Он поворачивается ко мне.

Смотрит прямо в глаза.

И я не вижу в его взгляде ни жалости, ни жестокости. Только принятое им решение. Окончательное. И он его уже озвучил.

Я — его.

Принадлежу ему с этой минуты.

После рыка дракона оглушительно проносящегося над площадью, все словно вымирает, превращается в лед или камень. Тишина держится несколько бесконечных минут.

Никто не решается пошевелиться. Люди стоят, будто высеченные из камня: с застывшими лицами, широко раскрытыми глазами, приоткрытыми ртами. Даже ветер, кажется, стихает, перестаёт трепать флаги и поднимать пыль, разносить запахи с базарной площади.

Я стою на помосте. В цепях. Но пока ещё жива.

И от этого странно кружится голова, мир слегка кренится, словно земля теряют свою привычную ось. Я чувствую под босыми ступнями холодные доски, ощущаю, как шершавый металл впивается в кожу запястий, и только это удерживает меня в реальности.

Дракон стоит рядом, заслоняя меня собой. Я ощущаю его присутствие всем телом и всей собой. Спиной, кожей, дыханием.

Он не прикасается ко мне и даже, кажется, не обращает внимания. И это почему-то ощущается еще мучительнее, чем если бы он схватил меня. Потому что я не понимаю, чего он ждёт. И чего теперь ждать мне.

— Я пришёл не за жертвой, — произносит он тихо, словно спиной почувствовав мой страх, и успокаивая меня.

Я даже не уверена, что он сказал это вслух. Реальность расплывается, не могу поверить его словам. Наверно, я умерла, или в бреду. Этого просто не может быть!

— Я пришёл за женой! — объявляет он, по-прежнему не оборачиваясь на меня, и оглядывая лорда с его приближенными и разномастную толпу, заполняющую площадь.

Его голос не громкий. Он не перекрывает площадь, не давит силой. Но каждое его слово услышано каждым из присутствующих, его голос словно сразу в душу проникает. Я вижу, как люди вздрагивают, будто их ударили чем-то невидимым.

Если до этого на площади была тишина, то теперь она словно разрывается изнутри. Не криком, а протяжным вздохом изумления. Людское неверие накрывает волной всю площадь..

— Что-о-о-о?

— Женой?

— Он… он о ней??

Кто-то в толпе истерично смеётся. Звук смеха выходит резким, сорванным, и сразу же захлёбывается.

Кто-то шепчет молитвы, но в толпе они слышатся вперемешку с проклятиями. Несколько женщин хватаются за головы, кто-то падает в обморок.

А я… я просто стою. Реальность ускользает от меня.

Женой.

Слово не укладывается в голове. Оно чужое, тяжёлое, опасное. Оно не обещает спасения — только неизвестность. Я жду, что сейчас кто-нибудь засмеётся и скажет, что это ошибка. Что я ослышалась. Что это злой розыгрыш. Что драконы не берут в жёны тех, кого приговорили к казни.

Но дракон молчит, и его молчание окончательнее любого приговора.

Меня начинает бить озноб. Не от холода, а от страха. От осознания, что меня только что вырвали из одного кошмара, но хотят бросить в другой, ещё более пугающий своей неизвестностью.

— Повелитель… — раздаётся тонкий, дрожащий голос, полный преклонения и одновременно страха.

Я с изумлением гляжу, что на помост входит… моя подруга. Лира.

Она делает шаг вперёд, едва не спотыкаясь. Лицо у неё белое, как полотно, губы дрожат, но в глазах я вижу не только ужас. Там что-то ещё: паника, отчаяние и решимость человека, который понял: если промолчит сейчас, потом будет поздно. Слишком поздно.

Теплая волна благодарности начинает подниматься внутри меня. неужели я ошиблась в своих выводах о ней? или возможно, она осознала, что я не виновна? Что меня оговорили? И она в том числе тоже?

— Повелитель, — повторяет она, сглатывая с трудом и склоняясь перед ним в глубоком поклоне. — Вы… вы не можете всерьёз…

Дракон медленно поворачивает голову в её сторону. Это движение, ленивое и неторопливое, словно удивленное присуствием на помосте ещё кого-то кроме нас с ним, заставляет Лиру осечься, но она всё равно продолжает.

Её голос срывается, слова цепляются друг за друга, но она говорит.

— Эта женщина… — Лира указывает на меня дрожащей рукой, но при этом старается не встречаться со мной взглядом и старательно отводит глаза, — Она — ведьма. Её только что судили. Наш лорд принял верное решение, никто в нем не сомневается. Она — настоящая ведьма! Она могла… могла опоить вас. Или околдовать. Такие, как она, умеют влезать в разум, подчинять себе волю…Даже может быть волю такого великого дракона.

Жаркая волна благодарности, что только что топила моё сердце в сладкой надежде, вмиг превращается в мрачную ледяную тучу острых игл, кто впиваются в тело и душу. Я пошатываюсь, последние силы покидают меня, из глаз брызжут слёзы. Ноги слабеют, и я оседаю на помост, не в состоянии стоять.

Дракон улавливает это движение за спиной, и на миг мне чудится, что он хочет обернуться и поднять меня, поддержать и не дать упасть окончательно. Но это скорей всего самообман. Просто мне как и любому живому существу хочется, чтобы кто-то был рядом в момент подлого предательства… Какой бы глупой не казалась эта надежда.

По толпе прокатывается гул. Тихий, одобрительный. Людям нравится эта версия. Им легче поверить, что происходящее — результат моего колдовства и подлых чар.

Если они поверили, что я навела хворь на города и деревни, которая свела со свету многих людей и детей, а потом я делала вид, что лечу их украденным лекарством Элдрика, то и поверить в то, что я приворожила дракона — для них плёвое дело.

— Повелитель, — горячо продолжает Лира, осмелев, и больше не дрожа как осиновый лист. Она даже не удостаивает меня взглядом, что её предательство сбило меня с ног. — Мы можем найти вам другую. Достойную, чистую. Знатного рода или простолюдинку. Лекарку или кого вы только захотите взять в жёны. Не запятнанную… — она запинается, но быстро находит слова: — ведьмовством и преступлениями.

Слова впиваются, как нож. Каждое из них вонзается острым лезвием, проворачивается внутри меня, заставляя кровоточить.

Лорд, оправившись от первого шока, тоже встаёт и делает шаг вперёд.

— Повелитель, — его голос заискивающий, осторожный, — я, Лорд не посмею возражать вашей воле. Но если речь идёт о браке, а не о жертве… — он делает паузу, подбирая слова, — я готов предложить лучших дочерей наших домов. Союз. Кровь. Эта женщина… — он морщится, словно речь идёт о каком-то вонючем мусоре, — недостойна такой чести.

Я чувствую, как воздух вокруг меня меняется. Становится плотным, тяжёлым, загустевает словно клейстер, нагреваясь. А потом давит на грудь, на плечи, на виски.

Дракон по-прежнему стоит спиной ко мне, но я почему-то знаю, что он хмурится. И этого достаточно, чтобы у меня внутри всё сжалось. Я боюсь малейшего его неудовольствия, как и все обычные люди, ничем от них не отличаюсь. Я такая же как все. Только осужденная ими.

— Вы… — произносит дракон медленно и спокойно, будто всего лишь уточняя небольшие детали. Но от этого спокойствия хочется убежать и надёжно спрятаться. — Вы смеете указываете мне, кого брать в жёны?

Лира открывает рот, и не находит слов. Лорд бледнеет ещё сильнее, оступается и валится обратно на свой «трон»

— Я не спрашивал, — продолжает дракон, — кого мне выбирать. И уж тем более — почему.

Он делает шаг вперёд, к самому краю помоста, и я ощущаю это движение кожей. По ней проходит волна жара. Не обжигающего. Сдержанного. Мне тепло становится. И я наконец могу сделать вдох полной грудью.

— Вы осмелились судить её, — говорит он угрожающе. — А теперь осмелились решать за меня.

И он рычит. На этот раз по-настоящему.

Рык взрывается как лавина. Оглушающий, раскатистый, древний. Площадь вздрагивает, будто земля под ногами откликается на этот звук. Люди падают на колени, закрывая уши. Лира вскрикивает и валится с визгом на помост, как подкошенная. Лорд сползает с кресла неловко, жалко, теряя остатки достоинства, пытается залезть под него, словно это может его уберечь от гнева дракона.