Начинает снижаться, и все, кто может пытаются отодвинуться подальше от того места, куда он опускается.

Мир снова меняется. И никогда не будет прежним.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, темноволосый и широколечий, в тёмной одежде, стоит так, будто он всегда здесь был. И его место именно здесь сейчас.

Взгляд его удивительных переливающихся золотом глаз скользит по толпе равнодушно. Останавливается на мне. В нём нет никаких чувств, я не ощущаю ни злости, ни ярости. Только холодная, древняя уверенность в своём праве и своих силах. Судя по реакции окружающих на него, они тоже уверены в его праве.

Только боятся его до жути. Гораздо больше, чем какую-то ведьму, которую собирались только что высечь и сжечь.

Он делает шаг ко мне.

— Довольно, — говорит он негромко, но голос разносится над площадью, как удар колокола.

Он смотрит на лорда, потом снова на меня — и протягивает руку, указывая:

— Я забираю эту девушку. Она — моя!

На площади воцаряется тишина. Словно заклинание молчания набросил могущественный маг. Но я знаю, что никакого заклинания нет, есть шок и ужас от появления того, кого никто не ожидал увидеть.

Тишина такая глубокая, что кажется даже осязаемой, будто её потрогать можно, ощутить как она пронзает до глубины души.

И кажется, что у меня от неё закладывает уши, даже сильней, чем от крика.

Никто не двигается. Даже те, кто секунду назад бежал, словно спотыкается и замирает. Кто-то прижимает руки к груди, будто боится, что сердце выскочит наружу. Кто-то застывает с открытым ртом.

Настоящая немая сцена. Все молчаливы и неподвижны.

А в воздухе словно застывают слова дракона, повторяются эхом многократно в моей голове:

«Она — моя!».

Они звучат как приговор. Только адресован он не только мне, а всему городу тоже.

Правда, мне от этого совсем не легче.

Я стою и не шевелюсь. Боюсь сделать лишний вдох, будто любое движение может напомнить ему, что я живая. Что я вообще существую. До этого мгновения я уже смирилась с костром. С огнём. С болью. А теперь… теперь я не понимаю, что меня ждёт.

И от этого ещё страшнее.

Я вижу, как бледнеет Лорд. Его губы шевелятся, но звука не слышно. Он смотрит на дракона так, словно перед ним не живое существо, а сама смерть, вышедшая погулять по городской площади.

Его окружение кто пятится, спотыкаясь о собственные одежды, кто-то падает на колени и начинает бормотать молитвы. Элдрик дрожит так, что это заметно даже издалека. Лира… Лира стоит, вцепившись в край скамьи, и широко раскрытыми глазами смотрит на меня. Не на дракона, а на меня. Будто именно я сейчас должна объяснить, что происходит.

Но я сама ничего не понимаю.

Я слышу, как в толпе кто-то шепчет, сначала один голос, потом другой, все постепенно оживает, чтобы наполнить площадь гулом людских испуганных, ошарашенных появлением дракона голосов.

— Драконы…

— Их не было сто лет…

— Больше их не было! Никто не видел уже очень давно!

— Дед рассказывал, а ему — его дед, что они забирали девушек

— И те не возвращались! Ни одна…

— Лучше бы на костёр…милосерднее это. Беджняжка!

— Что он с ней сделает?

— А потом придёт за следующей?

Меня пробирает дрожь. Медленно, от затылка к спине, к пояснице прошивает словно ледяной иглой. Я вдруг ясно осознаю: все вокруг понимают, что появление Дракона это не спасение. Это просто другой исход для меня. Более древний. Более страшный. Но всё равно означающий мучения и смерть.

И я… я думаю точно так же.

Я смотрю на мужчину передо мной и впервые по-настоящему боюсь. Как любой человек, оказавшийся слишком близко к силе, которой нет никаких преград. Дракон!

Подумать только!

Он стоит, спокойно рассматривает толпу горожан. Я бы даже сказала, что слишком спокойно для существа, способного одним взмахом крыла уничтожить любого врага. Интересно, а он дышит огнём?

Сама себя мысленно даю подзатыльник. О чём я вообще думаю?

Но он стоит слишком близко ко мне. На помосте мы с ним одни. Только он и я.

Палач, что должен был поджечь костёр, видимо, сбежал с помоста, еще до того как дракон спустился на землю. И теперь внизу нас толпа зевак, что хотели смотреть на казнь, а теперь клянут себя на чём свет стоит почему не остались дома.

Все боятся дракона.

Его тень падает на меня, закрывает от солнца, а я ощущаю тепло. Не жар — именно тепло. Почти как в моих снах. Но это не успокаивает. Это пугает ещё сильнее. Неужели он подчиняет себе мою волю, обманывает мои чувства?

Я сглатываю с трудом. Во рту словно пустыня выжжена. Нервно облизываю губы. Не могу отвести от него глаз.

Черные волнистые волосы, обрамляют красивое лицо с острыми скулами. Широкие плечи и мощные мускулистые руки — все приковывает к нему внимание. Но больше всего притягивают его глаза. Золотисто — медовые, нереальные.

Дракон делает первый шаг ко мне, а я невольно отступаю.

Цепи звякают. Этот звук кажется оглушительным. Я сжимаюсь, ожидая окрика или резкого рывка. Но он не хватает меня. Не прикасается. Просто встаёт так, что оказывается между мной и толпой.

Как стена.

Я понимаю это не сразу. А когда осознаю, внутри всё переворачивается. Он закрывает меня.

Но от кого? От людей?

— Повелитель… — голос Лорда срывается, ломается, сам он почти заикается от страха — это… эта женщина обвинена… она признана ведьмой… по законам…

Он не успевает договорить.

Дракон поворачивает голову. Медленно. Словно хищник, который не может понять, что за червяк смеет его беспокоить? А когда видит, что за червяк, то приходит в ярость и недоумение одновременно.

И в этот момент я вижу, как в глазах Дракона вспыхивает золото. Ярче, чем солнце.

И он рыкает на лорда.

Это рык негромкий, низкий и глубокий. Такой, что не столько слышишь, сколько чувствуешь его. В груди, в животе, в костях. Проходит волной животного ужаса.

У меня подкашиваются ноги, хоть я и стою за спиной дракона. А недоволен он сейчас явно Лордом, который еще несколько минут назад и представить не мог, что будет кому-то говорить «повелитель». Но говорит же! Признаёт дракона повелителем, смеет ему возражать, желая сжечь меня на костре за преступление, которого я не совершала.

Тишина снова накрывает площадь. Лорд тоже замолкает и ещё больше бледнеет.

— Ваши законы и ваши решения, — произносит Дракон, — не имеют силы.

Он говорит спокойно и тихо. Без гнева. Без угроз. Он будто просто рассказывает глупцам о том, что он здесь закон и он вправе на любое решение. И от этого его слова звучат страшнее любого громкого приказа и угроз расправой.

Я ловлю себя на том, что смотрю на его спину. На широкие плечи. На силу, скрытую под человеческой оболочкой. Его все боятся. Он навевает ужас и на простолюдинов, и на лордов. Они все едины перед ним.

И я тоже боюсь. Боюсь того, что будет дальше. Боюсь оказаться чьей-то собственностью, игрушкой. Судя по разговорам в толпе, меня всё равно ждёт смерть. Только более мучительная и страшная, чем от костра, которого местные жители считают милосердной смертью.

В толпе снова начинается шёпот. Осторожный, суеверный.

— Он заберёт её…

— Она не вернётся…

— Это хуже смерти…

— Раз уж прилетел, заберёт её, потом вернётся за следующей.

Я закрываю глаза на мгновение. Мне хочется исчезнуть. Раствориться. Чтобы это всё оказалось последним сном, очередным видением перед костром.

Но он здесь. Настоящий.

Дракон медленно обводит взглядом площадь. Его взгляд давит. Люди опускают глаза, отступают, будто боятся быть замеченными. И вдруг он снова рычит.

На этот раз по-настоящему. Раскатисто, как огромный зверь в обличье человека.

Звук прокатывается над площадью, отскакивает от стен домов, уходит в небо. Воздух дрожит. Кажется, даже камни под ногами вибрируют. Все голоса обрываются разом. Кажется, люди даже дышать перестают на миг.