— Бесполезно, дракон, — усмехается маг, наблюдая за происходящим с ухмылкой, — Здесь действует только моя сила, а значит, только мои правила. Ты не сможешь пробить эту стену.

Каэлгард застывает, прижав ладонь к невидимой преграде. Его пальцы дрожат от напряжения, и я вижу, как он пытается вызвать магию, обратиться в дракона. Но ничего не происходит, щиты глушат его силу. Он сжимает кулаки и в ярости вонзает тяжелый взгляд в главного мага:

— Ты заплатишь за это, — цедит он сквозь зубы. — Я уничтожу тебя и весь твой поганый род, если она пострадает.

Маг смеётся, обнажая почерневшие кривые зубы:

— О, я не сомневаюсь, что ты попытаешься. Но сначала… у меня есть к тебе предложение.

Каэлгард медленно опускает меч, не сводя с меня глаз. И я смотрю на него в ответ, впитывая каждую черту его лица, потому что боюсь, что это может быть в последний раз.

— Отойди от неё! — рычит он.

Главный маг усмехается:

— Ты действительно думаешь, что я позволю мне помешать? Я знал, что ты вернёшься. Я готов, но готов ли ты? Ты не можешь обратиться, Дракон! Не можешь использовать свою магию. У тебя есть только один шанс спасти свою дорогую жену. Он очень простой: ты отдашь мне свою магию, все силы дракона в обмен на жизнь твоей жены.

Каэлгард смотрит на меня. В его глазах плещутся боль и ярость. Я знаю, что он не хочет сдаваться, и ни за что бы не сдался, но видит, что у него нет выбора. Ради меня он готов на всё. И это наполняет мою душу болью за него.

— Я согласен, — произносит он тихо.

— Нет! — кричу я, сама удивляясь тому, что голос вновь вернулся ко мне. — Не делай этого! Не верь ему!

Но Каэлгард не слушает меня и тихо произносит:

— Я согласен. Делай, что хочешь, но моя Миана должна жить. Отпусти её, пусть она уходит.

Маг взмахивает руками и магический барьер растворяется, пропуская КАэлгарда ко мне, а мои путы отпускают меня. Я понимаю, что могу броситься наутёк хоть сейчас, никто мне не помешает. Но я не могу оставить Каэлгарда, он не должен пострадать за меня. Поднимаюсь с места, встаю рядом с ним и обхватываю его руками. Слёзы сами катятся из моих глаз:

— Я не уйду без тебя! Я буду рядом.

И впервые он соглашается со мной, не спорит. Молча одной рукой облнимает меня, прижимая к себе, целует в макушку, а вторую руку кладёт на чёрный кристалл, подсунутый ему магами.

Главный среди тёмных снова начинает читать заклинание, кристаллы снова разгораются. пламя их поднимается высоко, но от него веет холодом.

Я чувствую, как сила минута за минутой покидает Каэлгарда. Он бледнеет, его глаза постепенно теряют золотой блеск, он пошатывается, чуть не падая на колени.

— Каэлгард! — кричу я в испуге, но не могу докричаться. Он впервые не слышит меня.

И тогда метка на моём запястье вспыхивает ослепительным золотом. Жар от неё становится таким нестерпимым, словно горит ярчайшим огнём. Я чувствую, как по венам разливается жар. Неужели это и есть древняя сила, о которой говорил маг? Сила древнего рода целителей, о которой я и не подозревала.

Я направляю её на кристалл, на мага, на руны. Золотой свет расходится от моей метки к метке Каэлагарда. А когда достигает её, то мир словно взрывается золотом, сжирает окружающую нас темноту, кристалл трескается и рассыпается в прах.

Маг орёт изменившимся от ужаса голосом:

— Не-е-е-т! Ты не должна была! Ах ты, стервь!

Но я не слушаю его вопли. Я вкладываю всю свою любовь в этот свет. Всё своё желание спасти Каэлгарда, такое же огромное, как и его желание спасти меня.

Я вижу, как магические щиты не выдерживают золотой волны, словно это волна от мощного взрыва. Они трескаются и рассыпаются, растворяясь в воздухе. Маги вертят головами, не в силах поверить, что есть магия, гораздо сильнее их тёмной. Стены мягко вибрируют.

Но мне не страшно. Мой единственный страх, что Каэлгард никогда не посмотрит на меня своими золотыми глазами, не улыбнётся и не поцелует меня гораздо сильней, чем страх погибнуть сейчас вместе с ним.

И когда вспышка гаснет, я оседаю на пол, теряя сознание.

Каэлгард

Только что я стоял у алтаря, сооруженного тёмными магами в моем родовом склепе. Мгновенье назад я обнимал свою избранную, прижимая к себе. А потом словно из ленты жизни вырезали кусок.

Прихожу в себя только со вспышкой золотой волны. Словно попал под чью-то магию, мощную и не знающую преград.

Последней мыслью мелькнуло только, что она совсем не похожа на магию тёмных. Их магия действует долго, исподтишка, медленно. А этот яркий золотой всполох — совсем другой.

В любом случае, я приготовился умирать и лишь крепче прижал к себе Миану, словно мои руки могли её защитить.

Только в следующий миг я осознал, что жив.

В голове раздаётся звон. Гулкий, противный, будто кто-то колотит в медный колокол прямо у виска. Я открываю глаза и вижу серый каменный свод, покрытый трещинами.

Я жив. Я как-то уцелел в этом взрыве ярости. Но где Миана?

Несколько раз быстро моргаю, чтобы вернуть чёткость зрению. И контуры окружающего постепенно проступают.

Я вижу рядом осколки чёрного кристалла, дым, от погашенных разом свечей, поднимается вверх от каменного пола. Темные маги с своих чёрных балаханах лежат в разных концах склепа, кто-то замертво упав, но кто-то и стонет, пытаясь подняться.

Я не смотрю на них. Они не имеют никакого значения. Биение сердца медленно отмеряет время, которое словно замедлилось, пока я не вижу её, хотя я точно помню, что мы стояли рядом, когда произошла золотая вспышка.

Но, когда я наконец нахожу её глазами, я забываю, как дышать, как существовать. Этот образ отпечатывается в голове, словно выжигают каленым железом тавро, с шипением, с адской болью и навсегда.

Миана лежит на полу у алтаря. Бледная, неподвижная, с раскинутыми в стороны руками, словно упала навзничь, она кажется мраморной статуей, холодной и безжизненной.

Сердце в груди пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле. Я бросаюсь к ней, падаю на колени. Мои пальцы дрожат, когда я касаюсь её шеи, ищу пульс и не нахожу его.

— Миана, — шепчу я, и голос срывается на хрип. — Слышишь меня? Ты слышишь?

Она не отвечает мне. Не открывает глаза. Не дышит.

И тогда я чувствую это. Ярость невиданной силы, какой я не испытывал никогда. Она поднимается откуда-то из глубины, из самой моей сути, заполняет грудь, выжигает слабость и боль. Я медленно поднимаюсь и поворачиваюсь к тем, кто посмел тронуть её. Заплатят все! Никто не уйдет.

Тёмные сразу понимают это, глупые, они пытаются бежать и выстроить защиту. Я вижу, как они шарят руками по стенам, нащупывая выход, как шепчут заклинания, пытаясь пробить себе ход. Но магия возвращается ко мне, я чувствую, как огонь разливается по венам, как силы наполняют каждую клетку моего тела. Я больше не человек. Я — дракон, но мне не нужно перерождаться.

Ярость и горе так сильны, что я сам и есть пламя.

И я вижу в их глазах тот самый страх, который они сами так любили вселять в других.

— Повелитель, — главный из них бросается на колени. — Пощади! Мы можем вернуть её! Воскресить, если она умрёт! Только пообещай, что дашь нам уйти!

— Воскресить? Вы хотели убить её. Вы похитили её. Вы чуть не лишили меня всего, что у меня есть. И теперь просите пощады?

— Мы дадим тебе бессмертие! — кричит второй, падая ниц. — Любую силу! Всё, что пожелаешь! Мы заключим сделку на крови! Проси, что хочешь!

Я вижу, что они и вправду готовы на всё. Но я не готов. Все мои сделки с ними оборачивались обманом. Они всё время хотели убить мою Миану, отобрать её у меня.

И это у них получилось!

В следующий миг такая же яркая вспышка, какая была минуту назад, взрывается снова, но только мощней и жарче в разы. Испепеляющей волной летит от меня, сжигая всё вокруг. И тех, кто умоляет, и тех, кто пытается ей сопротивляться. Когда всё кончается, я стою посреди пепла, оседающего серой пылью. Вокруг тишина.