Теперь история повторяется.

Они уже сложили костёр. Снова. Прямо на том же месте, где два месяца назад горели поленья для меня.

К столбу привязана девчонка. Совсем юная, лет семнадцать, не больше. Лицо её белое как мел, глаза распахнуты от ужаса, и она дрожит мелкой дрожью — то ли от холода, то ли от страха.

— Ты! — шепчет Элдрик, узнавая меня. — Неужели стала женой дракона?!

— Как видишь, — говорю я ровно. Подхожу ближе, и толпа расступается, будто я несу чуму. — отпустите девчонку. Сейчас же.

— Не имеешь ты права! — восклицает Лорд, но тем не менее, прячется за спиной старого Элдрика.

Я оборачиваюсь к Каэлгарду. Он стоит в двух шагах позади, и его лицо — ледяная маска. Но я вижу, как она напряжён и готов обратиться в дракона в любой миг, чтобы сжечь тут всё и вся.

— Ваши беды от вашей же злобы, а не от колдовства, — говорю я этим невеждам, — отпустите её.

— Ты теперь жена дракона! — Я слышу голос Лиры, той самой что оговорила меня.

— Именно так, Лира, я стала женой дракона. Я не буду вас судить. Но знайте: если ещё раз в этой деревне поднимут руку на беззащитного, мой муж не станет ждать. Он прилетит сам. И тогда не будет ни суда, ни пощады.

— Но тёмные маги говорили, что ты не проживёшь и недели! Что дракон забрал тебя, чтобы принести в жертву! — Бормочет Элдрик.

Возможно, раньше его слова бы ранили меня, но сейчас это придаёт мне силы и азарта.

— Я жива, как видишь. А это значит, что темные маги обманули тебя. А может быть ты сам это всё выдумал.

Позади раздаётся тяжёлый шаг. Каэлгард выходит вперёд, и от одного его взгляда самые наглые отступают.

— Вы пытались убить мою жену, — говорит он негромко, но его слышат все. — По законам драконов, я имею право сжечь вас всех прямо сейчас.

Он щёлкает пальцами, и костёр, приготовленный для девчонки, вспыхивает ярким пламенем. Я чувствую жар на своём лице, но не отвожу глаз. Люди в ужасе отступают, пятятся назад.

— Но она просила меня не делать этого. — Каэлгард делает паузу, кивает в мою сторону, — Поэтому я оставлю вам жизнь. Но советую быстрей отпустить девчонку, что вы собрались сжечь.

Несколько стражников без оглядки на своего лорда бросаются к несчастной, быстро отвязывают её.

Я протягиваю руку Каэлагрду. Он берёт её, не глядя, и крепко сжимает.

— Я сегодня я поняла кое-что.

— Что? — шепчет он, наблюдая как девушка растирает затёкшие ладони, смотрит затуманенными от счастья глазами, не знает, как благодарить за своё спасение.

— Ты готов на всё ради меня. Это вроде бы страшно. Но это… — я замолкаю, подбирая слова. — Это почему-то греет.

Он смотрит на меня, и в его глазах впервые за долгое время я вижу не боль и не вину, а что-то тёплое, тлеющее на глубине золотых глаз.

Обратный полёт проходит в тишине. Каэлгард не торопится, летит низко и плавно, я чувствую, как он бережёт меня, Ветер свистит в ушах, где-то далеко внизу проплывают леса и поля, но я почти не смотрю по сторонам.

В голове крутятся слова Элдрика: «Тёмные маги говорили, что ты не проживёшь и недели! Что дракон забрал тебя, чтобы принести в жертву!»

Значит, маги врали всем. Каэлгарду они обещали наследника в обмен на мою жизнь. А людям в деревне, что я умру, что дракон предаст меня, что я просто жертва. Двойная игра.

И так и так выходило, что я не жилец.

Но я жива.

Я прижимаюсь щекой к тёплой чешуе на шее дракона и кажется чувствую, как под ней бурлит горячая кровь дракона, которую качает его огромное сердце. Он не предал. Не отдал меня чёрным магам. Разбил родовой амулет, чтобы доказать мне свою любовь… Мысли крутятся и крутятся, но не приходят ни к какому решению.

Когда мы приземляемся во внутреннем дворе замка, слуги бросаются к нам, стоит ему только обратиться, но Каэлгард отмахивается от них одним движением руки. Берёт меня за руку и ведёт в наши покои, не спрашивая, хочу ли я этого.

Я не возражаю. Вижу, как он устал и как ему сложно было после ранения нести меня на себе. Но я ему бесконечно благодарна за то, что он это сделал. Иначе бы я и не узнала, что тёмные маги и до города добрались. Не удивлюсь, что они всё и подстроили.

В комнате тепло, камин уже растоплен, на столе остывает ужин, которого мы не касаемся. Каэлгард помогает мне снять плащ, и его пальцы задерживаются на моих плечах дольше, чем нужно, словно ему жизненно необходимо почувствовать меня близко. Чтобы я не шарахалась от него. И я стою, замерев.

— Ты дрожишь, — замечает он, — приказать затопить камин жарче?

— Это не от холода, — отвечаю я тихо. — Это от того, что я поняла.

— Что именно?

Он отпускает меня, и я отхожу к камину, грея озябшие руки. Пламя пляшет, и на миг мне кажется, что я снова вижу тот костёр, в котором должна была сгореть я тогда, или это несчастная девушка сегодня, но я заставляю себя смотреть на огонь и не бояться.

— Тёмные что-то знают, Каэлгард. Зачем-то им нужна моя смерть.

Он молчит. Я оборачиваюсь и вижу, как его лицо темнеет:

— Я думал, что заключаю сделку с силой, которую могу контролировать, — произносит он глухо. — А они просто решили использовать меня, чтобы добраться до тебя. Зачем ты им, пока не знаю. Но теперь это уже не важно.

— Не важно? — я удивлённо смотрю на него, подняв брови.

— Важно, что ты жива. Всё остальное — дело времени, а оно у нас есть, в отличие от них. Я узнаю, что им нужно, и уничтожу их.

— Выходит, что я бы всё равно погибла?

— Да, по какой-то причине, тёмным магам, похоже, именно это и было нужно.

Именно в этот момент я понимаю, что больше не могу хранить свою тайну, ведь я так же как и мой муж, скрываю и обманываю.

Сглатываю образоваваший в горле комок, который даже дышать мешает. Закрываю глаза, втягиваю носом воздух, чтобы на одном дыхании выпалить:

— Я тоже тебя обманывала, Каэлгард, Я просто не знала, как признаться. Я не Миана.

Я замираю, вцепившись пальцами в складки юбки, и жду. Жду, когда он отшатнётся, когда в его глазах вспыхнет гнев, когда он спросит, кто я такая, и как посмела обманывать Повелителя драконов.

Я была готова к чему угодно. К крику, к молчанию, к ледяному презрению. Даже к тому, что он прикажет страже увести меня.

Но только не к тому, что происходит на самом деле.

Каэлгард даже не меняется в лице. Он медленно садится на край кровати, смотрит на меня долгим, внимательным взглядом и произносит спокойно, будто речь идёт о погоде за окном:

— Я знаю.

Я моргаю несколько раз. Мне кажется, я ослышалась.

— Что?

— Я знаю, что ты не та Миана, которую привели тёмные маги, — повторяет он, и в его голосе нет ни капли укора. — Ты слишком отличалась. С первой минуты. Ты смотрела на меня так, будто видела дракона впервые в жизни. Ты ничего не помнила. Ты удивилась, когда я назвал тебя своей невестой. Ты путалась в простых вещах, но при этом умела то, чему её не учили.

— И ты… всё это время знал? — мой голос срывается на шёпот.

— Сначала я убеждал себя, что мне кажется, — он берёт мою руку, и я не отнимаю. — А потом стал присматриваться и сопоставлять.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам. Столько дней я боялась этого момента, придумывала слова, представляла, как он будет ненавидеть меня за ложь. А он просто ждал!

— Почему ты ничего не сказал? — шепчу я.

— Потому что это должна была сказать ты, — отвечает он просто. — Когда будешь готова. Я не имел права торопить тебя. Уж точно не я, ведь я и так виноват перед тобой.

— Меня зовут… звали… по-другому, — говорю я, не поднимая головы. — Там. В моём мире. У меня была другая жизнь. Я была врачом. Я лечила людей. А потом я очнулась здесь. В теле Мианы. В камере. Накануне казни.

Я наконец поднимаю глаза и смотрю на него. В его лице нет отвращения — только тихая, спокойная уверенность.

— Я боялась, что если ты узнаешь, то… выгонишь меня. Скажешь, что я самозванка. Что тебе нужна не я, а та, другая Миана. Она предназначалась тебе. Это ее хотят убить тёмные маги.