— Приведите свидетельницу, — коротко приказывает лорд.

Вперёд выводят женщину. Она дрожит, лицо красное от слёз. Я узнаю её сразу.

— Мой мальчик… — всхлипывает она. — Он сильно болел, но держался. А потом она дала ему пить… и он умер. А сейчас еще люди говорят, что это она хворь наслала! Ведьма! — кричит она, мгновенно прекращая плакать. Ее лицо перекашивается от ненависти.

Каждое её слово бьет, как удар. Я хочу закричать, сказать, что он был слишком слаб, что я знала, он не выживет, но не могла оставить его одного. Но мой голос тонет в гуле толпы.

— Довольно, — лорд поднимает руку, подзывает мою подругу. — Лира, ты была близка с обвиняемой. Что скажешь ты?

Я поднимаю голову.

Лира выходит вперёд. теперь я вижу, что кроме красивой прически, у нее и богатое платье, которого раньше не было…

— Миана была моей подругой — говорит она. — Но она говорила странные вещи. О мире без магии. О знаниях, которых у нас нет. Болезнь началась после её появления. Я думаю… — она запинается, но потом сверкает глазами и выпаливает на одном дыхании: — это она во всем виновата! Не будь её, и болезни бы не было.

Внутри становится пусто. Совсем.

— Я не ведьма, — повторяю я, но никто не слушает. — Я не травила детей, и не насылала болезни.

Толпа начинает шуметь громче. Я вдруг понимаю: меня предали все. И было неважно признаю я свою вину или расскажу, что старый Элдрик придумал лекарство от Плманной оспы. Ничего это не изменит.

Сердце отсчитывает болезненные удары, пока я наблюдаю, как беснуется толпа, требующая моей казни.

Лорд долго молчит, затем поднимается.

— За ложь, за гибель подданных и за то, что наслала на город и деревни оспу, — его голос звучит чётко, словно он только и ждал момента, когда уже наконец можно будет произнести сегодня эти слова: — Ведьма! ты будешь высечена на площади. А душа твоя очищена огнём! Ответишь в костре за свои грехи!

После суда меня не сразу возвращают в темницу. Ведут медленно, будто дают времени осознать. Или привыкнуть, смириться со своей незавидной судьбой.

А может быть — попрощаться.

Цепи тянут вниз, плечи ноют, каждый шаг отдаётся в висках тупой болью. Сердце словно и не стучит больше, замерло словно вмерзло в лёд. В голове только одна мысль крутится на бесконечном повторе: За что? За что? За что так со мной???

Мне хочется орать, но силы покидают меня, их хватает только на то, чтобы переставлять ноги, пройтись по площади, потом по улицам, потом подняться по ступеням башни на самый верх.

Дверь захлопывается за мной, и ее стук звучит для меня как хлоп закрывашейся крышки гроба.

Я больше не плачу.

Слёзы закончились где-то там, на площади. Внутри пусто. Даже обидно: столько боли, а чувствовать уже нечем. Всё умерло внутри. Словно души больше нет в моём теле, телу уже уготована злая участь быть высеченным и сожженным.

Я сползаю по стене на солому и закрываю глаза.

Жар… его больше нет.

Я понимаю это не сразу. Тело по-прежнему ломит, знобит от сырости, но лоб холодный, дыхание ровнее. Пламенная Оспа отступила. Я выжила. По-настоящему выжила.

В другой момент я бы рассмеялась, оценив шутку судьбы — победить смертносную болезнь без лекарства в аккурат накануне своей казни — как вовремя! Но сейчас я лишь отмечаю это, не испытывая никаких эмоций.

А говорят, перед смертью не надышишься. Глупцы! Перед смертью меня накрывает словно тяжёлым покрывалом равнодушие. Я вспоминаю свою недолгую жизнь, она словно кадры кинопленки передо мной мелькает, показывая то одно, то другое не по порядку и без смысла. Я не была счастлива, не успела встретить любовь, не родила детей.

Я хотела помочь людям, но меня предали мои же соратники…

Сон накрывает меня рывками, будто волны. Я то проваливаюсь, то всплываю, но каждый раз, когда засыпаю, вижу одно и то же в своём сне, так похожем на реальность.

Я стою перед костром.

Пламя высокое, красивое, жаркое. Я даже любуюсь им, как оно прекрасно и горячо. Согревает меня после нескольких дней заточения в холодной темнице. Людей вокруг не различить. Только какие-то неясные тени, шёпот, ожидание.

Я знаю, что должна бояться. Но не боюсь.

И делаю шаг вперёд. Сама. В самое сердце огня.

Я вхожу в него без толчков в спину, без криков. Я слышу, как все ахают от этого, не ожидав этого шага. Огонь принимает меня в свои объятья, скрывает всё за своим высокими лижущими жаром языками пламени — и город, и толпу людей.

Пламя скользит по коже. Жаром опаляет. Но странное чувство, будто огонь не снаружи, а внутри меня. Течёт по венам, разгорается в груди, собирается под сердцем, чтобы снова жаром растечься по всему телу…

Я просыпаюсь, хватая ртом воздух. В темнице всё так же холодно и темно. Сердце колотится, но боли нет. Я лежу и смотрю в потолок, пока снова не проваливаюсь в сон.

Огонь. Жаркое пламя взвивается до небес.

Снова.

Теперь я иду к нему уверенно. Пламя расступается передо мной, будто узнаёт и готово принять в свои объятия. И я снова делаю шаг вперед, в самое сердце костра. И снова чувствую его жар внутри меня…

Я снова просыпаюсь и долго пялюсь в темноту, слушаю завывания ветра, которые, как назло, вновь убаюкивают меня, и я вновь и вновь смотрю один и тот же сон.

Утро приходит без предупреждения.

Дверь открывается с лязгом и скрипом.

— Поднимайся, — бросает стражник. — Пора.

А я усмехаюсь про себя, что сейчас мой сон повторится еще раз, только уже наяву. И больше уже не повторится никогда.

Меня поднимают и ведут. Никто не дёргает, не торопит и даже не кричит на меня. Со мной обращаются аккуратно, как с хрупкой и ценной вещью, которую всё равно вот-вот сломают, а поэтому сейчас берегут.

Площадь шумит ещё издалека. Наверняка, сегодня людей больше. Пришли посмотреть на развлечение. Ну что ж, значит так надо. Я хотела подарить им жизнь и здоровье, защиту от Пламенной оспы. Но выходит, что моя казнь станет для них ярким зрелищем, о котором они будут делиться друг с другом. Возможно, кто-то их них пожалеет об этом, но будет слишком поздно.

Так что и это становится мне неважно.

Я знаю, что костёр уже готов и ждёт меня.

Иду вперёд, к площади. И вдруг ловлю себя на странном спокойствии. Всё это я уже видела. Я знаю, где остановлюсь. Знаю, как подниму голову. Знаю, что сделаю шаг сама.

Меня ставят перед помостом. Кто-то кричит «ведьма», кто-то «жги», слова сливаются в гул. Я закрываю глаза. Набираю в грудь воздуха, на мгновенье задерживаю дыхание, закрываю глаза, прощаясь с этим миром.

Но в этот самый миг что-то меняется. Я не вижу, что именно, я слышу только протяжное людское «Ааааа-аах!», проносящееся над площадью.

Распахиваю глаза и вижу, что взгляды всех присутствующих устремлены не на меня и даже не на Лиру, пришедшую поглазеть и восседающую рядом с лордом и новым целителем Элдриком, а в небо.

Задираю голову вслед за всеми. И тоже ахаю.

Сначала вижу лишь тень. Огромная, накрывающая площадь целиком, она налетает в один миг. Потом поднимается ветер такой силы, что люди приседают, в испуге прикрывая головы руками, костёр, приготовленный для меня, трещит, разваливается на глазах.

Раздаётся грохот, похожий то ли на гром, то ли на яростный клич сильнейшего воина.

Поверить не могу своим глазам. Над площадью делает круг… Дракон!

Настоящий. Чудовищно огромный, с чешуёй цвета расплавленного золота, она переливается в отблесках солнца. Его крылья заслоняют небо, горят тем самым огнём, который мне снился.

Паника взрывается мгновенно. Люди бегут, падают, кричат, пытаются спрятаться. Лорд, только что восседавший горделиво, словно царёк, бледнеет и пятятся назад, вскочив со своего «трона». Элдрик прячется за его спиной, уронив свой посох. Лира визжит так, что закладывает уши.

Одна я стою неподвижно. Замираю от величественности и красоты огромного дракона. Он существует! Поверить невозможно, но я вижу его своими глазами! Вот он. Парит над площадью.