Не знаю почему, но на меня рык не действует. Я слышу в нём только поддержку от того, кого должна бы бояться.

Площадь быстро пустеет. Людей словно ураганом сносит прочь с мостовой.

Люди не просто молчат или прячутся. Они исчезают. Кто-то отползает на коленях, кто-то, не поднимая глаз, пятится к узким улочкам, расходящимся веером от площади, и к дверям своих и чужих домов и лавок.

Кто-то бросается бежать, спотыкаясь и падая, поднимаясь и снова кидаясь наутёк.

Ещё миг, и пространство, где минуту назад кипела толпа, становится огромным и пугающе пустым.

Я так и остаюсь на помосте, по прежнему скована цепями. Сердце бьётся ровно и гулко, отмеряя своим стуком секунды одну за одной. Оно будто устало бояться. Я смотрю на спины убегающих и понимаю: город от меня отказался окончательно. Только теперь не из ненависти, а от страха.

Они боятся дракона, и если я теперь стала его собственностью, значит, тоже представляю опасность.

Остаются немногие. Лорд, бледный, с трясущимися руками. Элдрик, жмущийся к подобию трона Лорда, словно надеется стать частью камня, и что его не заметят за спиной у его хозяина. Лира поднявшаяся с помоста с перекошенным лицом.

Лорд делает шаг вперёд, одновременно осторожный и почтительный. Он кланяется дракону глубоко, почти до земли, и говорит мягко, будто речь идёт о важном дипломатическом приёме у самого императора, а не о только что сорвавшейся казни местной ведьмы.

Которая и не ведьма вовсе…

— Повелитель… — начинает он, подбирая слова. — Мы… мы не смеем перечить вашей воле. Если вы решили… если речь идёт о браке… — он делает паузу, переводя дыхание, которое сбивается то ли от страха, то ли от волнения, а может и от того, и от другого. — Повелитель! Мы были бы счастливы засвидетельствовать своё почтение. Отпраздновать по нашим обычаям. С честью. С подругами невесты, с благословением… Это было бы правильно. И люди бы…

Слова льются гладко, вязко. Он тянет время. Пытается вернуть себе хоть крохотный кусок контроля. Я чувствую это, но не могу объяснить, что не так. Просто знаю и всё.

Не понимаю, зачем ему вдруг организовывать мою свадьбу с драконом?

Лира тут же подхватывает:

— Да, Повелитель, — говорит она торопливо, но уже без прежней дрожи. — Миане… ей нужно попрощаться. Подруги. Дом. Так принято у людей, Повелитель! И это важно для неё. — Она не смотрит на меня. Смотрит на него. — Мы всё устроим. Как положено.

Мне хочется рассмеяться. Горько, почти истерично.

Подруги? Дом?

Всё это звучит так, будто меня не собирались сжечь на костре этим утром. Будто моя свадьба с драконом, известие о которой распугало весь народ на площади — великий праздник для лорда и простых горожан, и в ней будут готовиться.

Дракон молчит. Слушает. Его молчание тянется, и я чувствую, как напряжение сгущается, как воздух перед грозой. Мне кажется, ещё секунда, и что-то обязательно случится. Сердце ускоряет свой ритм, разгоняя кровь по венам. Я тяжело дышу.

Он разворачивается. Тут же замечает цепи, сковывающие мои ноги. Сама не понимаю как, но он рвет их словно тонкие нити, за миг освобождая меня от металлических пут.

Поднимает взгляд к моему лицу. Это первый раз, когда он смотрит на меня в упор.

Взгляд его внимательный и изучающий. Не оценивающий внешность, я чувствую это сразу. Он смотрит глубже. Туда, где страх, усталость, злость и пустота смешались в одно. Мне кажется, он видит всё: суд, костёр, что так и не случился, но впечатался в мою память, ночь в темнице, мои сны об огне.

Я хочу отвести глаза и не могу. От этого взгляда становится одновременно холодно и тепло. Страшно и спокойно. Будто меня наконец-то увидели целиком, а не кусками.

Он смотрит долго. Или мне только так кажется, потому что я даже моргнуть боюсь. Лорд нервно переступает с ноги на ногу, Лира сжимает пальцы так, что костяшки белеют. Я хоть и не вижу этого, но могу догадаться: она всегда так делает, когда нервничает.

И дракон принимает решение. Жидкое золото его пристального взгляда перестаёт смущать меня, когда он отворачивается к лорду вполборота.

— Эти вопросы требуют времени, — говорит он наконец, не повышая голоса.

Он больше не смотрит на лорда. Не смотрит на Лиру. Для них он уже всё сказал.

Лорд поспешно кивает.

— Конечно, Повелитель. Спасибо, Повелитель! Мы… мы подготовим невесту. Свадьба по нашим обычаям…Вам понравится, Повелитель!

— Нет! — Обрывает его дракон.

Одно слово. Короткое. Лорд застывает с открытым ртом.

— Я не оставлю её здесь, — продолжает дракон, берёт меня за руку.

Близко. Он слишком близко. Я чувствую тепло его руки, запах ветра и чего-то ещё — сухого, горячего, древнего, — исходящий от него.

Я не сопротивляюсь. У меня нет сил. И желания тоже нет. Вся моя воля подчиняется этому простому жесту защиты.

Кожа дракона вспыхивает золотом, тёмная одежда исчезает, уступая месту чешуе. Миг — и его крылья разворачиваются с глухим гулом, поднимая ветер и пыль. Я вижу перед собой огромного Дракона.

Только глаза его все те же: золотые, внимательные, глядящие прямо в душу.

Сама не понимаю, как оказываюсь верхом на драконе. Прижимаюсь к нему, и с силой зажмуриваю глаза. Как в детстве, как будто если не видеть ничего вокруг, то этого и нет!

Шум города стихает за миг. Сердце забывает, как биться, замирает на долгие минуты.

Ветер ударяет в лицо сразу. Резко, беспощадно, так, что перехватывает дыхание. Я даже не успеваю испугаться по-настоящему: всё происходит слишком быстро.

Распахиваю глаза, когда Дракон уже поднимается в воздух. Мгновение, за которое я не успеваю даже моргнуть, и земля уходит вниз, проваливается, исчезает, а я понимаю, что мы летим.

Верней, Дракон летит, стремительно набирая высоту. А я сижу на спине дракона.

Вжимаюсь изо всех сил к тёплой, твёрдой поверхности. Главное желание сейчас — вцепиться во что угодно руками и ногами, лишь бы не сорваться. Пальцы сами находят выступы между чешуй, судорожно сжимаются. Сердце колотится где-то в горле, мысли путаются, одна перекрывает другую, суматошно мечутся в моей голове.

А я ведь раньше любила кататься на аттракционах, думала, что американские горки — это здорово. Чушь полная! Сейчас я со всей ответственностью могу заявить: американские горки — это все равно что лепить куличики в песочнице по сравнению с тем, как лететь верхом на огромном драконе. Без ремней безопасности и сертифицированных проверенных механизмов роллокостера.

Голова кружится, от набранной высоты. Вниз стараюсь даже не смотреть, иначе я просто с ума сойду от страха. Я и без взгляда на землю понимаю, что мы высоко, очень высоко.

И дракон не думает останавливаться или снижать свою скорость. Боже мой, да лучше бы меня сожгли на площади, уже всё было бы для меня закончено. А сейчас я должна бороться с всепоглощающим страхом.

Я упаду. Сейчас! Вот прямо сейчас! Упаду, упаду, упаду! Точно упаду.

Огромные золотистые крылья с силой рассекают воздух, и этот звук — глухой, мощный — отдаётся в моей груди, разносится по всему телу.

Дракон набирает высоту стремительно, без разгона, словно для него не существует ни сопротивления, ни тяжести. Я зажмуриваюсь, потому что смотреть страшно до тошноты.

Но падения не происходит.

Полёт выравнивается. Рывок сменяется плавным, уверенным движением. Я чувствую, как подо мной перекатываются мышцы, как тело Дракона работает точно и безупречно, будто каждое движение выверено сотнями лет. Тепло от его шкуры проникает сквозь тонкую ткань, разливается по телу, успокаивает.

Я осторожно приоткрываю один глаз.

Город внизу — крошечный. Домики, улицы, площадь, где меня собирались сжечь, всё сжимается до игрушечного размера, теряет значение. Ветер рвёт волосы, выбивает слёзы из глаз, но вместе со слезами уходит и страх. Медленно. Нехотя. Уступая место чему-то другому.