пополам.

Беззвучно кричу — не доставлю удовольствия дракону насладиться моей болью!

Затем выпрямляюсь, вытираю слёзы и иду в спальню, которая ещё неделю назад была моей. Необходимо успокоиться, прежде чем отыскать Мару и отдать распоряжения. Но самое главное — мне нужно побыть одной. Поэтому закрываюсь на щеколду и накидываю на зеркало простынь. Нагая ложусь на кровать и сжимаюсь в позу эмбриона.

Я неожиданно получила свободу, которую так хотела, но сейчас отдала бы всё, чтобы остаться рядом с Дрейком даже в качестве рабыни.

Этот дракон поработил не только моё тело. Прекращаю врать самой себе — моя душа уже давно гниёт под гранитной плитой безответных чувств. Вместе со множеством других женщин. Я всего лишь одна из сотен, кто отравился драконьим ядом с запахом сосновых шишек и осознанного превосходства.

Но я не стану волочиться за ним, как Маргаретт. Не буду на коленях вымаливать его внимание.

Стерплю эту ломку. Переболею. И начну всё заново в Дракарисе.

Красивая. Богатая и свободная.

Мечта любого дракона. И уж тем более мага.

Куплю дом и открою своё дело.

Стану успешной.

И счастливой.

Очень счастливой!

А пока…

Лежу и тихо стону от боли, что разрывает кровоточащее сердце.

Скулю, как щенок, которого выкинул на улицу хозяин.

Растерянная.

Подавленная.

Опустошённая.

Выжженная.

Мёртвая.

Гостиничный номер оказывается шикарным «президентским люксом» — три спальни, гостиная, кабинет, огромная ванная комната и комната для прислуги, которые напичканы дорогой мебелью и занимают весь последний этаж четырёхэтажного здания. Но я не обольщаюсь, ясно понимая, — Дрейк заботится вовсе не обо мне, а о своей репутации.

Слуги под руководством Мары суетятся — одни вносят чемоданы, другие — разбирают и развешивают одежду в гардеробной комнате.

— Госпожа, здесь работы до вечера. Может быть, вам пока пообедать и развлечься в городе? На первом этаже есть хороший ресторан для постояльцев, — заботливо предлагает моя помощница, которая не задала мне ни одного вопроса, когда я сказала о том, что мы переезжаем. Но всё это время она оказывала молчаливую поддержку в виде поглаживаний по руке или мимолётных улыбок.

Я киваю. Есть совсем не хочется, но и сидеть без дела в четырёх стенах тоже — тяжёлые мысли накатывают разрушительными для моей психики волнами. Несмотря на то, что я собрала себя в кучу, нацепила на лицо маску безразличия, на душе всё так же скребут и орут истерзанные драконом кошки.

Ресторан встречает меня приятными звуками. И это второй раз, когда я слышу музыку в Дракарисе. Раньше я даже не задумывалась над тем, как мне её здесь не хватает. А сейчас с удовольствием прислушиваюсь к аккордам скрипки, рояля и флейты, сплетённых в незамысловатую мелодию. Как я понимаю, это местная «попса».

— Госпожа Уитморт, какая честь для нас, — подбегает ко мне управляющий. — Где желаете сесть — у окна или в центре?

— У окна, подальше от всех. Сейчас нет настроения с кем-то общаться.

— Понял вас. Могу предложить отдельную кабинку с видом на парк.

Я согласно киваю и иду вслед за мужчиной.

С одной стороны, мне не хочется быть в одиночестве, чтобы не позволять себе раскисать, с другой — совершенно нет сил для натянутых улыбок и уверений «друзьям», что у меня всё отлично.

Однако я как всегда недооценила скорость передачи информации в Дракарисе. Здесь проложена высокопроизводительная сеть, с которой не сравнится ни одно ультрасовременное оптоволокно. Я ещё не успела съесть основное блюдо, как ко мне уже подсела Лидия.

— Дорогая, это правда? Дрейк выгнал тебя? — бесцеремонно спрашивает она якобы сочувствующим голосом даже без приветствия.

Я больше чем уверена, что прибежала «подруга» совсем не жалеть меня, а разузнать подробности скандала.

— Выгнал?! — демонстративно усмехаюсь. — Я сама ушла!

Продолжаю есть свой обед, отыгрывая полное безразличие к происходящему.

— Как я тебя понимаю! Генерал один из самых завидных мужчин Дракариса. Ты, наверное, не смогла смириться с тем, что он постоянно окружен женским вниманием.

И это даже не вопрос. Это утверждение.

Фыркаю.

— Нет, Лидия. Ни одна из потаскушек, которые волочатся за Дрейком, никогда не сравнится со мной. Он хочет только меня.

Поднимаю взгляд и ловлю мимолётную улыбку на лице Лидии.

— Знаешь, дорогая, — продолжает допрос моя «подруга», — совсем недавно прошли слухи, что он издевался над тобой! Запирал в подвале, морил голодом и заставлял выполнять грязную работу. Я уже хотела просить мужа поговорить с Дрейком насчёт тебя, но не успела.

И снова меня даже не спрашивают, а лишь констатируют факты. Похоже, в доме Дрейка шпионы не только от преступников.

— Мы слегка повздорили, а затем, знаешь, всё переросло в любовную игру, — говорю загадочным тоном и подмигиваю.

— Да-да, Маргаретт тоже возмущалась, что вы втянули её в эти свои игры.

Произнося последнюю фразу, Лидия внимательно на меня смотрит. Словно ждёт моей реакции на упоминание малолетней шлюшки.

— Дрейк погорячился, хотел заставить ревновать. И знаешь, наше примирение было очень огнеопасным, — говорю ещё более игриво и несколько раз приподнимаю брови.

— Дорогая, но если между вами кипят такие страсти, почему же вы решили разойтись? — слышу в голосе Лидии искреннее непонимание и любопытство.

— Не сошлись характерами, — решаю всем говорить стандартную формулировку для девяноста девяти процентов случаев разводов. К ней не подкопаешься, и под неё можно загрести абсолютно всё.

— Характерами? — удивляется Лидия.

— Ну знаешь, он всегда на своей работе, помешан на ней. А я сижу в замке, скучаю, хотя мне хочется развлекаться. Годы идут, молодость проходит. Поэтому Дрейк великодушно разрешил с ним развестись, чтобы я могла найти своё счастье, — говорю и аж сама верю, настолько я вжилась в придуманную ложь.

— И когда вы планируете подписать документы?

— Сразу после охоты. Сейчас Дрейк занят подготовкой.

Горжусь собой, потому что всё звучит очень даже убедительно.